← Назад к обзору

Мой маленький мальчик

Стеклянные слёзы и взрослые тайны

Ночь в доме Кимов казалась спокойной, но для маленького Чимина она снова превратилась в испытание. Несмотря на все заверения Сокджина, тишина пугала его не меньше, чем шум. Он лежал под одеялом, прижимая к себе плюшевую собаку, и старался не дышать слишком громко. Однако природа взяла своё — чувство дискомфорта стало настолько невыносимым, что Чимину пришлось превозмочь страх темноты.

– Я храбрый... я очень храбрый... – шептал он себе под нос, нащупывая тапочки.

Он вышел в коридор, стараясь держаться поближе к стенам. Свет ночника отбрасывал длинные, причудливые тени, которые в его воображении превращались в тянущиеся к нему руки. Проходя мимо комнаты Юнги и Хосока, он непроизвольно замедлил шаг. Вчерашние звуки всё ещё стояли у него в ушах, и сердце предательски забилось о рёбра.

Вдруг из-за закрытой двери донёсся приглушённый шёпот. Чимин замер, вытянув шею.

– Юнги... нет, перестань, – голос Хосока был тихим, но в нём слышалось явное волнение. – Тебе мало было того, что нас ребёнок услышал?

– Да расслабься ты, – отозвался низкий, хриплый голос Юнги. – Я буду аккуратно и очень тихо. Он спит как сурок после всех этих лекарств.

– Малыш, хватит дуться, – снова прошептал Юнги, и послышался какой-то странный, влажный звук.

Чимин нахмурился. Он не понимал, почему Юнги называет Хосок-нима «малышом», ведь малыш в этом доме — он, Чимин. И почему Хосок-ним просит его не трогать? Неужели Юнги-ним снова хочет причинить ему ту «радостную боль», о которой говорил Сокджин?

Прошло пять минут. Чимин стоял в коридоре, забыв, куда шёл. Из комнаты снова начали доноситься звуки — прерывистые вздохи, шуршание, и тихие, сдавленные стоны Хосока. Хосок явно пытался быть тихим, но у него не получалось. Он что-то быстро и неразборчиво шептал на ухо Юнги, и в этом шёпоте Чимину почудилась мольба.

«Он его обижает! Точно обижает!» – вспыхнуло в голове у мальчика. Страх за доброго Хосок-нима, который подарил ему игрушку, перевесил страх перед Юнги.

Чимин, не раздумывая, толкнул дверь. Она не была заперта и бесшумно распахнулась.

– Перестаньте! – выкрикнул Чимин, вбегая в комнату. – Юнги-ним, не трогайте его!

Картина, представшая перед его глазами, повергла его в полное замешательство. В слабом свете луны он увидел Юнги и Хосока, которые сплелись в какой-то странный узел на кровати. Но самое странное было то, что на них совсем не было одежды. Кожа Хосока блестела от пота, а Юнги замер, навис над ним, широко открыв глаза от неожиданности.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на тумбочке. Хосок издал короткий, сдавленный звук, похожий на писк, и в мгновение ока дёрнул на себя одеяло, накрывая и себя, и Юнги по самые подбородки.

– Чимин?! – голос Юнги сорвался на фальцет. Он выглядел так, будто только что увидел привидение.

– Вы... вы что делаете? – Чимин стоял посреди комнаты, хлопая глазами. Его взгляд метался от одного хёна к другому. – Почему вы голые? Вам холодно? Почему вы не надели пижамы?

Хосок спрятал лицо в ладонях, его уши горели так ярко, что это было заметно даже в темноте. Юнги, первым придя в себя, судорожно сглотнул и попытался придать лицу выражение спокойствия, что получалось у него крайне плохо.

– Мы... э-э... мы собираемся спать, Чимин-а, – выдавил Юнги, покрепче сжимая край одеяла. – Просто... просто в комнате стало очень жарко. Да. Очень жарко.

– А почему вы лежали друг на друге? – Чимин сделал шаг ближе, его искреннее любопытство было не остановить. – Хосок-ним, он вас не задавил? Вы так странно дышали...

– Чимини, солнышко, – голос Хосока звучал приглушённо из-под ладоней. – Пожалуйста, иди в свою комнатку. Мы просто... мы просто проверяли, у кого сердце бьётся быстрее. Это такая игра.

– Опять игра? – Чимин разочарованно вздохнул. – Вы всегда играете в игры, в которые меня не зовёте. И почему вы без одежды играете? Сокджин-ним говорит, что голышом можно только в ванне.

– Сокджин-ним прав! – почти выкрикнул Юнги. – Вот и иди... иди к Сокджину. То есть, в туалет и спать! Живо!

Чимин ещё немного постоял, подозрительно оглядывая бугор под одеялом. Ему всё ещё казалось, что Хосок-ниму неудобно, но раз Юнги-ним сказал уходить, значит, нужно слушаться.

– Ладно... – буркнул он. – Но если вы опять будете плакать, я приду с Сокджин-нимом.

Он развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Как только щелкнул замок, в комнате Юнги раздался громкий, отчаянный стон Хосока, на этот раз полный не страсти, а смертельного стыда.

– Я убью тебя, Мин Юнги, – простонал Хосок в подушку. – Я просто уеду из этой страны.

Утро началось с того, что Чимин, едва открыв глаза, первым делом побежал в комнату к Сокджину. Джин только-только проснулся и потягивался, когда маленькое светлое чудо запрыгнуло к нему на кровать.

– Сокджин-ним! Сокджин-ним, проснитесь! – Чимин тряс его за плечо.

– Что такое, малыш? – Джин улыбнулся, обнимая мальчика. – Опять муха победила Чонгука?

– Нет! – Чимин сел, серьёзно сложив руки на груди. – Юнги-ним и Хосок-ним вчера потеряли всю одежду! И они снова играли в «сердце». Юнги-ним лежал на Хосок-ниме, и Хосок-ним не мог дышать. Я зашёл, а они спрятались под одеяло.

Сокджин, который в этот момент зевнул, замер с открытым ртом. Его лицо медленно начало заливаться краской. Он сел в кровати, глядя на Чимина с ужасом.

– Ты... ты зашёл к ним в комнату? – переспросил он, надеясь, что ослышался.

– Да! – гордо подтвердил Чимин. – Я хотел спасти Хосок-нима. Но Юнги-ним сказал, что им просто жарко. Сокджин-ним, почему им жарко, а мне холодно? И почему они не купят кондиционер, чтобы не снимать пижамы?

Джин закрыл лицо руками, чувствуя, как у него начинает дёргаться глаз. Он понимал, что ситуация вышла из-под контроля.

– Чимин-а, послушай меня внимательно, – Джин взял мальчика за руки, стараясь говорить спокойно. – Помнишь, мы говорили о личных границах? О том, что у каждого есть своя территория?

– Помню... – Чимин склонил голову набок.

– Так вот, комната хёнов — это их территория. Прежде чем зайти к кому-то, особенно ночью, нужно обязательно постучать. И если тебе не ответили «войдите», заходить нельзя. Понимаешь? Это очень важно.

– Но если там кого-то обижают? – не сдавался Чимин. – Я же слышал стоны!

– Малыш, – Джин вздохнул, подбирая слова. – Юнги-ним никогда, слышишь, никогда не обидит Хосока. То, что ты слышал... это взрослые дела. Это не больно. Это... это как когда ты ешь очень вкусное мороженое и говоришь «ммм». Только у взрослых это звучит по-другому.

Чимин надул губы. Его детское упрямство было легендарным.

– Всё равно! Юнги-ним был очень сердитый, когда я зашёл. Он на меня прикрикнул. Он злой! Он обижает Хосок-нима, я знаю!

Когда они спустились к завтраку, атмосфера в столовой была накалена до предела. Юнги сидел в самом дальнем углу, надвинув капюшон толстовки на глаза. Хосок вообще не поднимал головы от своей тарелки, старательно ковыряя палочками рис.

Намджун, Чонгук и Тэхён уже были в курсе — новости в этом доме разлетались быстрее ветра. Тэхён едва сдерживал смех, кусая губы, а Чонгук выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю вместе с хёнами.

Чимин вошёл в столовую, крепко держась за руку Джина. Увидев Юнги, он нахмурился и спрятался за спину старшего.

– Джин-хён, – тихо, но так, что услышали все, прошептал Чимин. – Посмотрите на Юнги-нима. Он сидит так, будто он ни в чём не виноват. А Хосок-ним даже смотреть на нас боится. Ему, наверное, всё ещё больно.

Хосок издал звук, похожий на всхлип, и уронил голову на стол. Юнги сжал кулаки, но промолчал.

– Чимин-а, иди поиграй в гостиной с Тэхёном и Чонгуком, – мягко сказал Сокджин, хотя в его голосе проскальзывали стальные нотки. – Нам с Намджуном нужно серьёзно поговорить с Юнги и Хосоком.

– Но я хочу защитить Хосок-нима! – возразил Чимин, топнув ногой.

– Чимини, пойдём, – Тэхён быстро подскочил к нему и подхватил на руки. – У меня там новая игра на приставке, про котиков. Пойдём, покажем этим взрослым, как нужно правильно играть.

Как только дверь в гостиную закрылась и послышались весёлые крики Тэхёна, Сокджин повернулся к оставшимся. Его лицо, обычно доброе и заботливое, сейчас выражало крайнюю степень недовольства.

– Ну? – Джин скрестил руки на груди, глядя на Юнги и Хосока. – И как вы это объясните?

– Хён, это вышло случайно... – начал было Хосок, не поднимая глаз.

– Случайно?! – взорвался Сокджин, но тут же понизил голос, чтобы Чимин не услышал. – Мы же вчера обсуждали это! У ребёнка и так психика на ладан дышит, он каждое ваше движение воспринимает как насилие! Вы понимаете, что он теперь уверен, будто Юнги — домашний тиран?

– Джин-хён, мы закрывали дверь! – огрызнулся Юнги, наконец подняв взгляд. Его лицо было красным от смеси стыда и раздражения. – Кто же знал, что он решит ворваться без стука именно в этот момент?

– А замок на что? – подал голос Намджун. Он поправил очки, глядя на них как строгий профессор. – Вы живёте в доме с подростком, у которого восприятие пятилетнего ребёнка. Для него ваши... кхм... «игры» — это кошмар наяву. Юнги, ты же умный человек. Неужели так трудно повернуть ключ?

– Замок заедает, – буркнул Юнги, отворачиваясь.

– Значит, почини его сегодня же! – отрезал Джин. – Хосок, а ты? Ты же знаешь, какой он пугливый. Неужели нельзя было быть... потише?

– Я старался! – Хосок наконец поднял голову, его глаза были полны отчаяния. – Но Юнги... он... он не давал мне быть тихим!

Намджун кашлянул, скрывая улыбку. Сокджин тяжело вздохнул и сел на стул, потирая переносицу.

– Послушайте, – уже спокойнее сказал Джин. – Мы все взрослые люди, и мы не запрещаем вам любить друг друга. Но Чимин — наш общий приоритет. Он только-только начал нам доверять. Если он решит, что в этом доме кто-то кого-то обижает, весь наш прогресс пойдёт насмарку. Он снова закроется, снова начнёт бояться каждого шороха. Вы этого хотите?

Юнги и Хосок синхронно покачали головами.

– Вот и отлично. Чтобы больше я об этом не слышал. И, Юнги... – Джин посмотрел на него в упор. – Тебе придётся как-то загладить вину перед Чимином. Он тебя сейчас боится.

– И как мне это сделать? – вздохнул Юнги. – Подарить ему ещё одну собаку?

– Попробуй просто быть с ним мягче. И, ради всего святого, надень пижаму, даже если тебе жарко.

Спустя час, когда буря на кухне утихла, Юнги осторожно вошёл в гостиную. Чимин сидел на ковре, сосредоточенно пытаясь построить замок из конструктора. Увидев Юнги, он инстинктивно вжал голову в плечи и отодвинулся к Тэхёну.

Юнги почувствовал, как в груди неприятно кольнуло. Он присел на корточки на безопасном расстоянии.

– Чимин-а... – позвал он тихо.

Мальчик исподлобья посмотрел на него, прижимая к себе деталь конструктора.

– Ты... ты на меня сердишься? – спросил Юнги.

– Вы обижаете Хосок-нима, – упрямо повторил Чимин. – Вы большой, а он... он под вами лежал. Ему было тяжело.

Юнги вздохнул и придвинулся чуть ближе.

– Послушай, малыш. Я никогда не обижу Хосока. Мы с ним... мы как ты и Сокджин-хён. Мы очень любим друг друга. И те звуки... это просто такая радость. Понимаешь? Как когда ты смеёшься, только громче.

Чимин недоверчиво прищурился.

– Правда?

– Честное слово, – Юнги протянул ему руку. – Хочешь, пойдём спросим у него самого? Он сейчас на кухне печёт печенье. Специально для тебя.

Чимин на мгновение задумался, а потом медленно вложил свою крошечную ладошку в руку Юнги.

– Ладно... Но если вы снова будете без пижамы, я всё расскажу Намджун-ниму! У него есть большие иголки!

Юнги невольно улыбнулся, чувствуя, как напряжение уходит.

– Договорились. Больше никакой «жары» без пижам.

Когда они вошли на кухню, Хосок действительно доставал из духовки противень с ароматным печеньем. Увидев Чимина, идущего за руку с Юнги, он просиял своей самой яркой улыбкой.

– А вот и наш главный защитник! – весело крикнул Хосок. – Чимини, иди скорее, пробуй, пока горячее!

Чимин подбежал к Хосоку и внимательно осмотрел его лицо.

– У вас глаза не красные. Вы не плакали?

– Ни капельки! – Хосок подхватил мальчика на руки и закружил по кухне. – Я самый счастливый хён на свете, потому что у меня есть ты.

Сокджин, наблюдавший за этой сценой от двери, облегчённо улыбнулся. Он знал, что впереди ещё много таких «уроков» взрослой жизни, которые ему придётся переводить на язык детского восприятия Чимина. Но пока в этом доме царил смех, а на столе стояло тёплое печенье, он был спокоен.

Чимин же, жуя печенье и сидя на коленях у Хосока, окончательно решил: Юнги-ним, может, и странный, но раз Хосок-ним улыбается, значит, всё в порядке. А про «шумные игры» он просто постарается забыть... или хотя бы всегда стучать в дверь, как советовал Сокджин-ним. Ведь в этом доме, полном хёнов, самое главное — чтобы все были счастливы, даже если для этого иногда нужно потерять пижаму.