← Назад к обзору

Моя любовь

Двойное биение в ритме надежды

Лондонская зима в этом году казалась бесконечной, но в доме Фернандесов в Кобхэме она больше не ощущалась ледяной. В гостиной пахло хвоей, имбирным печеньем и тем особым, неуловимым ароматом уюта, который появляется только там, где живет любовь. Мия, которой уже исполнилось два года, увлеченно пыталась нарядить золотистого ретривера в свой розовый шарф. Собака терпеливо вздыхала, а Энцо, сидя на ковре, снимал этот процесс на телефон, и его смех заполнял всё пространство.

Аврора наблюдала за ними, прислонившись к дверному косяку. Она чувствовала себя странно. Это была не та удушающая тошнота, которая преследовала её с Мией, а некая глубокая, пульсирующая тяжесть внизу живота и необъяснимая сонливость. Она уже неделю собиралась сделать тест, но страх — старый, въедливый страх — удерживал её.

– Аврора, иди к нам! – Энцо обернулся, и его глаза мгновенно потеплели. – Посмотри, Мия решила, что Бадди теперь балерина.

– Я вижу, – она улыбнулась, но улыбка вышла бледной.

Энцо мгновенно уловил перемену. Он отложил телефон, поднялся и в два шага оказался рядом. Его руки легли ей на плечи — теплые, надежные. После той поездки в Аргентину и инцидента с сыном он стал невероятно чутким. Он больше не бежал от проблем, он встречал их лицом к лицу, защищая свою маленькую крепость.

– Тебе плохо? Опять желудок? – в его голосе промелькнула паника. Он всё еще винил себя за её тяжелую первую беременность, когда его не было рядом.

– Нет, Энцо. Не совсем. Мне нужно... мне нужно тебе кое-что сказать.

Она вытащила из кармана джинсов узкую полоску. Энцо взял её, нахмурившись, словно пытался расшифровать сложную тактическую схему тренера. Когда до него дошел смысл двух розовых линий, он побледнел, а затем его лицо осветилось такой ослепительной радостью, что Авроре на мгновение стало больно смотреть на него.

– Аврора... – он подхватил её на руки, кружа по кухне. – Боже, Аврора! Еще один? Еще один маленький Фернандес?

– Тише, ты раздавишь меня, – засмеялась она, хотя в уголках глаз заблестели слезы. – Энцо, я боюсь. Ты же помнишь, как это было в прошлый раз. Я боюсь, что мне снова будет так плохо, что я не смогу заботиться о Мие. И твои дети... мы только наладили отношения с твоим сыном. Как он воспримет это?

– Мы справимся, – он опустил её на пол, прижимаясь своим лбом к её. – В этот раз я буду здесь каждую секунду. Я буду держать тазик, я буду готовить тебе этот ужасный пресный бульон, я буду гулять с Мией часами. А дети... они привыкнут. Сын любит Мию, ты же видела. Он поймет, что любви хватит на всех.

Однако реальность оказалась сложнее их радужных надежд. Уже через две недели Аврору накрыло. Это был не просто токсикоз, это была настоящая война организма с самой собой. Она не могла встать с постели, её выворачивало даже от запаха чистой воды. Энцо, верный своему слову, превратился в тень. Он разрывался между тренировками в Кобхэме и спальней, где Аврора лежала бледная, как простыни.

В один из таких вечеров, когда Энцо сидел на краю кровати, обтирая лицо Авроры прохладным полотенцем, она тихо спросила:

– Энцо, а если это снова девочка? Ты не расстроишься? Я видела, как ты смотришь на сына, когда он забивает голы в своей детской лиге. Ты хочешь наследника, который будет жить футболом так же, как ты.

– Глупая, – он поцеловал её в пальцы. – У меня уже есть Мия, которая гоняет мяч по саду лучше любого мальчишки. Мне всё равно, кто там. Главное, чтобы ты выжила в этот раз.

Первое УЗИ было назначено на двенадцатую неделю. Энцо настоял на том, чтобы пойти вместе. Он сидел в кабинете врача, вцепившись в руку Авроры так, будто от этого зависела его жизнь.

Врач долго водил датчиком по животу, хмурясь и что-то измеряя. Аврора чувствовала, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия.

– Что-то не так? – голос Энцо прозвучал хрипло.

– Напротив, мистер Фернандес, – врач улыбнулся, поворачивая монитор к ним. – Всё очень даже так. Посмотрите сюда. Вот одно сердцебиение... а вот второе.

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер.

– Двое? – прошептала Аврора, чувствуя, как мир начинает вращаться.

– Двойня, – подтвердил врач. – И, судя по всему, они развиваются очень активно.

Энцо смотрел на экран, не мигая. Его рот приоткрылся, а рука, сжимавшая ладонь Авроры, внезапно расслабилась.

– Два... – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Два мальчика, Аврора. Посмотри, врач, это ведь мальчики?

– Пока рано утверждать на сто процентов, но предварительно — да, это два богатыря.

Когда они вышли из клиники, Энцо вел машину в абсолютном молчании. Аврора видела, как он то и дело бросает на неё быстрые, полные восторга и испуга взгляды.

– Два сына, – наконец произнес он, когда они припарковались у дома. – Аврора, ты понимаешь? У нас будет целая команда.

– Я понимаю, что мне будет в два раза хуже, Энцо, – она попыталась пошутить, но голос дрогнул. – Как мы справимся? Мия, твои старшие дети, а теперь еще двое...

– Мы справимся, потому что мы — Фернандесы, – он притянул её к себе, укрывая своим теплом. – Но я обещаю тебе: Мия никогда не почувствует себя лишней. Она всегда будет моей первой принцессой. Даже если у меня будет десять сыновей.

Но страхи Авроры не утихали. Беременность протекала мучительно. К пятому месяцу она почти не выходила из дома. Токсикоз не отпускал, к нему добавились боли в спине и постоянная одышка. Энцо брал Мию на матчи, и фотографии футболиста с дочерью на руках облетели все газеты. Но Аврора видела и другое: как в комментариях люди писали о «наследниках», как фанаты ждали «новых Энцо».

Она видела, как загорелись глаза у старшего сына Энцо, когда он узнал, что у него будут братья.

– Папа, мы будем учить их играть в футбол? – спрашивал мальчик, когда они созванивались по выходным. – Мы создадим свою команду «Фернандес»?

Энцо смеялся, поддакивал, планировал будущее. А Аврора в это время сидела в детской Мии, прижимая к себе дочь, и чувствовала, как внутри растет холодный комок ревности за своего первого ребенка. Ей казалось, что как только родятся мальчики, Мия, эта маленькая копия Энцо с его упрямым характером, станет просто «одной из», а всё внимание отца переключится на будущих чемпионов.

– Он будет любить их больше, Мия, – шептала она, гладя дочь по волосам, пока та спала. – Потому что они — его продолжение в футболе. А мы с тобой... мы просто его слабость.

Однажды вечером, когда Энцо вернулся с поздней тренировки, он застал Аврору плачущей в гостиной.

– Эй, что случилось? Опять болит? Едем в больницу? – он мгновенно опустился перед ней на колени.

– Нет, Энцо. Не болит. Просто... я видела, как ты сегодня разговаривал с сыном по телефону. Ты так воодушевлен этими мальчиками. Ты уже купил им крошечные бутсы. Ты даже Мие столько внимания не уделял, когда я была беременна.

Энцо замер, его лицо медленно залила краска.

– Аврора, ты о чем? Я не был рядом с тобой, когда ты была беременна Мией! Я был в депрессии, я вел себя как идиот. Сейчас я просто пытаюсь всё исправить. Я радуюсь сыновьям, да. Но это не значит...

– Это значит, что они важнее! – выкрикнула она, и её тело содрогнулось от рыданий. – Для тебя футбол — это всё. И сыновья для тебя — это футбол. А Мия... она просто девочка. Она не выйдет на поле «Стэмфорд Бридж» и не забьет гол в финале.

Энцо смотрел на неё долго и серьезно. Затем он поднялся, подошел к шкафу и достал оттуда коробку, которую хранил на самой верхней полке. Он открыл её и вытащил свою медаль чемпиона мира.

– Посмотри на это, – сказал он, кладя холодный металл ей в ладонь. – Весь мир думает, что это мой главный трофей. Но знаешь, о чем я думал, когда стоял на том подиуме в Катаре? Я думал о том, что я потерял тебя. Что я один. Эта медаль не грела меня ни секунды.

Он присел рядом и положил руку на её огромный живот, где толкались двое малышей.

– Мальчики — это круто, Аврора. Мы будем играть, будем беситься. Но Мия... Мия — это моя душа. Ты видела, как она успокаивается только у меня на руках? Это потому, что она чувствует мою боль и мою любовь лучше, чем кто-либо другой. Сын может продолжить мою карьеру, но Мия продолжает моё сердце. Никогда не смей думать, что кто-то в этом мире может быть важнее для меня, чем вы с ней.

Аврора всхлипнула, утыкаясь носом в его плечо. Запах его парфюма и пота успокаивал её лучше любых лекарств.

– Обещаешь? – прошептала она.

– Клянусь, – он крепко прижал её к себе. – В нашем доме не будет лишних. Будет просто очень много Фернандесов.

Роды начались на три недели раньше срока. Это был хаос. Энцо, который обычно сохранял хладнокровие даже в самых напряженных матчах, носился по дому, забыв ключи от машины и сумку с вещами. В больнице он не отходил от Авроры ни на шаг, игнорируя просьбы врачей выйти в коридор.

– Я обещал, что буду здесь, – рычал он на медсестру. – И я никуда не уйду.

Мальчики родились с разницей в пять минут. Матео и Лео. Когда их положили на грудь Авроре, она почувствовала невероятное облегчение — и физическое, и душевное. Тошнота, мучившая её месяцы, исчезла в одно мгновение, сменившись всепоглощающей нежностью.

Энцо стоял рядом, и по его лицу текли слезы. Он смотрел на своих сыновей, но когда в палату ввели Мию, которую привезла няня, он тут же протянул к ней руку.

– Иди сюда, принцесса, – прошептал он. – Посмотри, твои братья приехали.

Мия с опаской подошла к кровати, заглядывая в свертки. Она осторожно потрогала крошечный кулачок Матео.

– Маленький, – серьезно сказала она. – Как кукла.

– Да, – Энцо подхватил её и усадил к себе на колено. – Теперь ты самая главная. Ты будешь учить их всему. Будешь присматривать за ними, ладно?

Мия важно кивнула, и в этот момент Аврора поняла, что её страхи были напрасными. Энцо не делил любовь, он её умножал.

Первые месяцы дома были испытанием на прочность. Двое младенцев и активная двухлетка — это был рецепт для катастрофы. Но Энцо проявил себя как настоящий капитан. Он вставал по ночам к мальчикам, менял подгузники, а утром, перед тренировкой, успевал поиграть с Мией в её любимое «чаепитие».

Старший сын Энцо приехал познакомиться с братьями через месяц. Аврора очень боялась этой встречи, помня случай у бассейна. Но мальчик изменился. Терапия и долгие разговоры с отцом принесли плоды. Он вошел в детскую тихо, неся два крошечных футбольных мяча.

– Привет, пап, – он обнял Энцо, а затем подошел к Авроре. – Привет. Можно посмотреть?

– Конечно, – Аврора подвинулась, давая ему место.

Он долго смотрел на спящих близнецов, а затем перевел взгляд на Мию, которая вцепилась в ногу Энцо.

– Мия, хочешь играть? – спросил он, протягивая ей один из мячей. – Я научу тебя пасовать. Папа сказал, что ты уже почти профи.

Мия просияла. Она схватила мяч и потащила брата в коридор.

– Видишь? – Энцо подошел к Авроре и обнял её за талию. – Я же говорил.

– Ты был прав, Энцо. Как всегда.

– Не всегда, – он вздохнул, глядя на своих детей. – Я совершил много ошибок. Но эти трое... и ты... вы — мой лучший матч. Моя победа в овертайме.

Прошло полгода. Жизнь вошла в свою колею. Энцо вернулся в отличную форму, его признали лучшим игроком месяца в АПЛ. Награждение проходило на стадионе.

Аврора стояла в туннеле, держа на руках одного из близнецов, а няня — другого. Мия, одетая в пышное платье и крошечные бутсы, нетерпеливо подпрыгивала рядом.

– А теперь, – объявил диктор, – лучший игрок месяца — Энцо Фернандес!

Энцо вышел на поле под оглушительный рев трибун. Он принял награду, поблагодарил команду, а затем жестом позвал свою семью.

Аврора вышла на свет, щурясь от вспышек. Энцо тут же забрал у неё Матео, а другой рукой подхватил Мию. Они стояли в центре поля — звезда мирового футбола, его красавица-жена и трое их детей. Весь стадион скандировал его имя, но Энцо смотрел только на них.

В какой-то момент Мия, устав от шума, начала капризничать и тянуть ручки к отцу. Энцо, не раздумывая, передал награду судье, перехватил дочь поудобнее и прижал её к своей груди, что-то шепча ей на ухо. Она мгновенно затихла, положив голову ему на плечо.

Фотографы щелкали затворами, фиксируя этот момент: великий полузащитник, игнорирующий свой трофей ради того, чтобы успокоить маленькую дочь, в то время как его сыновья-близнецы мирно сопели на руках у матери и няни.

Вечером, когда дом наконец погрузился в тишину, Аврора и Энцо сидели на террасе.

– Знаешь, – начала Аврора, глядя на звезды. – Я до сих пор иногда не верю, что всё это правда. После того, как я умоляла тебя приехать, когда мне было так плохо... я думала, что мы никогда не будем по-настоящему счастливы. Что твое прошлое всегда будет стоять между нами.

– Прошлое — это просто урок, – Энцо притянул её к себе. – А реальность — это то, что мы строим каждый день. Я знаю, что я не идеален. Я знаю, что иногда я слишком сильно давлю на сына или слишком сильно опекаю Мию. Но я учусь.

– У тебя неплохо получается, капитан.

– Еще бы, – он ухмыльнулся. – С такой группой поддержки у меня нет шансов на проигрыш.

В этот момент из детской раздался двойной плач — мальчики проснулись одновременно, требуя внимания. Энцо вздохнул, но в этом вздохе не было усталости, только бесконечное терпение.

– Твоя очередь? – спросила Аврора с улыбкой.

– Моя, – он поднялся, потягиваясь. – Пойду успокаивать будущую сборную Аргентины. А ты отдыхай. Ты совершила подвиг, выносив этих двоих.

Он ушел, и через минуту плач сменился его тихим, размеренным голосом. Аврора сидела в темноте, слушая, как её муж разговаривает с сыновьями, и чувствовала, как внутри неё окончательно воцаряется мир.

Больше не было страха быть «лишней». Не было токсикоза души. Была только эта бесконечная, шумная, сложная и невероятно прекрасная жизнь Фернандесов. Жизнь, где любовь не имела границ, а каждый ребенок был самым важным игроком в команде своего отца.

Аврора встала и пошла в детскую. Она знала, что сейчас увидит: Энцо, сидящего в кресле с обоими мальчиками на руках, и Мию, которая наверняка уже пробралась к ним и устроилась в ногах у отца. И это была самая красивая картина, которую она когда-либо видела.

– Мы дома, – прошептала она, входя в комнату.

Энцо поднял на неё глаза и улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставила её сердце разбиться, а теперь заставляла его биться с новой силой.

– Мы дома, – повторил он. – Навсегда.