← Назад к обзору

Мой тиран

Симфония в золотых цепях

– Аканэ-тян, ты сегодня просто сияешь! – Мем-чо всплеснула руками, едва не опрокинув чашку с латте. – Если бы я не знала, через что тебе пришлось пройти, я бы подумала, что ты провела последние годы на спа-курортах, а не в... ну, ты понимаешь.

Аканэ лишь мягко улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь синих волос. Они сидели в закрытом VIP-зале одного из самых дорогих ресторанов Токио. Окна от пола до потолка открывали вид на залитый неоном город, который когда-то казался Аканэ враждебным океаном, а теперь — просто декорацией к её новой жизни.

– Я просто нашла свой ритм, Мем-чо, – голос Аканэ звучал спокойно, без тени той надломленности, что пугала её друзей два года назад. – Таики-сан очень заботится о том, чтобы я не перетруждалась.

– «Заботится», – Мем-чо прищурилась, внимательно разглядывая подругу. – Ты теперь называешь это так? Аканэ, мы все были в шоке, когда ты вернулась к нему после того побега. Аква тогда... он был сам не свой. Хотя, когда он вообще был «своим»?

При упоминании Аквы пальцы Аканэ невольно коснулись золотого браслета на запястье. Он больше не был символом плена. Теперь это было украшение, которое она носила с гордостью, как знак принадлежности к чему-то высшему, непонятному для обывателей. Таики больше не запирал её. Он понял, что самая крепкая клетка — та, которую человек строит для себя сам.

– Аква выбрал свой путь, а я — свой, – отрезала Аканэ, переводя тему. – Я слышала, Таики-сан получил главную роль в новом проекте Лалы-лай. Он снова возвращается в индустрию на полную мощность.

– Да, весь Токио только об этом и говорит! – Мем-чо снова оживилась. – «Возвращение гения». Но знаешь, что обсуждают ещё больше? Завтрашний благотворительный вечер. Говорят, там будут все. И Аква с Каной тоже.

Аканэ замерла. Она знала, что Кана Арима всё-таки добилась своего — она стала женой Аквамарина Хошино. Эта новость в своё время взорвала соцсети, но Аканэ восприняла её с пугающим безразличием. Для неё те люди остались в прошлой итерации реальности.

– Значит, мы встретимся, – произнесла Аканэ, глядя на своё отражение в стекле. – Это будет интересная сцена.

На следующий вечер бальный зал отеля «Империал» напоминал раскалённый улей. Вспышки камер слепили, а шёпот гостей сливался в монотонный гул. Когда в дверях появились Таики и Аканэ, шум на мгновение стих.

Таики выглядел безупречно в классическом чёрном смокинге. Его лицо, лишённое эмоций, напоминало маску античного бога. Аканэ в платье цвета ночного неба, расшитом мерцающими кристаллами, шла рядом, едва касаясь его руки. В ней не было и следа той жертвы, которую ожидали увидеть сплетники. Она выглядела как императрица, добровольно разделившая трон с тираном.

– Держись уверенно, – не оборачиваясь, прошептал Таики. Его голос вибрировал от скрытой силы. – Сегодня ты — главная героиня этого вечера. Все остальные — лишь массовка.

– Я знаю, Таики-сан, – ответила она, чуть сильнее сжав его локоть. – Я готова.

Они медленно продвигались сквозь толпу, пока не столкнулись с той самой парой, встречи с которой ждал весь зал.

Кана Арима, теперь уже Кана Хошино, выглядела великолепно в ярко-красном платье, которое подчеркивало её хрупкость. Но в её глазах, когда она увидела Аканэ, промелькнуло нечто среднее между жалостью и вызовом. Рядом с ней стоял Аква — холодный, отстранённый, с тем самым взглядом «звёздных глаз», который когда-то заставлял сердце Аканэ биться чаще. Теперь же она не почувствовала ничего, кроме лёгкого любопытства.

– Аканэ... – первой заговорила Кана. Её голос слегка дрогнул. – Давно не виделись. Ты... ты хорошо выглядишь.

– Здравствуй, Кана, – Аканэ вежливо поклонилась, соблюдая идеальную дистанцию. – Поздравляю с замужеством. Я видела фотографии в журналах, вы с Аквой — прекрасная пара.

Кана нервно поправила перчатку на руке.

– Спасибо. Мы... мы счастливы. Аква очень много работает над своим новым фильмом, а я... я решила немного сбавить темп в карьере, чтобы посвятить себя семье.

Аканэ едва заметно улыбнулась. Она считала этот жест ироничным. Кана, которая всю жизнь боролась за признание и роли, теперь добровольно ушла в тень Аквы. Не это ли была такая же клетка, только без золотых браслетов?

– Семья — это важно, – подал голос Таики, и его ледяной тон заставил Кану вздрогнуть. – Рад видеть тебя, Аквамарин. Надеюсь, твой новый проект будет стоить того шума, который ты вокруг него поднял.

Аква посмотрел на Таики, затем перевёл взгляд на Аканэ. В его глазах читался немой вопрос, попытка разгадать тайну её спокойствия.

– Я делаю то, что должен, Таики, – ответил Аква сухо. – Аканэ, мы можем поговорить? Наедине. Всего пару минут.

Таики напрягся. Аканэ почувствовала, как волна ярости исходит от него, но она лишь накрыла его ладонь своей.

– Всё в порядке, Таики-сан. Я скоро вернусь.

Таики несколько секунд сверлил Акву взглядом, а затем медленно кивнул.

– Две минуты, Аканэ. Я буду ждать тебя у террасы.

Они отошли к балкону, где шум вечеринки становился тише. Прохладный ночной воздух коснулся лица Аканэ, принося временное облегчение.

– Зачем ты вернулась к нему? – Аква не стал тратить время на светские беседы. – После всего, что он сделал. Я знаю, что он держал тебя силой. Я знаю про ребёнка. Аканэ, это не жизнь. Это стокгольмский синдром в терминальной стадии.

Аканэ повернулась к нему, и её взгляд был прозрачным, как горный ручей.

– Аква, ты всегда был мастером анализа, но ты никогда не понимал человеческую душу до конца. Ты видишь в Таики монстра, потому что тебе так удобно. Тебе нужно, чтобы я была жертвой, которую ты «не успел спасти», чтобы оправдать собственную холодность в прошлом.

– Это безумие, – Аква нахмурился. – Ты — гениальная актриса. Ты могла бы иметь всё.

– У меня и так есть всё, – мягко перебила она его. – Таики дал мне то, чего не смог дать ты. Он дал мне абсолютную принадлежность. Да, это началось с насилия. Да, это было страшно. Но в этой тьме я нашла почву под ногами. Он любит меня так сильно, что готов уничтожить мир ради моей улыбки. А ты... ты любишь Кану так же? Или она для тебя — просто удобная замена Ай, которую ты наконец-то смог защитить?

Аква промолчал, и это молчание было красноречивее любых слов.

– Кана теперь твоя жена, – продолжала Аканэ. – Она светится, но это свет отражённый. Она живёт твоими целями, твоей местью. Моя же связь с Таики — это симбиоз двух сломленных душ, которые построили свой собственный мир. Я не пленница, Аква. Я — соавтор этой пьесы.

– Ты оправдываешь его, – прошептал Аква. – Это пугает меня больше всего.

– Не бойся за меня, – Аканэ коснулась его рукава на мгновение. – Живи своей жизнью с Каной. Она заслужила быть счастливой, даже если это счастье — лишь иллюзия. А я... я возвращаюсь к мужу. Моё время истекло.

Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Когда она подошла к Таики, тот стоял в тени колонны, сжимая в руке бокал с шампанским так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– О чём вы говорили? – спросил он хрипло.

– О прошлом, – ответила она, подходя вплотную и утыкаясь лбом в его плечо. – О том, как важно вовремя закрыть за собой дверь.

Таики обнял её за талию, притягивая к себе с почти болезненной страстью.

– Ты — моя, Аканэ. Никогда не забывай об этом.

– Я помню, – прошептала она, закрывая глаза. – Всегда помню.

В другом конце зала Кана смотрела на них через плечо Аквы. Она видела эту сцену — пугающую и величественную одновременно.

– Она действительно любит его, да? – тихо спросила Кана, прижимаясь к мужу.

Аква ничего не ответил. Он лишь крепче обнял Кану, но его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы этого зала, туда, где звёзды гасли одна за другой, оставляя лишь холодную пустоту.

Аканэ и Таики покинули вечер раньше всех. В машине, когда городские огни начали сливаться в длинные полосы, Таики взял её руку и медленно поцеловал запястье, прямо над золотым браслетом.

– Завтра мы поедем в загородный дом, – сказал он. – Акира соскучился по тебе.

– Да, – согласилась Аканэ. – Я тоже по нему скучала.

Она смотрела в окно и думала о том, что жизнь — это действительно театр. И её роль — роль жены гения, матери его детей и его единственной слабости — была самой сложной и самой прекрасной из всех, что ей доводилось играть. Она больше не была синей птицей в клетке. Она была самой клеткой, внутри которой билось сердце человека, ставшего её миром.

– Таики-сан, – позвала она тихо.

– Да, любимая?

– Ты ведь знаешь, что я никогда больше не убегу?

Таики посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение промелькнула та самая уязвимость, которую он скрывал от всего мира.

– Знаю. Потому что бежать тебе больше некуда. Весь твой мир — здесь.

Машина скрылась в темноте туннеля, увозя их прочь от чужих взглядов, в их общую, добровольную тьму, где не было места ни Акве, ни Кане, ни прошлой боли. Только они двое и симфония их странной, изломанной любви, которая для них одних звучала как самая прекрасная музыка в мире.