← Назад к обзору

Мой котëноку

Холодный шёпот полуночи

Ночной город за окном замер, скованный душным оцепенением августа. В квартире было тихо — той особенной, ватной тишиной, которая бывает только в три часа ночи, когда кажется, что время остановилось, а мир за пределами стен перестал существовать.

Адель сидела на широком подоконнике, подтянув колени к подбородку. Тусклый свет уличного фонаря падал на её лицо, выхватывая холодный блеск пирсинга и копну растрепанных кудрей. В руках она вертела незажжённую сигарету — курить в комнате Катя запрещала, а выходить на балкон было лень.

Катя спала на диване, свернувшись калачиком и смешно подложив ладонь под щеку. Её короткие черные волосы разметались по подушке, а татуировка над бровью в полумраке казалась просто легкой тенью. Она выглядела такой беззащитной, такой далекой от всех уличных разборок и шума баров, что Адель невольно улыбнулась.

Тишину разорвал резкий, надрывный звук. Телефон Адель, лежавший на полу, завибрировал и зашелся в рингтоне, который в этой пустоте прозвучал как выстрел.

Адель вздрогнула, едва не выронив сигарету. Она быстро схватила мобильный, бросив испуганный взгляд на Катю — та лишь нахмурилась во сне и перевернулась на другой бок.

На экране высветилось имя: «Вика».

Сердце Адель пропустило удар, а потом забилось часто и тревожно. Вика никогда не звонила в такое время. Она могла прислать короткое «Спишь?» или «Завтра в силе», но звонок... Это было не в её стиле. Вика ценила личное пространство и знала, что Адель часто засиживается допоздна, но уважала сон Кати.

Пальцы Адель дрогнули, когда она смахнула принять вызов.

– Да, Вик? – прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что случилось?

На том конце провода было слышно тяжелое, прерывистое дыхание. Адель похолодела. Она привыкла к спокойному, ровному голосу своей девушки, который всегда действовал на неё как успокоительное. Но сейчас в трубке стоял гул — ветер, шум машин и что-то еще, похожее на приглушенные стоны.

– Адель... – голос Вики был неузнаваемым. Хриплый, надтреснутый, он едва пробивался сквозь помехи. – Ты дома? Катя спит?

– Дома, дома, – Адель вскочила с подоконника, едва не сбив вазу. – Вика, ты где? Что с голосом? Где Ира?

– Ира... Ира со мной. Послушай меня внимательно, – Вика сделала паузу, послышался резкий кашель, от которого Адель сжала телефон до белизны в костяшках. – Нам нужно, чтобы вы открыли дверь. Мы будем через пять минут. Только тихо. Не буди Катю, если сможешь... хотя, наверное, не получится.

– Вика, объясни, что происходит! Вы попали в аварию? На вас напали? – Адель уже металась по комнате, лихорадочно натягивая худи поверх майки.

– Не по телефону, – отрезал голос Вики, в котором на секунду промелькнула прежняя сталь, но тут же угасла. – Приготовь аптечку. Всё, что есть. Перекись, бинты... много бинтов. И чистую воду. Живо.

Связь оборвалась. Адель стояла посреди комнаты, глядя на потемневший экран. В голове был хаос. Вика, её непоколебимая, сильная Вика, звучала так, будто она умирает. А Ира? Если Вика звонит сама, значит, Ире еще хуже?

– Адель? – сонный, приглушенный голос Кати заставил её вздрогнуть.

Катя приподнялась на локтях, протирая глаза. Свет фонаря подчеркнул её недоумение.

– Ты чего вскочила? С кем ты говорила?

Адель обернулась к подруге, и Катя мгновенно проснулась, увидев выражение её лица. Сонливость слетела с неё в ту же секунду.

– Катя, вставай, – голос Адель сорвался на шепот. – Вика звонила. Они едут сюда. Что-то случилось, что-то очень плохое. Она просила аптечку и воду.

Катя побледнела так, что татуировка на лице стала казаться угольно-черной. Она не стала задавать лишних вопросов — в их мире такие звонки не означали ничего хорошего. Она вскочила, бросилась к шкафу, где хранились медикаменты, и начала выгребать всё содержимое на стол.

– Аптечка здесь, – руки Кати дрожали, но она старалась действовать быстро. – Вода в чайнике, я сейчас налью в таз. Адель, они на мотоцикле?

– Не знаю, – Адель уже стояла в прихожей, прислушиваясь к звукам ночного двора.

Прошло бесконечных пять минут. Тишина за окном стала давящей. И вот, наконец, донесся знакомый рокот мотора, но он был каким-то рваным, словно мотоцикл работал на последнем издыхании. Визг тормозов у подъезда, хлопок двери — и тишина.

Адель распахнула входную дверь еще до того, как они подошли к этажу. Она выбежала на лестничную клетку и замерла, вцепившись в перила.

По лестнице, тяжело опираясь на стену, поднималась Вика. На ней не было кепки — черные волосы слиплись от пота и... крови? Она тащила на себе Иру. Ира, всегда такая мощная, прямолинейная, сейчас выглядела как тряпичная кукла. Её светлые волосы были перепачканы в грязи, а куртка на плече была разорвана, обнажая что-то темное и мокрое.

– Помоги... – выдохнула Вика, когда увидела Адель.

Адель подскочила к ним, подхватывая Иру с другой стороны. От подруг пахло гарью, дешевым алкоголем и медью.

– В квартиру, быстро! – скомандовала Адель.

Они ввалились в прихожую. Катя, увидев их, вскрикнула, прижав руки к губам, но тут же взяла себя в руки. Она подкатила стул, помогая усадить Иру.

Вика отпустила подругу и сама рухнула на пол, прислонившись спиной к косяку. Её лицо было серым, под глазом расплывалась огромная гематома, а губа была разбита. Но хуже всего были руки — они были сбиты в кровь.

– Что случилось? – Катя уже стояла на коленях перед Ирой, разрезая остатки её куртки ножницами. – Ира! Ира, посмотри на меня!

Ира приоткрыла глаза. Её взгляд был мутным, блуждающим.

– Котёнок... – прохрипела она, пытаясь улыбнуться разбитым ртом. – Прости... испачкала тебе пол.

– Молчи, дура! – Катя всхлипнула, но продолжала работать. На плече Иры зияла глубокая рана, похожая на след от ножа или заточки. – Адель, перекись! Срочно!

Адель металась между ними. Она подала Кате медикаменты и тут же опустилась рядом с Викой.

– Вик, посмотри на меня. Ты ранена? Где еще болит?

Вика медленно подняла голову. Её взгляд с трудом сфокусировался на лице Адель. Она протянула руку, оставляя кровавый след на щеке девушки, и слабо улыбнулась.

– Я в норме. Просто... Макс. Этот ублюдок... он привел своих.

Адель застыла.

– Макс? Твой Макс?

– Он больше не мой, – Вика поморщилась от боли, когда Адель попыталась стянуть с неё куртку. – Он затаил обиду. Собрал каких-то отморозков из старой компании. Они подкараулили нас у гаража. Нас было двое, их — шестеро. С арматурой, ножами...

– О боже... – Адель начала обрабатывать ссадины на лице Вики. – Почему вы не вызвали полицию? Почему не поехали в больницу?

– Нельзя, – Вика перехватила её руку. – У Иры... у неё условный срок, ты же знаешь. Если она попадет в больницу с ножевым — её закроют. А те подонки... они знают, где мы живем. Ваша квартира — единственное место, о котором они не знают. Пока.

В зале послышался стон Иры и тихий, успокаивающий голос Кати. Катя, которая всегда боялась крови, сейчас твердой рукой промывала рану, не обращая внимания на то, что её светлый сарафан безнадежно испорчен красными пятнами.

– Глубоко? – крикнула Вика, пытаясь подняться.

– Жить будет, – отозвалась Катя, и в её голосе Адель впервые услышала такую силу. – Но нужно шить. Адель, у нас есть игла и шелковая нить? И спирт. Много спирта.

Адель бросилась на кухню. Её трясло. Весь тот идеальный мир, который они строили два месяца, рухнул за одно мгновение. Ночные прогулки, мороженое, танцы — всё это казалось теперь декорацией, которую смыло грязным потоком реальности.

Когда она вернулась, Вика уже сидела на диване рядом с Ирой, придерживая ту за здоровую руку. Ира тяжело дышала, вцепившись в ладонь Вики так, что костяшки побелели.

– Ир, потерпи, – Вика говорила тихо, почти нежно. – Катя знает, что делает. Она у нас маленькая, но стальная.

Катя действительно действовала как профессионал. Она протерла иглу спиртом, её лицо было сосредоточенным и бледным, как мрамор. Татуировка над бровью казалась сейчас какой-то меткой воина, а не просто украшением.

– Будет больно, – предупредила Катя, глядя Ире прямо в глаза. – Очень больно. Кусай подушку.

Ира только кивнула, сжимая челюсти.

Адель стояла рядом с Викой, обнимая её за плечи. Она чувствовала, как дрожит тело Вики — не от страха, а от дикого перенапряжения и шока.

– Они не придут сюда? – шепнула Адель.

– Нет, – Вика покачала головй. – Я оторвалась. Мы бросили мотоцикл в паре кварталов, в кустах. Сюда шли дворами. Они думают, мы поехали в сторону промзоны.

– Вик, зачем он это сделал? – Адель прижалась щекой к её плечу. – Из-за той стычки в первый вечер?

– Не только. Он всегда был гнилым. Думал, что я — его собственность в компании. А когда я его при всех осадила... для таких, как он, это смертельное оскорбление. Он хотел показать, кто здесь главный.

Вика замолчала, глядя, как Катя делает первый стежок. Ира выгнулась всем телом, из её горла вырвался глухой рык, но она не отстранилась. Катя, не дрогнув, продолжала шить.

– Смотри на меня, Ир, – командовала Катя. – Смотри на меня, слышишь? Не на рану. На меня.

Ира сфокусировала взгляд на лице Кати. В этой сцене было что-то пугающее и одновременно прекрасное — хрупкая «котенок» Катя спасала свою «деревянную» защитницу.

Адель чувствовала, как внутри неё закипает ярость. Она всегда была активной, конфликтной, но эта ситуация была за гранью. Её девочек избили, её жизнь поставили под угрозу.

– Я его убью, – тихо произнесла Адель.

Вика резко повернула голову к ней.

– Даже не думай. Ты никуда не пойдешь.

– Он тронул вас! – Адель вскочила, её глаза горели праведным гневом. – Он тронул Иру! Посмотри на неё! Она чуть не истекла кровью!

– Адель, сядь, – голос Вики стал ледяным. – Ты танцор, а не боец. Ты не знаешь, на что они способны. Это не просто драка за углом. Это война, которую я сама закончу. Но не сегодня. Сегодня нам нужно выжить.

Адель хотела возразить, но увидела взгляд Вики — в нем была такая нечеловеческая усталость и такая глубокая любовь, что она осеклась. Она снова села рядом, прижимаясь к Вике.

Прошел час. Катя закончила шить. Она наложила тугую повязку, и Ира, наконец, провалилась в тяжелое забытье, вызванное болевым шоком и потерей крови. Катя вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя на коже кровавый мазок.

– Она спит, – выдохнула Катя. – Пульс слабый, но ровный. Завтра ей будет очень плохо, но заражения быть не должно.

Вика поднялась, пошатываясь. Она подошла к Кате и положила руку ей на плечо.

– Спасибо, мелкая. Я перед тобой в долгу.

Катя подняла на неё глаза, полные слез.

– Не надо долгов, Вик. Просто... почему всё так? Почему мы не можем просто жить?

Вика не ответила. Она лишь крепче сжала её плечо.

Адель ушла на кухню, чтобы принести всем воды. Её руки всё еще дрожали. Она смотрела в окно на предрассветное небо, которое начало окрашиваться в грязно-серый цвет. Тот уютный мир, где они были вчетвером, больше не существовал. Теперь в их жизни появился враг — реальный, осязаемый, пахнущий дешевым табаком и злобой.

Когда она вернулась в комнату, Вика уже уложила Иру удобнее и теперь сама сидела в кресле, закрыв глаза. Катя устроилась на полу у ног Иры, держа её за руку.

Адель подошла к Вике и опустилась на подлокотник.

– Что дальше? – спросила она.

Вика открыла глаза. В них больше не было боли — только холодный, расчетливый блеск. Она поправила воображаемый козырек кепки, которой на ней не было, и этот жест показался Адель самым пугающим за всю ночь.

– Дальше мы будем ждать, – ответила Вика. – Они думают, что сломали нас. Думают, что мы забились в щели и дрожим. Пусть думают. А когда Ира встанет на ноги... мы напомним Максу, почему в этом районе со мной предпочитали не связываться.

– Мы поможем, – твердо сказала Катя, не оборачиваясь.

– Нет, – отрезала Вика. – Вы с Адель останетесь здесь. Это не обсуждается.

– Вика, – Адель взяла её за лицо, заставляя смотреть на себя. – Мы теперь вместе. Помнишь ту клятву в парке? «Что бы ни случилось». Мы не оставим вас. Если это война, то мы на ней все вчетвером.

Вика долго смотрела в глаза Адель. Её суровое лицо медленно смягчилось. Она притянула Адель к себе и крепко обняла, пряча лицо в её кудрях.

– Глупые вы... – прошептала она. – Такие красивые и такие глупые.

– Мы просто любим вас, – отозвалась Катя с пола.

За окном забрезжил рассвет. Первый луч солнца робко коснулся подоконника, освещая окровавленные бинты в тазу, бледные лица девушек и их сцепленные руки. Это утро было холодным и горьким, но оно было первым утром их новой реальности. Реальности, где за любовь нужно было сражаться.

Адель закрыла глаза, слушая мерное дыхание Вики. Она знала, что впереди их ждет мрак. Но она также знала, что пока они вчетвером в этой маленькой квартире, ни один Макс в мире не сможет их по-настоящему победить.

– Спи, – прошептала Адель, целуя Вику в разбитый висок. – Я буду караулить.

Вика не ответила — она наконец уснула, впервые за много часов позволив себе расслабиться. Адель осталась сидеть в тишине, глядя, как город просыпается, еще не зная о том, что этой ночью в одной из его квартир родилась не просто банда, а нечто гораздо более опасное — союз четырех сердец, которым больше нечего было терять.