← Назад к обзору

Мой маленький мальчик

Тень над колыбелью и горькая забота

Солнечный луч робко пробился сквозь плотные шторы, ложась золотистой полоской на край огромной кровати. Чимин зашевелился, чувствуя привычное утреннее тепло, и потянулся рукой в сторону, где всегда должен был быть его Джин-хён. Пальцы наткнулись на холодную ткань простыни и мягкую подушку.

Чимин открыл глаза. Рядом никого не было. Пустота в комнате показалась ему оглушительной. Его детская, травмированная психика мгновенно среагировала на отсутствие защиты: в горле встал ком, а перед глазами поплыли страшные картины из прошлого. Ему на секунду показалось, что он снова в том темном подвале, и никто не придет на помощь.

– Хён... – позвал он тонким, дрожащим голосом. – Джин-хён?

Ответа не последовало. Чимин сел в кровати, подтягивая колени к подбородку. Его маленькое тело начала бить крупная дрожь. Слезы сами собой брызнули из глаз, стекая по бледным щекам. Он не умел справляться с одиночеством — для него оно означало опасность.

– Хён! – уже громче всхлипнул он, закрывая лицо крошечными ладошками.

Дверь распахнулась почти мгновенно. Сокджин, который отошел всего на несколько минут, чтобы принести свежую воду, влетел в комнату, едва не выронив стакан.

– Малыш! Чимини, я здесь, я тут! – он в два прыжка оказался у кровати и прижал рыдающего мальчика к себе. – Тише, солнце, прости меня. Я просто вышел на кухню. Я рядом, слышишь?

Чимин вцепился в его домашнюю кофту, пряча мокрое лицо на груди старшего. Его плечи судорожно вздрагивали.

– Я думал... я думал, вы ушли, – заикаясь от плача, прошептал он. – Не оставляйте меня, пожалуйста...

– Никогда, слышишь? Никогда больше не оставлю тебя одного, пока ты не проснешься, – Джин нежно гладил его по светлым волосам, целуя в макушку и пытаясь унять его дрожь. – Посмотри на меня, маленький. Всё хорошо.

В дверях появился Намджун. В руках у него был поднос с медицинскими принадлежностями и ингалятором. Он тяжело вздохнул, видя состояние Чимина. Болезнь мальчика была не только физической — его душа была изранена так сильно, что любое дуновение ветра казалось ему бурей.

– Доброе утро, Чимин-а, – мягко сказал Намджун, ставя поднос на тумбочку. – Нам нужно немного полечиться, прежде чем мы пойдем завтракать.

Чимин, всё еще шмыгая носом, посмотрел на аппарат. Маска ингалятора пугала его — она напоминала о том, как трудно иногда бывает дышать.

– Опять пар? – жалобно спросил он, глядя на Намджуна снизу вверх. – Он невкусный и мешает дышать...

– Это поможет твоим легким раскрыться, – Намджун начал настраивать аппарат. – Если мы пропустим процедуру, тебе будет очень тяжело дышать днем. Хочешь, я включу тебе мультики на планшете?

– Только если Джин-хён будет держать маску, – упрямо буркнул Чимин, вытирая слезы кулачком.

Процедура прошла в тишине, прерываемой лишь мерным шипением ингалятора. Джин бережно придерживал маску у лица мальчика, а Чимин, обняв своего плюшевого щенка, послушно вдыхал лечебный пар. Его маленькие ручки всё еще подрагивали, но присутствие двух хёнов рядом постепенно успокаивало его.

После лечения они спустились на кухню. Остальные братья уже были там. Хосок, увидев Чимина, тут же расплылся в широкой улыбке и подхватил его под мышки, усаживая на высокий стул.

– Кто у нас сегодня такой нарядный в голубой кофте? – весело спросил он, легонько щелкнув мальчика по носу.

Чимин застенчиво улыбнулся. Завтрак прошел спокойно, Чимин даже съел почти всю порцию рисовой каши, которую Джин приготовил специально для него. Однако Намджун, внимательно наблюдавший за ребенком, выглядел озабоченным. Он заметил, что Чимин ерзает на стуле и время от времени поджимает губы, словно от дискомфорта.

– Чимин-а, – позвал Намджун, когда завтрак подошел к концу. – Скажи мне, когда ты в последний раз ходил в туалет... ну, по-большому?

Чимин мгновенно покраснел до корней волос и опустил голову, рассматривая свои пальчики. Для него такие вопросы были верхом смущения.

– Я... я не помню, господин Намджун, – прошептал он.

Намджун перевел взгляд на Сокджина. Тот нахмурился, перебирая в памяти последние дни.

– Кажется, дня два назад, – неуверенно ответил Джин. – А что такое?

– Подойди ко мне, малыш, – Намджун поманил Чимина к себе.

Мальчик послушно подошел. Намджун осторожно положил ладонь на его живот над поясом пижамных штанов. Животик Чимина был заметно вздутым и твердым на ощупь. При легком нажатии мальчик поморщился и тихо охнул.

– Живот надулся, как барабан, – констатировал Намджун. – Это плохо. Застой в кишечнике дает интоксикацию, поэтому он такой вялый и плаксивый сегодня. Чимин-а, тебе больно здесь?

– Немного... – признался Чимин, прячась за Джина. – Там как будто тяжелый камень.

Намджун вздохнул и посмотрел на Джина с выражением, которое тому очень не понравилось.

– Нам нужно очистить кишечник, Джин. Естественным путем это уже не произойдет, он слишком слаб, а застой серьезный.

Джин побледнел, уже догадываясь, к чему ведет лидер.

– Намджун, только не говори, что ты хочешь... – он запнулся, не желая произносить это слово при ребенке.

– Именно это, – отрезал Намджун. – Клизма — единственный быстрый и безопасный способ сейчас. Если мы будем ждать, начнется воспаление.

Чимин, хоть и не до конца понимал значение слова, почувствовал нарастающее напряжение. Он переводил испуганный взгляд с одного хёна на другого.

– Что вы хотите сделать? – спросил он, и его голос снова задрожал. – Это... это больно?

– Ох, Чимини... – Джин присел перед ним, беря его крошечные ладошки в свои. – Это такая процедура, чтобы твоему животику стало легче. Это не очень приятно, но Намджун-хён сделает всё очень аккуратно.

– Я не хочу! – неожиданно громко крикнул Чимин, вырывая руки. – Пожалуйста, не надо! Я сам схожу, честно!

– Малыш, ты не сможешь сам, – мягко сказал Намджун. – Иди в свою комнату, я сейчас приду.

Чимин бросился к Джину, обхватывая его за талию и рыдая в голос. Сокджин поднял его на руки, прижимая к себе. Его сердце разрывалось. Чимин был таким маленьким, таким беззащитным, и осознание того, что ему придется пройти через такую унизительную и неприятную процедуру, приводило Джина в отчаяние.

– Пойдем, маленькое сокровище, – Джин понес его наверх. – Я буду с тобой. Я никуда не уйду.

В комнате уже всё было готово. На тумбочке стояла большая резиновая груша с длинным наконечником. Увидев её, Чимин вскрикнул от ужаса и вцепился в шею Джина так сильно, что тому стало трудно дышать.

– Нет! Нет! Она слишком большая! Хён, пожалуйста, умоляю вас! – он захлебывался слезами, его тельце сотрясалось от рыданий.

– Чимин-а, успокойся, – Намджун надел перчатки. – Чем больше ты плачешь, тем сильнее сжимаются мышцы, и тем больнее тебе будет. Помоги мне, Джин.

Джин, сдерживая собственные слезы, начал раздевать мальчика. Он снял с него штанишки, оставив только легкую майку, и попытался уложить его на кровать на бок. Но Чимин сопротивлялся с отчаянием загнанного зверька. Он брыкался тонкими ножками и пытался уползти в угол кровати.

– Я не оставлю его так, – твердо сказал Джин Намджуну. – Ему страшно.

Сокджин лег на кровать рядом с Чимином, притягивая его к себе спиной. Он крепко обнял мальчика, фиксируя его руки своими и переплетая свои ноги с его, чтобы тот не мог ударить Намджуна.

– Я здесь, котенок. Я держу тебя. Закрой глазки и думай о чем-нибудь хорошем, – шептал Джин ему в самое ухо, чувствуя, как кожа Чимина стала липкой от холодного пота.

Намджун обильно смазал наконечник вазелином. Чимин, почувствовав прикосновение к самому интимному месту, закричал так пронзительно, что у Джина заложило уши.

– Больно! Хён, больно! – вопил мальчик, извиваясь в руках Джина.

– Еще нет, малыш, я еще ничего не сделал, – спокойно проговорил Намджун, хотя его руки чуть заметно дрожали. – Расслабься, Чимин. Дыши животиком.

В тот момент, когда Намджун начал осторожно вводить наконечник, Чимин от ужаса и боли так сильно сжал мышцы, что наконечник просто выскочил наружу.

– Простите... – прохрипел Чимин, заходясь в новом приступе плача. – Я не специально... Господин Намджун, простите меня!

– Всё хорошо, маленький, – Намджун вытер пот со лба. – Давай попробуем еще раз. Джин, держи его крепче.

Это повторялось еще дважды. Чимин кричал, извинялся, снова кричал. Его лицо стало пунцовым, а волосы прилипли ко лбу. Джин чувствовал себя палачом, но он знал, что это необходимо. Он крепче сжал мальчика в объятиях, практически полностью лишая его возможности двигаться.

– Сейчас, последний раз, – Намджун наконец смог ввести наконечник достаточно глубоко и начал медленно вводить воду.

Чимин замер, широко открыв глаза. Ощущение распирания внутри было для него невыносимым. Он вцепился зубами в плечо Джина, стараясь не кричать, и только тихие стоны вырывались из его горла.

– Терпи, маленький боец, еще чуть-чуть, – шептал Джин, чувствуя, как его собственная футболка намокает от слез Чимина.

Когда процедура была закончена, Чимину пришлось провести несколько мучительных минут в туалете под присмотром Джина. Мальчик чувствовал себя совершенно раздавленным и униженным. Когда всё закончилось, он был настолько слаб, что не мог даже стоять.

Джин бережно обмыл его в теплой воде, смывая пот и слезы. Он не стал надевать на него привычную одежду, видя, как раздражена кожа и как сильно устал ребенок. Он просто натянул на него свою огромную белую футболку, которая доходила Чимину до самых щиколоток, превращаясь в подобие ночной рубашки.

– Всё закончилось, солнце, – Джин уложил его обратно в кровать. – Теперь твой животик будет отдыхать.

Чимин ничего не ответил. Он просто уткнулся носом в подушку и мгновенно уснул от полного эмоционального и физического истощения. Его маленькая ручка всё еще судорожно сжимала край футболки Джина.

Через час в комнату тихо зашли остальные братья. Они стояли в полумраке, глядя на спящего мальчика, который казался еще меньше в огромной одежде старшего брата.

– Как он? – шепотом спросил Тэхен, подходя к кровати.

– Спит, – так же тихо ответил Джин, не отрывая взгляда от Чимина. Его голос звучал глухо. – Это было слишком тяжело, парни. Видеть его таким... слышать, как он умоляет остановиться...

Юнги положил руку на плечо Джина.

– Ты сделал то, что должен был, хён. Намджун спас его от больших проблем.

– Я знаю, – вздохнул Джин, вытирая лицо рукой. – Но иногда мне кажется, что его тело просто не выдержит столько боли. Он ведь совсем крохотный.

Чонгук подошел к кровати и осторожно поправил