← Назад к обзору

Мой котëноку

Сталь под кожей и шрамы на память

Две недели пролетели как в лихорадочном бреду. Квартира Адель и Кати превратилась в осажденную крепость, где пахло спиртом, дешевыми сигаретами и невысказанным напряжением. Августовская жара плавила асфальт за окном, но внутри было прохладно от постоянно работающего вентилятора и ледяного спокойствия Вики.

Ира потихоньку приходила в себя. Рана на плече затягивалась, оставляя некрасивый, рваный рубец, который Катя каждое утро бережно обрабатывала мазью. «Дерево» больше не шутила и не смеялась своим громогласным басом. Она часами сидела на балконе, глядя в одну точку и сжимая кулаки так, что сухожилия на руках натягивались, как струны.

Вика же почти не спала. Она исчезала на полдня, возвращаясь с новостями, от которых в комнате становилось еще тише. Макс не успокоился. Он прощупывал почву, искал их через знакомых, ошивался возле их старого бара. Он чувствовал себя победителем, и это бесило Вику больше всего.

– Пора заканчивать этот цирк, – произнесла Вика, заходя на кухню. Она сняла свою неизменную черную кепку и бросила её на стол. Волосы, собранные в хвост, растрепались, под глазами залегли глубокие тени.

Адель, которая в этот момент пыталась заварить кофе, обернулась. Её кудри за эти две недели как будто стали еще более непослушными, а взгляд — взрослее.

– Что ты задумала? – спросила она, подходя ближе и кладя руки Вике на плечи. – Опять уйдешь одна?

– Нет, – Вика перехватила её ладони и поднесла к губам, целуя костяшки. – В этот раз мы пойдем вместе. Но вы с Катей будете в машине. Ира рвется в бой, и я не смогу её удержать. Если я её не возьму, она уйдет сама и наделает глупостей.

– Я иду с вами, – раздался твердый голос из коридора.

Катя стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. На ней была свободная черная футболка Иры, которая висела на ней мешком, подчеркивая её хрупкость. Но в глазах «котенка» больше не было страха. Там была решимость человека, который увидел слишком много крови на своих руках.

– Кать, нет, – Вика покачала головй. – Ты не боец. Тебе там делать нечего.

– Я шила Иру без наркоза, пока вы обе дрожали от шока, – Катя сделала шаг вперед, и её голос даже не дрогнул. – Я видела, как она кричала от боли. Я не останусь дома ждать звонка из морга. Я буду в машине, как ты и сказала. Но я буду там.

Вика посмотрела на Адель, ища поддержки, но та лишь кивнула, соглашаясь с подругой.

– Ладно, – выдохнула Вика. – Сегодня вечером. Макс будет на заброшенной стройке у моста. Он там собирает своих «верных псов», празднует победу. Мы не будем играть в благородство. Мы просто заберем то, что принадлежит нам — наше спокойствие.

Вечер опустился на город тяжелым сиреневым покрывалом. Они выехали на старой «девятке», которую Вика одолжила у знакомого механика. За рулем сидела Адель — её танцевальная координация делала её отличным водителем, способным на маневры, от которых у обычных людей закладывало уши.

Ира сидела на заднем сиденье, проверяя плотность повязки на плече. Она была в тяжелых ботинках и плотной куртке, скрывающей бинты.

– Ир, ты как? – тихо спросила Катя, оборачиваясь к ней.

– Как зверь в клетке, малыш, – Ира коротко улыбнулась, и в этой улыбке не было тепла. – Хочу посмотреть ему в глаза. Хочу, чтобы он понял: дерево можно подпалить, но корни уходят слишком глубоко.

Вика на переднем сиденье молчала, поправляя козырек кепки. Она проверяла что-то в кармане куртки — тяжелое и металлическое.

Они припарковались в тени старых ангаров, не доезжая до стройки сотню метров.

– Слушайте меня, – Вика обернулась к девушкам. – Двигатель не глушить. Если через двадцать минут мы не выйдем — уезжайте. Слышите? Сразу к трассе и в другой город.

– Вика! – Адель вцепилась в руль так, что пальцы побелели. – Не смей так говорить. Мы ждем вас обоих.

– Поняла, – Вика коротко кивнула, вышла из машины и захлопнула дверь. Ира последовала за ней, двигаясь чуть скованно из-за плеча, но уверенно.

Адель и Катя остались в салоне. Тишина давила на перепонки. Только мерное урчание мотора и тиканье часов на панели нарушали безмолвие.

– Страшно? – спросила Адель, не отрывая взгляда от темного силуэта стройки.

– Очень, – честно ответила Катя. – Но знаешь... я впервые чувствую, что я на своем месте. Раньше я всегда пряталась. А теперь... теперь я часть чего-то настоящего.

Тем временем Вика и Ира вошли на территорию стройки. Свет от костра, разведенного в бочке, плясал на бетонных сваях. Около костра сидело четверо парней. Макс, развалившись на ящике, что-то весело рассказывал, размахивая бутылкой пива.

– ...и тогда эта кудрявая сучка начала визжать, а Вика... – Макс осекся, когда длинная тень перечеркнула свет костра.

Он медленно поднял голову. Вика стояла в пяти метрах от него, засунув руки в карманы. Рядом, как молчаливое изваяние, замерла Ира.

– Опа, – Макс ухмыльнулся, хотя в глазах промелькнула тень тревоги. – Гляньте-ка, воскресли. А я думал, вы уже в больничке сухари сушите. Или в ментовке строчите заявы.

– Мы не по этой части, Макс, ты же знаешь, – голос Вики был ровным, почти скучающим. – Мы пришли поговорить. Без свидетелей.

Парни вокруг Макса начали подниматься, переглядываясь. Их было четверо, но двое из них выглядели совсем молодыми и явно не горели желанием лезть в драку с «Деревом», которая даже раненая выглядела опаснее их всех вместе взятых.

– А чё говорить-то? – Макс встал, отшвырнув бутылку. – Я вам всё сказал две недели назад. Этот район мой. И правила здесь мои. Хочешь быть главной — умей держать удар, Вика.

– Я умею, – Вика сделала шаг вперед. – А ты умеешь отвечать за свои слова? Ты тронул моих девчонок. Ты напал со спины, как крыса.

– Да мне плевать! – выкрикнул Макс, теряя самообладание. – Ты всегда была такой правильной, такой крутой... А на деле — просто баба в кепке. Пацаны, покажем им еще раз?

Один из парней шагнул к Вике, замахиваясь обрезком трубы, но Ира среагировала быстрее. Несмотря на боль в плече, она перехватила его руку и с такой силой ударила лбом в лицо, что парень рухнул, как подкошенный.

– Мой выход, – прохрипела Ира, сплевывая на бетон.

Началась свалка. Это не было красивым боем из кино. Это была грязная, жестокая драка в полумраке. Вика двигалась экономно, уходя от ударов и отвечая короткими, точными выпадами. Она не чувствовала ярости — только холодную необходимость устранить угрозу.

Макс попытался вытащить нож, но Вика оказалась быстрее. Она ударила его по запястью, и нож со звоном улетел в темноту. Следующим движением она прижала его к бетонной стене, сдавив горло рукой.

– Слушай меня, гнида, – Вика приблизилась к его лицу так близко, что он мог видеть свое отражение в её расширенных зрачках. – Если я еще раз увижу тебя в радиусе километра от Адель или Кати... если ты хоть слово скажешь в их сторону... я не буду тебя бить. Я тебя уничтожу. И ты знаешь, что я это сделаю.

Макс хрипел, пытаясь вырваться, но хватка Вики была железной.

– Уходи из города, – продолжала она. – У тебя есть ночь. Завтра утром здесь тебя быть не должно. Понял?

Макс судорожно кивнул. Вика разжала пальцы, и он сполз по стене, хватая ртом воздух.

Ира в это время закончила со вторым противником, просто придавив его к земле своим весом. Остальные двое предпочли ретироваться в темноту, не дожидаясь своей очереди.

– Всё, – Ира подошла к Вике, тяжело дыша. Повязка на её плече начала темнеть от проступившей крови. – Закончили?

– Закончили, – Вика поправила кепку и посмотрела на Макса, который всё еще сидел на земле. – Уходи. Сейчас же.

Они вышли со стройки, не оборачиваясь. Адреналин начал отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть в мышцах.

Когда они подошли к машине, Адель и Катя уже выскочили на дорогу.

– Вика! – Адель бросилась к ней, ощупывая лицо и руки. – Ты цела? Ты жива?

– Цела, Адель, успокойся, – Вика прижала её к себе, чувствуя, как та дрожит всем телом. – Всё закончилось. Он больше не придет.

Катя уже помогала Ире сесть в машину. Она увидела кровь на плече и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

– Опять шить? – спросила она шепотом.

– Нет, малыш, просто шов разошелся, – Ира коснулась её щеки здоровой рукой. – Заживет. Главное, что мы дома.

Они ехали через ночной город, и в этот раз тишина в салоне была другой — легкой, освобождающей. Адель вела машину уверенно, иногда бросая взгляды в зеркало заднего вида на Вику.

– Вик, – позвала Адель, когда они уже подъезжали к дому.

– Да?

– Спасибо. За то, что вернулась.

Вика посмотрела на неё, и в свете пролетающих фонарей Адель увидела в её глазах то, что Вика никогда не говорила словами. Бесконечную преданность.

Они поднялись в квартиру. Ночь уже клонилась к утру. Катя снова достала аптечку, но в этот раз движения её были спокойными. Она перевязала Иру, а потом заставила Вику сесть на стул, чтобы обработать ссадины на костяшках.

– Вы обе — сумасшедшие, – ворчала Катя, наклеивая пластырь на щеку Вики. – Но я вами горжусь.

– Мы просто защищали свое, – отозвалась Ира, растянувшись на диване. – Спи, котенок. Завтра будет спокойный день.

Катя устроилась рядом с ней, положив голову на её здоровое плечо, и почти мгновенно уснула.

Вика и Адель стояли на балконе. Город затихал перед рассветом. Воздух стал свежим, пахнущим дождем, который собирался пойти с первыми лучами солнца.

– Ты правда его отпустила? – спросила Адель, прижимаясь спиной к груди Вики.

– Да. Он трус. Трусы долго не живут там, где их раскусили. Он уедет. Ему здесь больше нечего ловить.

Вика обняла Адель за талию, положив подбородок ей на плечо. Её татуировки на руках казались в предрассветных сумерках темными узорами, вплетенными в кожу.

– Адель, – негромко произнесла Вика.

– Что?

– Я тут подумала... Нам нужно съехаться. Всем четверым. Большую квартиру снимем. Чтобы не бегать друг к другу через весь город.

Адель обернулась в её руках, глядя с удивлением и восторгом.

– Ты серьезно? Ты, которая так ценит свое одиночество?

– Мое одиночество закончилось в тот вечер, когда я увидела твои кудри под фонарем, – Вика улыбнулась — впервые за эти две недели по-настоящему, открыто. – Я хочу просыпаться и знать, что вы все в безопасности. Что ты рядом.

Адель рассмеялась и, обхватив шею Вики руками, поцеловала её — долго, со вкусом победы и облегчения.

– Я согласна. Но чур, Ира не будет чинить свой мотоцикл в гостиной.

– Договорились.

Первые капли дождя упали на перила балкона. Они стояли под этим дождем, не желая уходить. Две недели кошмара закончились. Впереди было много трудностей — шрамы Иры еще долго будут напоминать о пережитом, Вике придется заново строить свою репутацию, а Кате — учиться не вздрагивать от каждого резкого звука.

Но у них было главное. У них была эта странная, неправильная, но невероятно крепкая связь. Семья, которую они не выбирали по крови, но за которую пролили кровь.

– Пойдем спать, – Вика потянула Адель в комнату. – Завтра начнем искать новую квартиру.

– Начнем, – кивнула Адель.

Они зашли внутрь, закрыв балконную дверь. В комнате ровно дышали Ира и Катя, спящие в обнимку на диване. Вика и Адель легли рядом на кровать, переплетаясь ногами и руками.

Город за окном умывался дождем, смывая следы драки, крови и страха. Наступал новый день. Первый день их настоящей, ничем не омраченной свободы.

Вика закрыла глаза, чувствуя, как Адель сопит ей в шею. Впервые за долгое время в её голове не было планов мести или схем защиты. Была только пустота — чистая, как белый лист, на котором они теперь могли написать свою собственную историю. Историю четырех «пацанок», которые нашли друг друга в хаосе улиц и решили, что больше никогда не будут одиноки.

– Спокойной ночи, кудрявая, – прошептала Вика, засыпая.

– Спокойной ночи, моя скала, – донеслось в ответ.

Над городом вставало солнце, окрашивая капли дождя на стекле в золотистый цвет. Жизнь продолжалась, и теперь она была прекрасна.