Мой котëноку
Медовый зной и шёпот простыней
Лето ворвалось в город раскалённым дыханием, плавя асфальт и заставляя людей прятаться в густой тени парков. Для четверых девушек это время года стало символом окончательного исцеления. Раны затянулись, страхи померкли, а шрамы на лице Кати превратились в едва заметные серебристые нити, которые она теперь изящно дополняла очками в тонкой золотистой оправе. Этот аксессуар придавал ей вид строгого, но невероятно хрупкого ангела, от которого Ира всё так же не могла отвести глаз.
– Ну что, вы точно справитесь тут без нас два дня? – Вика закидывала в багажник мотоцикла небольшую сумку. На ней была свободная чёрная майка, открывающая татуированные плечи, и неизменные потёртые джинсы.
Адель, сияющая от предвкушения поездки к озеру, запрыгнула на заднее сиденье и обхватила Вику за талию. Её кудри весело пружинили на ветру, а в глазах плясали солнечные зайчики.
– Вик, не будь занудой! – Адель высунула язык и подмигнула Кате, стоявшей на крыльце. – Ира — взрослое «дерево», она не даст Катюше скучать. А Катя присмотрит, чтобы Ира не разнесла кухню, пытаясь пожарить яичницу.
– Ой, идите вы! – Ира шутливо замахнулась на них полотенцем, которое держала в руках. – Мы устроим тут культурную программу. Чтение книг, просмотр мелодрам и... ну, может, закажем гору пиццы.
Вика усмехнулась, надевая шлем. Она бросила пронзительный взгляд на Катю, словно проверяя, всё ли в порядке. Катя поправила очки, которые чуть сползли на кончик носа, и нежно улыбнулась.
– Езжайте спокойно. Нам полезно побыть вдвоём. Хорошего отдыха.
Рёв мотора огласил двор, и через минуту Вика с Адель скрылись за поворотом, оставляя после себя лишь запах бензина и ощущение внезапно наступившей тишины.
В квартире было непривычно просторно. Без вечного шума Адель и тяжелых шагов Вики комнаты казались наполненными золотистым светом и покоем. Ира закрыла входную дверь и повернулась к Кате.
– Ну что, котенок? План «Пицца и мелодрамы» в силе?
– В силе, – Катя подошла к ней вплотную, обвивая руками её шею. – Только давай без мелодрам. Лучше просто... посидим на балконе? Вечер сегодня чудесный.
Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в цвета спелого персика и индиго. На балконе было душно, но легкий ветерок иногда приносил прохладу из сквера. Ира сидела в старом кресле, а Катя устроилась у неё в ногах, положив голову на её колени. Ира лениво перебирала короткие черные пряди девушки, иногда задевая дужку её очков.
– Тебе так идут эти очки, – негромко сказала Ира. – Ты в них похожа на учительницу, которую хочется слушаться.
Катя тихо хихикнула, прикрыв глаза.
– А я думала, я в них похожа на заучку.
– Нет, – Ира стала серьезнее, её голос опустился до низких, вибрирующих нот. – Ты в них кажешься еще более драгоценной. Хочется закрыть тебя от всего мира.
– Ты уже это сделала, Ир, – Катя подняла голову, глядя на неё сквозь тонкие стекла. – Я чувствую себя в безопасности только здесь. С тобой.
Сумерки сгущались, превращаясь в густую синюю бархатную ночь. В комнате они не зажигали свет. Единственным источником освещения была полная луна, чьи лучи прорезали темноту, ложась неровными полосами на пол и кровать.
Когда они переместились в спальню, воздух в помещении стал казаться густым, наэлектризованным. Ира чувствовала, как внутри разгорается привычный, но каждый раз новый пожар. Она всегда была активной, ведущей, но с Катей её сила превращалась в осторожность, в желание не просто обладать, а оберегать.
– Ира... – прошептала Катя, когда они оказались на постели.
Ира нависла над ней, упираясь руками в матрас. В лунном свете её светлые короткие волосы казались серебристым нимбом. Она медленно потянулась к лицу Кати и осторожно, кончиками пальцев, сняла с неё очки, откладывая их на прикроватную тумбочку.
– Теперь я вижу твои глаза, – выдохнула Ира.
– А я вижу тебя, – Катя притянула её за затылок, впиваясь в губы требовательным, жадным поцелуем.
В этом поцелуе не было привычной скромности «котенка». Катя раскрывалась навстречу Ире, как ночной цветок под луной. Её руки блуждали по крепкой спине Иры, очерчивая мыш