Мой котëноку
Шёпот лунного серебра
– Ну что, вы точно справитесь тут без нас два дня? – Вика закидывала в багажник мотоцикла небольшую сумку. На ней была свободная чёрная майка, открывающая татуированные плечи, и неизменные потёртые джинсы.
– Вик, не будь занудой! – Адель, сияющая от предвкушения поездки к озеру, запрыгнула на заднее сиденье и обхватила Вику за талию. Её кудри весело пружинили на ветру. – Ира — взрослое «дерево», она не даст Катюше скучать. А Катя присмотрит, чтобы Ира не разнесла кухню, пытаясь пожарить яичницу.
– Ой, идите вы! – Ира шутливо замахнулась на них полотенцем. – Мы устроим тут культурную программу. Чтение книг, просмотр кино и... ну, может, закажем гору пиццы.
Вика усмехнулась, надевая шлем. Она бросила пронзительный взгляд на Катю, словно проверяя, всё ли в порядке. Катя поправила очки в тонкой золотистой оправе, которые теперь носила почти постоянно, и нежно улыбнулась.
– Езжайте спокойно. Нам полезно побывать в тишине. Хорошего отдыха.
Рёв мотора огласил двор, и через минуту Вика с Адель скрылись за поворотом, оставляя после себя лишь запах бензина и внезапно наступившую тишину.
В квартире стало непривычно просторно. Без вечного шума Адель и тяжёлых шагов Вики комнаты наполнились золотистым вечерним светом. Ира закрыла входную дверь и повернулась к Кате.
– Ну что, котёнок? План «Пицца и безделье» в силе?
– В силе, – Катя подошла к ней вплотную, обвивая руками её шею. – Только давай без телевизора. Лучше просто... посидим на балконе? Вечер сегодня чудесный.
Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в цвета спелого персика. На балконе было душно, но лёгкий ветерок приносил прохладу из сквера. Ира сидела в кресле, а Катя устроилась у неё в ногах, положив голову на её колени. Ира лениво перебирала короткие чёрные пряди девушки, иногда задевая дужку её очков.
– Тебе так идут эти очки, – негромко сказала Ира. – Ты в них похожа на учительницу, которую хочется слушаться.
– А я думала, я в них похожа на заучку, – Катя тихо хихикнула, прикрыв глаза.
– Нет. Ты в них кажешься ещё более драгоценной. Хочется закрыть тебя от всего мира.
– Ты уже это сделала, Ир, – Катя подняла голову, глядя на неё сквозь стёкла. – Я чувствую себя в безопасности только здесь. С тобой.
Сумерки сгущались, превращаясь в густую синюю бархатную ночь. В комнате они не зажигали свет. Единственным источником освещения была полная луна, чьи лучи ложились неровными полосами на пол и постель.
Когда они переместились в спальню, воздух в помещении стал казаться плотным, наэлектризованным. Ира чувствовала, как внутри разгорается привычный, но каждый раз новый пожар. Она всегда была активной, ведущей, но с Катей её сила превращалась в бесконечную осторожность.
– Ира... – прошептала Катя, когда они оказались на кровати.
Ира нависла над ней, упираясь руками в матрас. В лунном свете её светлые короткие волосы казались серебристыми. Она медленно потянулась к лицу Кати и осторожно, кончиками пальцев, сняла с неё очки, откладывая их на тумбочку.
– Теперь я вижу твои глаза, – выдохнула Ира.
– А я вижу тебя, – Катя притянула её за затылок, впиваясь в губы требовательным поцелуем.
В этом поцелуе не было привычной скромности. Катя раскрывалась навстречу Ире, как ночной цветок. Её руки блуждали по крепкой спине Иры, очерчивая мышцы и лопатки, пока губы сплетались в жарком ритме.
Ира спустилась поцелуями к шее Кати, вдыхая её запах — смесь детского крема и чего-то неуловимо сладкого. Катя выгнулась, её пальцы запутались в светлых волосах Иры, сжимая их.
– Ира, пожалуйста... – выдохнула она в темноту.
Ира действовала медленно, почти благоговейно. Она снимала с Кати одежду, замирая на мгновение, когда лунный свет падал на белую кожу девушки. Каждое прикосновение было наполнено нежностью. Ира знала каждую татуировку на теле Кати, каждый изгиб, но сегодня всё казалось иным.
– Ты такая красивая, – прошептала Ира, лаская ладонью бедро Кати. – Мой маленький котёнок.
– Я твоя, – Катя потянула её на себя, заставляя Иру полностью накрыть её своим телом.
Их близость была похожа на танец — слаженный, интуитивный. Ира вела, её движения были уверенными и сильными, но в то же время невероятно чуткими. Она внимательно следила за каждым вздохом Кати, за каждым тихим стоном, срывавшимся с её губ.
Когда пальцы Иры коснулись самого сокровенного, Катя резко вскинула голову, закусив губу. Её глаза, обычно такие спокойные, сейчас горели тёмным огнём. Она полностью доверилась этим рукам, этой силе, которая раньше пугала её, а теперь да