← Назад к обзору

Мой маленький мальчик

Тишина и шёпот завтрашнего дня

Утро в доме Кимов замерло в той хрупкой, почти прозрачной тишине, которая бывает только тогда, когда в центре внимания находится кто-то очень маленький и очень больной. В главной спальне, залитой мягким светом, Сокджин лежал на боку, боясь даже вздохнуть лишний раз. Чимин спал, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Его крошечные, почти прозрачные ручки так сильно вцепились в футболку Джина, что костяшки пальцев побелели. Мальчик даже во сне не отпускал своего «хёна-маму», словно подсознательно чувствовал: стоит разжать пальцы, и холод прошлого снова затянет его в свои объятия.

Джин смотрел на его лицо. В такие моменты он забывал, что Чимину пятнадцать. Перед ним был малютка с пухлыми щечками, на которых еще не просохли дорожки от вчерашних слез, и светлыми волосами, разметавшимися по подушке. Джин осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся маленькой ладошки. Рука Чимина была такой узкой и тонкой, что казалась игрушечной.

– Мой маленький... – одними губами прошептал Сокджин.

Ему нужно было вставать. Остальные хёны скоро проголодаются, да и самому Чимину после вчерашнего стресса и процедур требовался легкий, свежий бульон. Но освободиться от объятий мальчика оказалось непростой задачей. Стоило Джину чуть сдвинуться, как Чимин во сне нахмурился и жалобно всхлипнул, еще крепче сжимая ткань.

– Тсс, я здесь, я рядом, – Джин начал медленно, миллиметр за миллиметром, разжимать маленькие пальчики, подкладывая вместо своего плеча мягкий край одеяла и плюшевого щенка.

Наконец, ему удалось высвободиться. Он еще минуту постоял над кроватью, поправляя одеяло, и тихо вышел, прикрыв дверь.

На кухне уже вовсю кипела жизнь, хоть и приглушенная. Юнги сидел за столом, листая что-то в планшете, а Чонгук помогал Намджуну раскладывать витамины по контейнерам.

– Как он? – спросил Намджун, поднимая взгляд на вошедшего Джина.

– Спит. Очень крепко, – Джин подошел к плите. – Но он весь измотан. Вчерашнее его совсем подкосило.

– Это ожидаемо, – Намджун потер переносицу. – Психика Чимина реагирует на любую медицинскую манипуляцию как на насилие. Нам нужно быть еще нежнее с ним, если это вообще возможно.

Прошло около сорока минут. Джин уже разливал суп по тарелкам, когда сверху донесся тихий, полный отчаяния вскрик, перешедший в приглушенные рыдания.

Джин бросил половник и, не говоря ни слова, бросился вверх по лестнице. Остальные последовали за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

В спальне Чимин сидел посреди кровати, съежившись в комочек. Он не просто плакал — он дрожал всем телом, глядя на мокрое пятно, расплывшееся по простыне и его пижамным штанишкам. Его лицо выражало такой первобытный ужас, будто он совершил самое страшное преступление в мире.

– Чимини! Что случилось, маленький? – Джин подбежал к нему, протягивая руки.

Мальчик при виде хёна не потянулся навстречу, как обычно, а наоборот — попытался отползти к изголовью, закрывая голову руками.

– Я... я не хотел! Простите! Пожалуйста, не бейте! – его голос срывался на истерический крик. – Господин Сокджин, простите, я... я нечаянно! Пожалуйста, не запирайте меня!

Братья, замершие в дверях, почувствовали, как их захлестывает волна ярости — не на Чимина, а на тех монстров, которые приучили этого ребенка ждать удара за любую оплошность. Чонгук до хруста сжал кулаки, а Тэхен прикрыл рот ладонью, сдерживая всхлип.

– Тише, тише, малыш, – Джин опустился на колени перед кроватью, стараясь говорить максимально спокойно и ласково. – Посмотри на меня, Чимини. Никто тебя не накажет. Это просто вода, это ерунда. Мы просто всё поменяем. Посмотри на хёна.

Чимин робко выглянул из-за локтей. Его глаза были красными, а по подбородку стекали слезы.

– Вы... вы не сердитесь? – прошептал он, икая. – Я ведь... я ведь уже большой, а я...

– Ты наш маленький мальчик, – Джин мягко взял его за запястья и притянул к себе. – И ты болеешь. Твой организм еще очень слабый после вчерашнего. В этом нет твоей вины, слышишь? Ни капли.

Джин подхватил его на руки, ощущая, какой Чимин легкий и хрупкий. Он унес его в ванную, пока Хосок и Тэхен принялись быстро перестилать постель, стараясь делать это незаметно, чтобы лишний раз не смущать ребенка.

В ванной Джин аккуратно умыл Чимина теплой водой, смывая следы слез и ночного пота. Мальчик стоял на коврике, пошатываясь от слабости, и послушно поднимал ручки, когда Джин переодевал его в свежую, сухую пижаму с рисунками облаков. Несмотря на то, что Чимину стало легче, он всё еще всхлипывал, чувствуя себя виноватым.

– Ну всё, котенок, – Джин снова взял его на руки и крепко прижал к своей широкой груди. – Идем кушать. Намджун-хён сказал, что тебе нужно подкрепиться.

Чимин уткнулся лицом в плечо Джина, вдыхая его родной запах — смесь ванили и чего-то очень уютного. Только здесь, в этих руках, страх окончательно отступал.

– Простите меня... – прошептал он, обвивая шею Джина тонкими руками.

– Забудь об этом, – Джин поцеловал его в висок. – Давай лучше договоримся: сегодня мы будем только отдыхать и играть в самые спокойные игры.

Спустившись в столовую, они застали всех в сборе. Намджун уже подготовил место для Чимина, положив на стул мягкую подушку. Обед прошел в уютной атмосфере: Хосок строил смешные рожицы, заставляя Чимина слабо улыбаться, а Юнги даже отдал мальчику кусочек своего любимого мягкого хлеба.

После еды Чимин выглядел немного бодрее, но физическая слабость всё равно брала своё. Когда братья перебрались в гостиную, Чимин не пошел к игрушкам. Он подошел к дивану, где сидел Джин, и робко потянул его за край кофты.

– Можно к вам? – тихо спросил он.

– Конечно, иди сюда, – Сокджин похлопал себя по коленям.

Чимин с трудом взобрался на него, устраиваясь поудобнее. Он откинул голову на грудь Джина, чувствуя мерное биение его сердца. Джин обнял его, укрывая пледом.

– Тебе удобно? – спросил Джин, перебирая светлые пряди волос мальчика.

– Да... – Чимин прикрыл глаза. – Хён, вы такой теплый. С вами мне никогда не больно.

Они сидели так какое-то время. Тэхен и Чонгук сидели на ковре рядом, собирая какой-то конструктор, чтобы развлечь младшего. Чимин наблюдал за их движениями, иногда давая советы, куда поставить ту или иную деталь, но голос его становился всё тише.

В какой-то момент он поморщился и поерзал на коленях у Джина.

– Что такое, малыш? Животик? – обеспокоенно спросил Джин.

– Там... там до сих пор как будто щиплет, – Чимин жалобно посмотрел на вошедшего в комнату Намджуна. – Господин Намджун, после той... той штуки вчера... мне всё еще неприятно внутри. Это пройдет?

Намджун подошел и присел рядом, осторожно ощупывая живот ребенка через ткань пижамы. Чимин вздрогнул, но не отстранился.

– Это просто раздражение слизистой, Чимини. Это нормально после такой процедуры, – голос Намджуна был глубоким и успокаивающим. – Твой кишечник просто еще не привык к такому вмешательству. Я дам тебе сейчас капельки, которые снимут это жжение, и к вечеру всё пройдет.

– Обещаете? – Чимин протянул ему свой маленький мизинец.

– Обещаю, – Намджун серьезно сцепил свой палец с его крохотным мизинчиком. – Я осмотрел результаты анализов, Чимин-а. Ты молодец, твой организм борется. Скоро мы сможем выйти погулять в сад, если будешь хорошо кушать.

Чимин облегченно выдохнул и снова прижался к Джину. Мягкий голос хёна, рассказывающего какую-то сказку о далеких звездах, подействовал на него магически. Глаза мальчика начали слипаться.

– Спи, маленькое сокровище, – прошептал Джин, чувствуя, как тело Чимина окончательно расслабляется в его руках.

Спустя полчаса Чимин глубоко заснул. Джин продолжал сидеть неподвижно, боясь потревожить этот хрупкий сон. Остальные братья собрались в другом конце гостиной, чтобы обсудить дальнейшие шаги.

– Его состояние стабилизировалось, – негромко произнес Намджун, поправляя очки. – Но инцидент сегодня утром... это показатель того, насколько глубоко сидит его травма. Он до смерти боится быть «плохим» или «неудобным».

– Мы должны продолжать показывать ему, что любим его любым, – Юнги посмотрел на спящего мальчика. – Даже когда он плачет, даже когда он болеет. Он должен понять, что наш дом — это не тюрьма и не место для наказаний.

– Я заметил, что он стал чаще обращаться на «ты» к Джину, но с нами всё еще держит дистанцию, – добавил Тэхен. – Нам нужно больше времени проводить с ним просто так, без лекарств и осмотров.

– Я завтра принесу новые краски, – предложил Хосок. – Будем рисовать прямо на полу, если он захочет. Главное, чтобы он улыбался.

Чонгук долго молчал, глядя в окно, а потом тихо сказал:

– Я сделаю для него специальный поручень в коридоре. Чтобы он мог сам дойти до ванной или кухни, когда нас нет рядом. Он хочет быть самостоятельным, это видно. Мы должны дать ему эту возможность, но при этом подстраховать.

Сокджин слушал их и чувствовал, как в груди разливается тепло. У Чимина была тяжелая болезнь, страшное прошлое и хрупкое здоровье, но у него было то, чего нет у многих — шесть сердец, которые бились в унисон с его собственным.

Чимин во сне чуть заметно пошевелил пальчиками, словно во сне ловил бабочку, и на его бледных губах появилась едва уловимая, но такая искренняя улыбка. Он был дома. Он был в безопасности. И он знал, что когда бы он ни проснулся, его хён всегда будет рядом, готовый подхватить его, если он начнет падать.