← Назад к обзору

Мой ангел

Стигматы тишины

Прошло два месяца с того вечера, когда «Омут» перестал быть для них просто баром, а стал точкой отсчёта. За окном уже вовсю хозяйничал колючий ноябрь, превращая город в монохромную декорацию из мокрого асфальта и низких свинцовых туч. Но внутри съёмной квартиры, которую Вика и Ирина делили на двоих, было непривычно людно и тепло.

На старом диване, накрытом колючим шерстяным пледом, устроились Катя и Ирина. Катя выглядела заметно лучше: её движения стали менее дёргаными, а в глазах всё чаще промелькивал интерес к жизни, а не только желание раствориться в воздухе. Она перебирала струны старой гитары, которую Вика откопала в кладовке, пытаясь подобрать какую-то простую мелодию. Ирина сидела рядом, обнимая её за плечи, и лениво листала спортивный журнал, время от времени целуя Катю в макушку.

Вика возилась у плиты, заваривая крепкий чай с чабрецом. Она была в своей неизменной чёрной кепке, надвинутой на самые глаза, и в свободной футболке, открывающей татуировки на руках.

Адель сидела на подоконнике, подтянув колени к подбородку. В руках она держала планшет с эскизами, но взгляд её был устремлён куда-то сквозь стекло, в темноту двора-колодца. На ней была объёмная кофта собственного производства — густого винного цвета, с высокими манжетами, которые она постоянно натягивала на ладони, скрывая пальцы.

– Адель, чай готов, – негромко позвала Вика, подходя к ней и протягивая тяжёлую керамическую кружку. – Опять в облаках витаешь? Или новую коллекцию в голове кроишь?

Адель вздрогнула, вырываясь из оцепенения, и натянуто улыбнулась.

– Да, Вик, спасибо. Просто задумалась о фактуре ткани. Хочу что-то такое... чтобы не пропускало холод. Совсем.

– От холода внутри одежда не спасёт, – Вика прислонилась плечом к оконной раме, внимательно разглядывая девушку. – Ты за этот вечер не съела ни кусочка печенья. И дёргаешься каждый раз, когда телефон на столе вибрирует. Что происходит?

– Ничего, честно, – Адель быстро отхлебнула горячий чай, обжигая язык. – Просто давление, наверное. Погода дрянь.

Из комнаты послышался смех Ирины.

– Катька, ну ты и мелодию подобрала! Это же из «Бригады»? Серьёзно?

– Я просто пробую! – донёсся смущённый голос Кати. – Мне кажется, это подходит под наш район.

Вика усмехнулась, но взгляд её остался серьёзным. Она чувствовала, что Адель что-то гложет. За эти два месяца они стали близки настолько, насколько это вообще было возможно для людей с их бэкграундом. Вика знала про отца Адель, про её бокс, про дедушку. Но была какая-то зона отчуждения, куда Адель не пускала никого. Маленькая, огороженная колючей проволокой территория боли, о которой она молчала.

– Слушайте, – Ирина заглянула на кухню, всё ещё улыбаясь. – Раз уж мы все в сборе, может, кино какое глянем? Или в правду или действие поиграем, как в дешёвых американских фильмах?

– Ой, только не это, – Адель спрыгнула с подоконника, стараясь придать голосу бодрости. – Давайте лучше я вам покажу новые эскизы. Я там придумала одну куртку для Вики, специально для езды на байке.

Она развернула планшет, и на следующие полчаса комната наполнилась обсуждением молний, заклепок и прочности кожи. Адель говорила увлечённо, её глаза загорелись, и Вика на мгновение расслабилась. «Наверное, просто накручиваю себя», – подумала она.

Но идиллия закончилась, когда телефон Адель, лежащий на столе, снова засветился от входящего сообщения. Адель бросила на него короткий взгляд, и её лицо мгновенно стало пепельно-серым. Она не взяла телефон, не прочитала текст, просто замерла, словно увидела привидение.

– Кто там такой настойчивый? – Ирина, не заметив перемены в состоянии подруги, потянулась к гаджету. – Может, поклонник?

– Не трогай! – голос Адель прозвучал неожиданно резко, почти срываясь на крик.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Ирина застыла с протянутой рукой, Катя перестала бренчать на гитаре, а Вика медленно поставила свою кружку на стол.

– Извини, – Адель судорожно выдохнула, пряча руки в рукава кофты. – Я просто... это по работе. Заказчик сложный.

– Адель, – Вика подошла к ней вплотную и положила руки ей на плечи. – Заказчики не заставляют людей дрожать так, что зубы стучат. Кто это? Отец опять объявился?

– Нет, не отец, – Адель покачала голвой, глядя в пол. – Всё нормально, Вик. Правда.

– Не ври мне, – тихо, но твёрдо сказала Вика. – Мы договорились, что здесь нет места лжи. Если тебе угрожают...

– Мне не угрожают! – Адель вскинула голову, и в её глазах блеснули слёзы. – Просто... есть люди из прошлого, которых хочется забыть. А они не забываются.

Она схватила телефон и быстро выбежала в ванную, заперев дверь на щеколду.

Ирина посмотрела на Вику, нахмурившись.

– Вик, это не похоже на обычный стресс. Она так на ринге не бледнела, когда ей в челюсть прилетало.

– Я знаю, – Вика сжала кулаки. – Катя, ты что-нибудь знаешь? Она тебе рассказывала? Вы же лучшие подруги.

Катя сидела бледная, теребя край пледа.

– Она... она упоминала одного человека. Друга. Того, кому она верила больше всех, кроме дедушки. Но она никогда не говорила, что именно произошло. Только то, что после этого она перестала танцевать на целый год и пошла на бокс.

Вика подошла к двери ванной и негромко постучала.

– Адель, выходи. Мы не будем давить. Просто выйди, посидим вместе.

За дверью было тихо, слышалось только прерывистое дыхание. Наконец щеколда щёлкнула, и Адель вышла. Она умылась холодной водой, но это не скрыло красноты глаз. В руке она всё ещё сжимала телефон.

– Он написал, что он в городе, – прошептала она, садясь на табурет. – Написал, что хочет встретиться. Сказал, что «скучает по старым временам».

– Кто «он»? – Ирина подошла ближе, её голос стал опасно низким.

Адель зажмурилась, и первая слеза скатилась по щеке, разбиваясь о воротник винной кофты.

– Его зовут Артём. Мы дружили с первого класса. Я думала... я думала, он единственный, кто меня понимает. А когда мне было шестнадцать, когда дома был очередной ад, я пришла к нему. Просто посидеть, поплакать. А он...

Она замолчала, захлебнувшись воздухом. Катя мгновенно оказалась рядом, обхватывая её своими тонкими руками.

– Он это сделал, да? – прошептала Катя, и в её голосе было столько боли, словно она сама снова оказалась в той комнате с дядей.

Адель только кивнула, закрыв лицо руками.

– Я кричала, – её голос был едва слышен. – А он смеялся. Говорил, что я сама пришла, что я так одеваюсь, что я сама этого хотела. А потом он просто уехал в другой город учиться. И я думала, что всё закончилось. Что я вытравила это из себя боксом, татуировками, танцами. А он прислал фото... фото того дня.

В кухне стало так тихо, что было слышно, как тикают старые часы в коридоре. Вика чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Та самая тихая гавань, которую она так долго строила, за секунду превратилась в эпицентр шторма.

– Покажи сообщение, – Вика протянула руку.

Адель нехотя разблокировала экран. На фотографии, сделанной на старый телефон, была она — заплаканная, со спутанными кудрями, в разорванной футболке, прижимающаяся к углу дивана. Подпись гласила: «Помнишь, как нам было весело, кудрявая? Буду у тебя через час. Не вздумай не открыть, иначе это фото увидят все твои новые „подружки“».

Ирина выругалась так грязно, что Катя вздрогнула.

– Час, значит, – Ирина начала разминать кисти рук, и костяшки отозвались сухим хрустом. – Вик, ты думаешь о том же, о чём и я?

Вика взяла свой телефон и быстро набрала чей-то номер.

– Алло, Серый? Да, я. Мне нужно, чтобы ты пробил номер. Сейчас скину. И пробей, на какой тачке этот урод может быть. Да, срочно. С меня должок.

Она отложила телефон и повернулась к Адель. Та сидела, сжавшись в комок, и её трясло мелкой дрожью.

– Адель, посмотри на меня, – Вика присела перед ней на корточки, беря её холодные ладони в свои. – Слышишь? Этот кошмар закончился сегодня. Прямо сейчас. Он не прикоснётся к тебе больше никогда. И фото этого не будет.

– Он разошлёт его... – всхлипнула Адель. – Он испортит всё. Катя, ты же не будешь со мной общаться после такого? Вика, ты же... тебя же будет тошнить от меня.

– Дура ты, Аделька, – Ирина подошла и грубовато, но нежно взъерошила её волосы. – Ты посмотри на Катю. Ты посмотри на меня. Мы все здесь из одного теста слеплены — из боли и выживания. Ты думаешь, нас можно напугать какой-то фотографией? Нас тошнит только от таких мразей, как он. А ты — наша.

Катя прижалась щекой к плечу Адель.

– Он мне не верил, – прошептала Катя. – Дядя говорил, что я пустая. Но Ирина показала мне, что это не так. А ты показала мне, как быть сильной. Мы не дадим ему тебя сломать.

Вика поднялась, её лицо было каменным, а глаза светились холодным, расчетливым блеском.

– Ира, бери куртку. Катя, остаёшься здесь с Адель. Заприте дверь и не подходите к окнам.

– Вик, я хочу с вами! – Адель вскочила, её глаза горели лихорадочным огнём. – Я занималась боксом пять лет ради этого момента! Я хочу сама...

– Нет, – Вика положила руку ей на грудь, мягко, но непреклонно усаживая обратно. – Ты уже свою битву выиграла тем, что рассказала нам. Сейчас время профессионалов по утилизации мусора. Ира, пошли.

Они вышли в подъезд, и тяжёлая железная дверь захлопнулась с глухим звуком.

В квартире повисла тишина, прерываемая только тихим плачем Адель и успокаивающим шёпотом Кати.

– Он не придёт сюда, Адель, – говорила Катя, гладя её по спине. – Вика и Ирина — они как скалы. Об них ломаются такие, как он.

– Мне так стыдно, Кать... – Адель уткнулась лицом в плед. – Я столько месяцев строила из себя крутую, дерзкую. А внутри всё та же маленькая девочка, которая боится шагов в коридоре.

– Мы все такие, – Катя горько усмехнулась. – Я вот до сих пор боюсь, когда на кухне свет выключают. Но с ними... с ними не так страшно. Знаешь, Ирина говорит, что шрамы — это просто карта того, где ты была. Но они не определяют, куда ты идёшь.

***

На улице было темно и сыро. Вика и Ирина стояли у подъезда, скрытые тенью раскидистого тополя.

– Серый отписался, – Вика взглянула в экран. – Чёрная «Мазда», номер 408. Въехал во двор с северной стороны.

– Отлично, – Ирина затянула пояс на куртке. – Вик, ты только не лезь особо. Я сама. Мне нужно пар выпустить, а то после тренировки груша была слишком мягкой.

– Без фанатизма, Ир, – отозвалась Вика, поправляя кепку. – Нам нужно забрать телефон и убедиться, что у него нет копий в облаке. А потом... потом он должен очень сильно захотеть уехать из этого города навсегда.

Чёрная машина медленно вползла во двор, шурша шинами по мокрым листьям. Она остановилась прямо напротив подъезда. Из неё вышел парень — на вид вполне обычный, даже симпатичный, в дорогом пальто. Он самодовольно поправил волосы, глядя в зеркало заднего вида, и направился к двери.

Он не успел дойти до домофона. Из тени бесшумно вышла Вика, преграждая ему путь.

– Артём? – спросила она ледяным тоном.

Парень замер, недоуменно оглядывая высокую девушку в кепке.

– Ну, я. А ты кто такая? Подружка Адельки? Она что, сама не может выйти встретить старого друга?

– Она занята, – Вика сделала шаг вперёд. – Она сейчас пьёт чай с людьми, которые очень не любят шантажистов.

Артём усмехнулся, в его глазах промелькнула наглость.

– Слышь, пацанка, уйди с дороги. У нас с ней свои дела. Она знает, что будет, если она со мной не поговорит.

В этот момент из-за его спины появилась Ирина. Она двигалась плавно, как хищник, её светлые волосы тускло поблескивали в свете фонаря.

– А что будет? – вкрадчиво спросила она. – Покажешь нам свои весёлые картинки?

Артём обернулся, начиная нервничать. Две девушки, которые не выглядели напуганными, а наоборот, излучали угрозу, не входили в его планы.

– Вы чё, девки, рамсы попутали? – он попытался оттолкнуть Ирину, но та мгновенно перехватила его руку, заламывая её за спину.

Артём вскрикнул, его лицо впечаталось в холодный металл двери подъезда.

– Значит так, «друг», – Ирина шептала ему прямо в ухо, и её голос был страшнее любого крика. – Сейчас ты отдаёшь телефон. Пароль скажешь сам. Если я найду там хоть один намёк на Адель, я тебе пальцы по одному в обратную сторону выверну. А Вика очень хорошо разбирается в технике, она проверит все твои аккаунты. Понял?

– Вы... вы не имеете права! – прохрипел он. – Я заявлю...

Вика подошла ближе и вытащила из его кармана смартфон.

– Заявишь о чём? О том, что ты насильник и шантажист? – она открыла галерею, и её лицо передернуло от отвращения, когда она увидела то самое фото. – Ира, держи его крепче.

Следующие десять минут Артём запомнил на всю жизнь. Вика методично удаляла всё, что касалось Адель, проверяя каждое облачное хранилище, каждую папку. Ирина в это время доходчиво объясняла ему, почему возвращаться в этот город — плохая идея. Она не била его сильно — пара точных ударов по корпусу, от которых перехватывает дыхание, но не остается следов для полиции. Профессионал.

– Всё, – Вика стёрла последний файл и сбросила настройки телефона до заводских. – Телефон заберём с собой, купишь новый. Это штраф за беспокойство.

Ирина отпустила его, и Артём сполз по двери на асфальт, хватаясь за бок.

– Если я ещё раз увижу твой номер в её сети, – Вика наклонилась к нему, её глаза из-под козырька кепки казались угольками. – Если ты хоть слово кому-то вякнешь... Я найду тебя везде. У меня много друзей на байках, и поверь, они не такие добрые, как мы с Ирой. Умеешь быстро бегать?

– Я... я понял, – прохрипел он, едва дыша.

– А теперь пошёл вон, – Ирина брезгливо пнула его колесо. – Машину заберёшь завтра со стоянки на окраине. Пешком прогуляешься, полезно для мозгов.

Артём, пошатываясь, бросился прочь из двора, даже не оборачиваясь.

Вика и Ирина постояли минуту, приходя в себя. Гнев медленно сменялся усталостью.

– Думаешь, дошло? – спросила Ирина, вытирая руки салфеткой.

– До таких доходит только через страх, – Вика посмотрела на окна их квартиры, где горел тёплый жёлтый свет. – Пошли домой. Там девчонки нас ждут.

Когда они вернулись, Адель и Катя сидели на кухне. Адель уже не плакала, но выглядела совершенно опустошённой. Увидев Вику и Ирину, она вскочила.

– Ну что? – её голос дрожал.

Вика молча положила на стол его телефон.

– Всё чисто. Фото удалено отовсюду. Машину он бросил, сам сбежал. Больше он не появится, Адель. Я тебе обещаю.

Адель посмотрела на телефон, потом на Вику, и вдруг, сорвавшись с места, крепко обняла её, утыкаясь лицом в грудь. Вика гладила её по кудрявым волосам, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело девушки.

– Спасибо... спасибо вам, – шептала Адель.

– Мы же семья, – Ирина подошла к ним и обняла обеих, притягивая к себе ещё и Катю. – А в семье никто не вывозит своё дерьмо в одиночку.

В ту ночь они долго не ложились спать. Катя снова взяла гитару, но на этот раз мелодия была тихой и светлой. Адель сидела на полу у ног Вики, прислонившись спиной к её коленям, и впервые за долгое время по-настоящему расслабилась.

– Знаете, – сказала Адель, глядя на свои руки. – Я завтра хочу начать новый эскиз. Это будет платье. Не броня, не куртка, а платье. Тонкое, летящее.

– И какого цвета? – спросила Катя.

– Белого, – Адель улыбнулась, и на этот раз её улыбка достигла глаз. – Как чистый лист, на котором мы теперь будем писать нашу историю.

Вика поправила кепку и посмотрела на своих девочек. Серость будней никуда не делась, за окном всё так же выл ноябрьский ветер, а впереди было ещё много трудностей. Но в этой маленькой кухне, пропитанной запахом чая и доверия, они были защищены.

Они были вместе. И это было самое главное оружие против любого прошлого.

– Ну что, – Ирина зевнула, потягиваясь. – Завтра суббота. Вик, ты обещала нас в то кафе у парка свозить на байке.

– Обещала — значит, поедем, – Вика улыбнулась. – Всем спать. Завтра будет хороший день.

И в этот раз ей верили все. Потому что под этим серым небом они наконец-то нашли свой настоящий дом. Не стены и крышу, а друг друга. Своих людей, которые не предадут, не осудят и всегда подадут руку, когда мир снова решит проверить их на прочность.

Адель закрыла глаза, засыпая прямо на ковре, и в её сне больше не было шагов в коридоре и вспышек старой камеры. Там был только рокот мотоцикла и тёплые руки Вики, крепко держащие её за плечи. Кошмар закончился. Началась жизнь.