← Назад к обзору

мой тебе подарок

Клетка из солнечных лучей

***

Мир Чон Хосока схлопнулся до размеров школьного коридора, а потом и вовсе сжался до крошечной, дрожащей точки его собственного «я». Он научился ходить, глядя в пол, чтобы не встретиться ни с чьим взглядом. Он научился дышать так тихо, чтобы не привлекать внимания. Он научился быть тенью. Яркие рыжие волосы, которые раньше были его гордостью, теперь казались предательским маяком, и он то и дело натягивал на голову капюшон толстовки, мечтая стать серым и незаметным.

Но от Ким Тэхёна нельзя было спрятаться.

Он был везде. В ледяном взгляде, который Хосок чувствовал спиной, даже не оборачиваясь. В запахе стали и горького миндаля, который, казалось, преследовал его повсюду, въелся в стены, в воздух, в его собственную одежду. В тишине, которая воцарялась в коридоре, стоило ему появиться.

Тэхён не трогал его. Он сдержал слово. Он дал ему время подумать. Но это «время» было самой изощренной из пыток. Это было время, проведенное в камере смертника, который не знает точной даты казни. Каждый день был отсрочкой, но не спасением.

Хосок видел, как изменился Тэхён. Если раньше в нем была хотя бы искра жизни — пусть даже это была искра безумной ярости, — то теперь он казался автоматом, совершенной машиной для разрушения. Он стал еще более жестоким, но теперь его жестокость была лишена эмоций. Он ломал чужие судьбы с тем же отстраненным видом, с каким решают математическую задачу. И все это было посланием. Посланием для Хосока. «Смотри, что я могу. Смотри, что станет с тобой, если ты выберешь неправильно».

Хосок начал пропускать уроки. Прятался в библиотеке, в медпункте, где угодно, лишь бы не пересекаться с ним. Но школа была слишком маленьким мирком. А Тэхён был его богом и его дьяволом.

Однажды после уроков, когда Хосок, дождавшись, пока коридоры опустеют, пытался проскользнуть к выходу, его окружили. Это были не Намджун и Юнги. Это была троица старшеклассников, обычных школьных хулиганов, которые почувствовали запах крови. Они давно точили зуб на Тэхёна, но боялись его до дрожи в коленках. А вот его «новая игрушка», которая теперь выглядела такой сломленной и беззащитной, была идеальной мишенью.

– Эй, рыжик, – протянул один из них, альфа с неприятной ухмылкой и запахом дешевого табака. – Что, твой хозяин тебя бросил? Выглядишь потерянным.

Хосок замер, вжимаясь в стену. Сердце ухнуло в пятки.

– Оставьте меня в покое, – прошептал он.

– А мы и не начинали, – усмехнулся второй, делая шаг вперед. – Просто хотим поговорить. Расскажи, каково это — быть подстилкой Ким Тэхёна? Он хоть платит хорошо?

Их смех был грязным, липким. Хосок закрыл глаза, молясь, чтобы это все оказалось сном.

– Да ладно вам, парни, – сказал главарь. – Чего вы к омежке пристали? Он же сейчас расплачется. А ну-ка, иди сюда. Может, мы тебя утешим.

Он протянул руку, чтобы схватить Хосока за воротник рубашки.

И в этот момент его рука замерла в воздухе.

В конце коридора, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Тэхён. Он не говорил ни слова. Он просто смотрел. Его ледяной, мертвый взгляд был направлен не на Хосока. Он был прикован к альфе, который посмел протянуть руку к его собственности.

Ухмылка сползла с лица хулигана. Его лицо исказилось от ужаса. Он медленно, очень медленно отдернул руку, словно боясь, что она отвалится, если он сделает резкое движение.

– Мы… мы просто шутили, Тэхён-сонбэ, – пролепетал он, пятясь назад. Его дружки уже испарились, растворились в тенях коридора.

Тэхён не пошевелился. Он просто чуть склонил голову набок, и в этом жесте было больше угрозы, чем в любом крике.

– Убирайся, – произнес он. Голос был тихим, но в оглушительной тишине коридора он прозвучал как выстрел.

Альфа, спотыкаясь и едва не падая, бросился бежать.

В коридоре остались только они двое.

Тэхён медленно оттолкнулся от стены и пошел к Хосоку. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в груди омеги. Он подошел и остановился в шаге от него.

Хосок не дышал. Он ждал удара, крика, чего угодно.

– Видишь? – тихо сказал Тэхён. И в его голосе не было злости. Только холодная, констатирующая правота. – Этот мир полон ублюдков. Они чуют слабость и набрасываются, как шакалы. И только я могу тебя от них защитить.

Он протянул руку. Не для того, чтобы ударить. Он просто поправил воротник рубашки Хосока, который смялся, когда тот вжался в стену. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Хосока пробила дрожь, как от разряда тока.

– Я твой единственный шанс выжить в этом дерьме, Хосок, – продолжил он, глядя ему прямо в глаза. – Ты можешь продолжать меня бояться. Но бояться нужно не меня. Бояться нужно их. Всех остальных. Потому что для них ты — просто кусок мяса. А для меня… – он сделал паузу, и его губы тронула едва заметная, горькая усмешка. – Для меня ты — нечто большее.

Он отступил на шаг, давая ему пространство.

– Подумай об этом, – сказал он и, развернувшись, неспешно пошел прочь, оставляя Хосока одного в пустом коридоре, с бешено колотящимся сердцем и ледяным осознанием правоты его слов.

Это был первый луч в его клетке. Луч, который должен был казаться спасением, но на деле был лишь еще одним прутом решетки.

***

Чонгук видел все.

Он стоял в дальнем конце коридора, скрытый тенью, и наблюдал за всей сценой. Он видел, как хулиганы окружили Хосока, видел панический ужас в глазах омеги, и в груди его заворочалась холодная, тошнотворная ярость. Он уже сделал шаг вперед, готовый вмешаться, наплевав на последствия.

И тут появился Тэхён.

Чонгук замер, глядя, как тот одним своим присутствием, одним взглядом, разрешил ситуацию. Как он, словно заботливый хозяин, поправил воротник на рубашке своей жертвы и что-то тихо ей сказал. И Чонгук понял. Он понял все.

Это не было спасением. Это был спектакль. Хорошо срежиссированный, идеально исполненный спектакль, в котором Тэхён был и злодеем, и героем. Он сам создавал тьму, а потом предлагал себя в качестве единственного источника света.

И глядя на растерянное, испуганное, но уже не такое паническое лицо Хосока, Чонгук понял, что этот яд начал действовать.

Хватит.

Это слово взорвалось в его голове. Хватит быть зрителем. Хватит наблюдать, как еще одна жизнь рушится из-за него. Да, из-за него. Если бы он тогда, год назад, нашел другой способ… если бы он не оттолкнул Тэхёна так жестоко… может быть, всего этого не было бы. Может быть. Но сослагательное наклонение не спасало никого. А Хосока нужно было спасать сейчас.

Он дождался, пока Тэхён скроется из виду, и решительно направился к Хосоку.

Тот все еще стоял у стены, глядя в пустоту. Услышав шаги, он вздрогнул и испуганно поднял голову. Увидев Чонгука, он не расслабился. В его глазах читалась настороженность. Чонгук был частью того мира. Мира Ким Тэхёна.

– Хосок, – мягко позвал Чонгук, останавливаясь на безопасном расстоянии.

– Что тебе нужно? – его голос был хриплым и враждебным.

– Я хочу помочь.

Хосок горько рассмеялся. Смех был надтреснутым, истеричным.

– Помочь? Как? Вызовешь полицию? – в его голосе звенел сарказм. – Думаешь, я не знаю, чем это закончилось в прошлый раз? Он вернулся. Только стал еще хуже. Спасибо за помощь, староста.

Чонгук вздрогнул от этих слов. Они попали в самое больное место.

– Я знаю, что совершил ошибку, – тихо сказал он. – Я думал, что так будет лучше. Я был напуган. И я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и с Чимином. То, что чуть не случилось со мной.

При упоминании своего имени Хосок вздрогнул.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – продолжил Чонгук, делая еще один осторожный шаг вперед. – Этот липкий страх. Это чувство, что ты в ловушке. Это его игра, Хосок. Он загоняет тебя в угол, чтобы ты думал, что он — твое единственное спасение. Но это ложь.

– А что правда? – с вызовом спросил Хосок. – То, что эти ублюдки разорвали бы меня на куски, если бы он не появился? Это правда?

– Правда в том, что есть другой выход, – настойчиво сказал Чонгук. – Мы можем пойти к директору. Вместе. Мы можем рассказать все. Твои родители, мои родители… Если мы будем действовать вместе, нас услышат. Его не смогут игнорировать вечно.

Хосок смотрел на него долго, изучающе. В его глазах боролись страх и крошечная, почти угасшая искорка надежды.

– Почему? – наконец спросил он. – Почему ты это делаешь?

Чонгук опустил взгляд.

– Потому что я больше не могу стоять в стороне и смотреть, как он рушит чужие жизни. Я устал быть его зрителем. И я не хочу, чтобы еще кто-то платил за мои ошибки.

Надежда в глазах Хосока стала чуть ярче.

– Ты… ты правда думаешь, что это поможет?

– Я не знаю, – честно ответил Чонгук. – Но я знаю, что мы должны попробовать. Я не оставлю тебя одного. Клянусь.

Он протянул руку. Не чтобы коснуться. Просто как символ. Символ доверия.

Хосок смотрел на эту руку несколько секунд, которые показались вечностью. Потом медленно, очень медленно, поднял свою и коснулся его пальцев. Его рука была ледяной и дрожала.

Это было начало.

***

Их разговор прервали.

– Какая трогательная сцена, – раздался за спиной Чонгука ленивый, полный сарказма голос. – Спаситель и спасенный. Не хватает только музыки из сопливой дорамы.

Чонгук резко обернулся. Хосок испуганно отдернул руку.

В коридоре стояли Намджун и Юнги. Они, очевидно, возвращались за чем-то и стали свидетелями финала их разговора.

– Не ваше дело, – холодно бросил Чонгук, загораживая собой Хосока.

– Ошибаешься, староста. Все, что касается Тэхёна, — наше дело, – Юнги сделал шаг вперед, его взгляд был жестким и колючим. – И я бы посоветовал тебе не лезть туда, куда не просят. Ты уже один раз «помог». Хватит.

– Я не позволю ему сделать с Хосоком то же, что он сделал с Чимином.

При упоминании Чимина лицо Юнги на мгновение исказилось. Но Намджун остановил его, положив руку на плечо.

– Уйди, Чон, – голос Намджуна был тихим и усталым. Он выглядел старше своих лет. Темные круги под глазами, вечная складка горечи между бровей. – Просто уйди. Ты не поможешь ему. Ты только сделаешь хуже. Для всех.

– Я не могу просто стоять и смотреть!

– А что ты можешь? – Намджун посмотрел на него в упор, и в его взгляде Чонгук увидел не злость, а какую-то странную, тяжелую жалость. – Ты не знаешь, каким он стал. Тюрьма… она не ломает таких, как он. Она их перековывает. Выжигает все лишнее. Всю эту твою «любовь», «жалость», «совесть». Оставляет только сталь. И цель.

Он перевел взгляд на дрожащего за спиной Чонгука Хосока.

– Он нашел себе новую цель. И он не остановится, пока не получит то, что хочет. А если ты встанешь у него на пути… он просто уберет тебя. И на этот раз не будет никаких предупреждений и игр.

– Вы его боитесь, – вдруг понял Чонгук. – Вы, его лучшие друзья, вы его боитесь.

Юнги ощерился, готовый броситься вперед, но Намджун снова его удержал.

– Мы его знаем, – тихо поправил он. – И поэтому советуем тебе держаться подальше. Ради твоего же блага. И ради его, – добавил он почти шепотом, глядя на Хосока.

Они развернулись и ушли, оставив после себя тяжелое, гнетущее молчание.

Но их слова возымели обратный эффект. Если даже его верные псы его боятся, значит, дело было совсем плохо. И действовать нужно было немедленно.

– Встретимся завтра на крыше во время обеденного перерыва, – быстро сказал Чонгук, глядя на все еще напуганного Хосока. – Оттуда пойдем прямо к директору. Не бойся. Я буду рядом.

Хосок неуверенно кивнул. Хрупкая надежда, зажженная Чонгуком, все еще боролась с ледяным страхом.

***

На следующий день крыша встретила их холодным ветром и серым, низким небом. Хосок пришел. Он был бледен, но в его глазах горела решимость. Присутствие Чонгука, его спокойная уверенность, придавали ему сил.

– Ты готов? – спросил Чонгук.

Хосок глубоко вздохнул и кивнул.

– Да. Хватит бояться.

– Все будет хорошо, – ободряюще улыбнулся Чонгук. – Мы расскажем все как есть. Директор…

Он не договорил.

Скрипнула ржавая дверь, ведущая на крышу.

Они оба замерли, обернувшись.

На пороге стоял Тэхён.

Он не выглядел злым или удивленным. На его лице играла легкая, понимающая усмешка. Словно он ждал их здесь. Словно он знал, что они придут.

– Ну вот и все, – прошептал Хосок, и вся его решимость испарилась, как дым. Он попятился, инстинктивно прячась за спину Чонгука.

– Какая предсказуемость, – лениво протянул Тэхён, закрывая за собой дверь. – Староста-спаситель, испуганная принцесса, тайная встреча на крыше… Чонгук, ты такой банальный. Я разочарован.

– Оставь его в покое, Тэхён, – твердо сказал Чонгук, выходя вперед. – Все кончено. Мы идем к директору.

Тэхён рассмеялся. Короткий, сухой смех, лишенный веселья.

– К директору? Правда? Ты все еще веришь в сказки про добрых взрослых, которые придут и всех спасут? Как мило.

Он подошел ближе. Ветер трепал его пепельные волосы, делая его похожим на падшего ангела с картины.

– Кстати, о спасении. Я тут узнал, что твоего нового друга вчера обидели какие-то отморозки. – Он перевел взгляд на Хосока, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то теплое, почти нежное. – Я решил эту проблему. Они больше никого не побеспокоят. Лежат в больнице с многочисленными переломами. Врачи говорят, им повезло, что они вообще живы.

Хосок вздрогнул. Чонгука прошиб холодный пот.

– Видишь, Хосок? – Тэхён говорил с ним, но смотрел на Чонгука. – Пока ваш герой строил планы и вел задушевные беседы, я действовал. Я защитил тебя. По-настоящему.

– Это не защита, это очередное преступление! – выкрикнул Чонгук.

– Это реальный мир, староста, – отрезал Тэхён. – В нем не работают твои правила. Здесь побеждает тот, кто сильнее. И пока ты пытаешься играть по правилам, я выигрываю.

Он подошел почти вплотную. Его холодный, металлический запах окутал их обоих.

– А что касается директора… – он достал из кармана телефон и что-то на нем нажал. Из динамика раздался знакомый, заискивающий голос их директора.

*«…да-да, Тэхён-а, я все понимаю. Не волнуйся, никакой проблемы не будет. Этот… Чон Чонгук, он всегда был немного… экзальтированным. Мы проведем с ним беседу. Конечно, твое пожертвование на ремонт спортзала было очень щедрым, мы ценим твою заботу о школе…»*

Тэхён выключил запись и убрал телефон в карман.

– Ты правда думал, что директор тебе поможет? – тихо спросил он, глядя на побелевшее лицо Чонгука. – Милый, наивный Чонгук. В этом мире все покупается. Его молчание я купил еще неделю назад. На всякий случай.

Мир рухнул.

Последняя надежда, последний оплот, последняя соломинка, за которую они цеплялись, рассыпалась в прах. Чонгук смотрел на Тэхёна, и впервые за долгое время он чувствовал не ненависть. Он чувствовал первобытный, животный ужас перед этим существом, которое просчитывало все на десять шагов вперед. Перед этим монстром, который играл с ними, как с пешками на своей личной шахматной доске.

– Итак, Хосок, – Тэхён снова обратился к омеге, и его голос стал мягким, вкрадчивым. – У тебя все еще есть выбор. Ты можешь пойти с ним. Попытаться бороться с системой, которая уже куплена и продана. Попытаться найти справедливость там, где ее нет. И каждый день вздрагивать от каждого шороха, ожидая, что из-за угла выйдет очередной ублюдок, от которого твой «защитник» сможет уберечь тебя только словами.

Он сделал шаг в сторону, открывая Хосоку вид на Чонгука. На его растерянное, побежденное лицо.

– Или ты можешь пойти со мной, – он протянул руку. – И больше никогда ничего не бояться. Потому что весь мир будет бояться тебя. Потому что я сожгу любого, кто посмеет тебя обидеть. Ты видел это сегодня. Я твой единственный настоящий щит в этом прогнившем мире.

Это была последняя, самая яркая балка в его клетке из солнечных лучей. Балка, выкованная из безысходности.

Хосок стоял между ними. Между Чонгуком — символом рухнувшей надежды и бессильной праведности. И Тэхёном — символом ужасающей, но реальной, действенной силы.

Он медленно поднял голову. Его заплаканные глаза встретились с глазами Чонгука. В них было отчаяние, боль и… прощание.

А потом он отвернулся.

И сделал один маленький, нерешительный шаг.

Шаг в сторону Тэхёна.

Тэхён не улыбнулся. Он просто опустил свою руку и мягко коснулся плеча Хосока, притягивая его к себе. Хосок вздрогнул, но не отстранился. Он просто уткнулся лицом в грудь своего чудовища, своего спасителя, и его плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

Клетка захлопнулась.

Чонгук стоял и смотрел на них. На то, как Тэхён одной рукой обнимает дрожащего омегу, а другой гладит его по рыжим волосам. В его жестах не было грубости. Была лишь тихая, триумфальная нежность собственника.

Он проиграл. Он не просто проиграл. Он своими собственными руками, своим бессильным желанием помочь, подтолкнул Хосока прямо в пасть дьяволу. Он показал ему, насколько хрупок и ненадежен мир света, и тем самым заставил выбрать уютную, безопасную тьму.

Тэхён поднял на него взгляд поверх головы Хосока. И в его ледяных глазах Чонгук прочитал свой окончательный приговор.

«Спасибо, староста. Ты снова сделал всю работу за меня».