← Назад к обзору

Мой кинни братик

Осколки воспитания и запах дешёвой пудры

Утро в районе красных фонарей не бывает тихим, оно просто становится чуть менее вульгарным на пару часов, пока ночные бабочки спят, а их клиенты пытаются вспомнить, куда делись кошельки. Сая сидела на подоконнике в общей гостиной, лениво покуривая сигарету, которую она стащила из пачки одной из «девочек» этажом ниже. На ней были только широкие мужские боксеры и растянутая майка-алкоголичка, через которую отчетливо проступали острые ключицы.

– Сая, мать твою, выкини эту гадость! – Дракен ворвался в комнату, на ходу застегивая свою фирменную накидку. – Сколько раз говорить: не смей курить в доме. И оденься нормально, сейчас Майки придет.

Сая медленно выпустила струю дыма прямо в лицо брату, даже не моргнув.

– Расслабься, Кен-чик. Майки видел меня и не в таком виде. А если его смущают мои ноги, пусть смотрит в потолок, – она стряхнула пепел прямо на подоконник. – И вообще, чего ты такой заведенный? Опять Эмма не дала даже за руку подержать?

Дракен замер, его кулаки сжались до белизны в костяшках. Он знал, что спорить с сестрой — это всё равно что пытаться перекричать рев неисправного глушителя.

– Ты невыносима. Откуда в тебе столько яда?

– Это не яд, дорогой братец, это суровая реальность, – Сая спрыгнула с подоконника, грациозно, как кошка, и подошла к нему вплотную. – Мы выросли в месте, где любовь продается по часам, а верность стоит не дороже бутылки дешевого виски. Ты пытаешься строить из себя рыцаря в сияющих доспехах, а я просто называю вещи своими именами.

Она провела пальцем по татуировке дракона на его виске, и её голос стал вкрадчивым, почти нежным.

– Кстати, о вещах. Ты знал, что новый парень из третьего отряда, ну, тот блондинчик с веснушками... он девственник. Представляешь? Я вчера спросила его об этом прямо перед строем. Бедняга чуть в обморок не грохнулся.

Дракен закрыл глаза и тяжело вздохнул, приложив руку к лицу.

– Сая... зачем? Зачем ты это делаешь? Парни тебя боятся.

– Пусть боятся, – она хищно оскалилась. – Страх — отличная смазка для дисциплины. К тому же, мне было искренне любопытно. В нашем заведении такие «экземпляры» — редкость. Я просто хотела посмотреть, как он покраснеет. Знаешь, это было почти... мило.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Майки, жуя на ходу какой-то донат. За ним маячил верный Такемичи, который при виде полуголой Саи мгновенно превратился в спелый помидор и уставился в пол.

– О, Сая-тин! – Майки просиял, игнорируя напряженную атмосферу. – У тебя классные трусы. Это Кен-чика?

– Мои, – буркнул Дракен, хватая первую попавшуюся куртку и набрасывая её на плечи сестры. – Всё, цирк окончен. Сая, иди приведи себя в порядок. У нас собрание через сорок минут.

Сая лишь фыркнула, но куртку сбрасывать не стала. Она подошла к притихшему Такемичи и, наклонившись к самому его уху, громко прошептала:

– Эй, плакса. А ты как, уже познал радости взрослой жизни или всё еще только за ручку с Хинатой держишься?

Такемичи издал какой-то нечленораздельный писк и, кажется, перестал дышать.

– Сая! – взревел Дракен.

– Ухожу, ухожу, – она подняла руки в притворном жесте капитуляции. – Какие вы все скучные. Майки, принеси мне в следующий раз шоколадный донат, а то Кен меня совсем не кормит, только нотации читает.

Когда она скрылась за дверью своей комнаты, в гостиной наступила странная, звенящая тишина. Майки доел пончик и задумчиво посмотрел на Дракена.

– Она становится всё более... колючей, Кен-чик.

– Она просто Рюгудзи, Майки, – Дракен устало опустился на стул. – Она видит мир через призму этого места. Для неё нет запретных тем. Иногда мне кажется, что она специально провоцирует людей, чтобы проверить их на прочность.

– Или чтобы никто не догадался, что у неё внутри, – тихо добавил Майки, и его взгляд на мгновение стал непривычно серьезным.

***

Но у Саи был секрет. Секрет, о котором знал только Дракен, и то лишь потому, что однажды он вернулся домой раньше времени и застал в её комнате то, что никак не вписывалось в его представление о «младшей сестренке».

Сая не была обычной девушкой, и её предпочтения в постели были такими же агрессивными и доминирующими, как и её характер на улице. Она никогда не позволяла себе быть слабой. Ни в драке, ни в отношениях.

Вечером того же дня, когда собрание «Тосвы» закончилось и город погрузился в привычный неоновый сумрак, Сая припарковала свой «Зефир» у неприметного отеля в Сибуе. Она сняла шлем, встряхнула короткими волосами и уверенным шагом направилась к лифту.

В номере её уже ждали.

Молодая девушка, явно из «приличных», в дорогом платье и с испуганно-восхищенным взглядом, вскочила с кресла, когда Сая вошла.

– Ты опоздала, – прошептала она, но в её голосе не было упрека, только предвкушение.

– У брата были важные дела, – Сая бросила ключи на стол и подошла к девушке вплотную. – А ты, я вижу, соскучилась?

Она грубо взяла девушку за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Сая обожала этот момент — когда она видела в чужих глазах собственное отражение, смешанное с обожанием и покорностью. В этом мире, где мужчины правили бандами, Сая создала свой собственный микрокосм, где правила только она.

– Ты же знаешь правила, Мики, – голос Саи стал низким, вибрирующим. – Здесь нет места твоим капризам. Только я решаю, что мы будем делать.

– Да, Сая... – выдохнула та, подаваясь навстречу.

Для Саи это не было просто сексом. Это была форма власти. Она была «активом» во всём — в жизни, в механике, в драках и в любви. Девушки сходили от неё по ума именно из-за этой первобытной, маскулинной энергии, которую она источала, оставаясь при этом женщиной. Она знала, как коснуться, где надавить и как заставить подчиниться.

Спустя два часа Сая стояла на балконе номера, застегивая свои рабочие штаны. Девушка на кровати спала, укрытая простыней. Сая чувствовала себя опустошенной, но спокойной. Это была её разрядка, её способ сбросить то напряжение, которое копилось в ней под тяжелым взглядом брата.

Когда она вернулась домой, Дракен сидел на кухне и чистил свой байк. Он не поднял головы, когда она вошла, но его голос прозвучал отчетливо в ночной тишине.

– Опять?

– Опять, – Сая прошла к холодильнику и достала банку пива. – У каждого свои методы медитации, Кен. Ты полируешь хром, я... полирую чужое эго.

Дракен отложил тряпку и посмотрел на неё. В его глазах не было осуждения, только бесконечная печаль и понимание. Он знал, что Сая ищет в этих связях то, чего им обоим не хватало в детстве — контроля над собственной жизнью. В борделе, где они росли, женщины были товаром. Сая решила, что она никогда не будет товаром. Она будет покупателем. Или владельцем.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы найти кого-то... настоящего? – спросил он тихо. – Кого-то из нашего круга?

Сая расхохоталась, и этот смех был горьким, как жженая резина.

– Кого, Кен? Мицую? Он слишком правильный, он попытается меня «исправить». Майки? Он сам ребенок, ему нужна нянька, а не женщина. А остальные... они видят во мне либо твоего «братишку» в юбке, либо шлюху из притона.

Она сделала большой глоток пива и прислонилась к дверному косяку.

– Мне не нужно «настоящее». Мне нужно, чтобы меня не трогали и давали делать то, что я хочу. Я не умею быть нежной, Кен. Я умею только ломать.

– Ты не ломаешь, Сая, – Дракен встал и подошел к ней, положив руку на голову. – Ты просто строишь стены. Такие высокие, что сама скоро перестанешь видеть солнце.

Сая на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его руки. Это был единственный человек в мире, чье прикосновение не вызывало у неё желания ударить или подчинить.

– Солнце переоценено, – пробормотала она. – Неон светит ярче.

***

На следующий день «Тосва» готовилась к столкновению с остатками «Мёбиуса». Атмосфера была накалена до предела. Сая проверяла свой «Зефир», когда к ней подошел Баджи. Он всегда относился к ней с долей уважения, смешанного с опаской.

– Слышал, ты вчера довела пацана из третьего отряда до истерики, – Кейске ухмыльнулся, оголяя клыки. – Сая, ты когда-нибудь угомонишься?

– Когда ты подстрижешься, Баджи, – отрезала она, затягивая гайку. – А что, завидуешь? Хочешь, и про твой опыт спрошу при всех?

Баджи рассмеялся, вскидывая руки.

– Чур меня! Я дорожу своей репутацией. Но слушай... сегодня будет жарко. Осанай собрал каких-то отморозков из старших школ. Дракен просил передать, чтобы ты не лезла на рожон.

Сая выпрямилась, вытирая руки о ветошь. Её взгляд стал холодным и острым, как лезвие скальпеля.

– Передай моему брату, что я сама решу, куда мне лезть. И если какой-то урод из «Мёбиуса» решит, что я легкая добыча, потому что я девчонка... что ж, это будет его последняя ошибка в жизни.

– Охотно верю, – Баджи кивнул, становясь серьезным. – Но будь осторожна. Эти парни не играют по правилам.

– Правила придумали слабаки, чтобы их не обижали, – Сая натянула шлем. – А я — Рюгудзи. Мы сами пишем правила.

Битва произошла на заброшенной парковке. Это был настоящий хаос. Вспышки фар, крики, глухие удары и звон битого стекла. Сая работала своей телескопической дубинкой с хирургической точностью. Она не кричала, не впадала в ярость — она была машиной. Холодной, расчетливой и смертоносной.

Она видела, как Дракен в центре толпы разбрасывает врагов, словно тряпичных кукол. Он был великолепен в своей мощи. Но внезапно она заметила то, чего не видел он. Из тени одного из грузовиков вышел парень. В его руке тускло блеснула сталь. Он не собирался драться честно. Он шел прикончить «Замглавы».

– Кен! – закричала Сая, но её голос потонул в реве моторов.

Она рванулась с места, сбивая с ног двоих противников, преградивших ей путь. Сердце колотилось в горле. Она не успевала. Парень с ножом уже замахнулся.

В этот момент в Сае проснулось то самое «семейное проклятие», о котором они с братом иногда шутили. Это была не просто привязанность, это была животная, яростная потребность защитить свою кровь. Она буквально протаранила толпу, в последний момент подставив под удар плечо.

Боль была резкой, обжигающей, как укус змеи. Но Сая даже не поморщилась. Она перехватила руку нападавшего, вывернула её так, что послышался хруст, и ударила его коленом в живот с такой силой, что парня вырвало.

– Сукин сын... – прошипела она, глядя, как нож падает на асфальт.

Дракен обернулся, его глаза расширились, когда он увидел кровь на её куртке.

– Сая!

– Заткнись и дерись! – рявкнула она, прижимая руку к ране. – Со мной всё нормально!

Она снова бросилась в бой, игнорируя пульсирующую боль. В этот момент она была истинным воплощением духа «Тосвы» — несокрушимая, дикая и абсолютно преданная.

Когда всё закончилось, и полиция завыла сиренами где-то вдалеке, Дракен буквально силой усадил её на байк.

– Ты идиотка, – сказал он, и его голос дрожал. – Ты могла погибнуть.

– Но не погибла же, – Сая слабо улыбнулась, бледная, но всё еще дерзкая. – Зато теперь ты мне должен.

– И что же ты хочешь? – он начал перевязывать её плечо своим шарфом.

Сая посмотрела на него, и в её глазах снова промелькнул тот странный, двусмысленный огонек, который так пугал и смущал его дома.

– Хочу, чтобы ты признал: я лучший боец, чем любая из твоих «нормальных» девчонок. И что тебе чертовски повезло, что я — твоя сестра.

Дракен затянул узел на повязке чуть сильнее, чем нужно, заставив её шикнуть.

– Я это и так знаю, Сая. Каждый божий день.

Они ехали домой через ночной Токио, два Рюгудзи на одном байке. Ветер обдувал их лица, смывая запах крови и бензина. Сая прижалась лбом к широкой спине брата, чувствуя его силу и надежность. Она знала, что завтра она снова будет грубить, провоцировать и задавать неприличные вопросы. Она снова будет «активом» в постели с какой-нибудь очередной красавицей, пытающейся убежать от реальности.

Но здесь и сейчас, на скорости сто километров в час, она была просто Саей. Девочкой, которая выросла в борделе, но научилась летать выше всех. И пока у неё был этот байк, этот город и этот брат — она была непобедима.

– Эй, Кен! – крикнула она, перекрывая шум ветра.

– Что еще?

– Тот нож... я его заберу себе. Будет напоминанием о том, что даже девственники могут быть опасны, если у них в руках сталь!

Дракен только покачал головой, прибавляя газу. С ней было невозможно. С ней было опасно. Но без неё этот мир был бы просто серым бетоном, в котором нет места настоящей, пускай и немного безумной, жизни.