← Назад к обзору

может ли быть шанс?

Танцы на битом стекле

Школа Ист-Хайленд всегда была местом, где слухи распространялись быстрее, чем пожар в сухом лесу. Но в этот понедельник воздух в коридорах казался наэлектризованным до предела. Тишина, наступавшая всякий раз, когда Кэсси Ховард проходила мимо очередной группы учеников, была не просто неловкой — она была тяжелой, почти осязаемой.

Нейт Джейкобс шел рядом с ней. Его рука не просто лежала на её талии; он прижимал её к себе так, словно заявлял права на каждый её вдох. В его походке больше не было той нервной агрессии, которая пугала окружающих последние недели. Теперь это была холодная, уверенная поступить хищника, который вернул себе свою территорию.

Для Кэсси это ощущалось иначе. Раньше, когда они тайно встречались, она чувствовала себя воровкой, дрожащей от каждого шороха. Теперь же, под прицелом сотен глаз, она ощущала странное, почти религиозное спокойствие. Она больше не была «той блондинкой, которая предала подругу». Она была женщиной, ради которой самый опасный парень в городе встал на колени. И это знание давало ей силу, о которой она раньше не смела и мечтать.

– Дыши, Кэсс, – тихо произнес Нейт, склонившись к её уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив её сердце пропустить удар. – Пусть смотрят. Они смотрят на нас, потому что мы — единственное настоящее, что есть в этом фальшивом здании.

– Я в порядке, – ответила она, и, к её собственному удивлению, голос не дрогнул. – Мне плевать на них.

Они остановились у центральной лестницы, где обычно собиралась элита школы. И там, в окружении своей свиты, стояла Мэдди.

На мгновение время замерло. Мэдди Перес выглядела безупречно: острые стрелки, идеальный контур губ и взгляд, способный превратить человека в пепел. Она смотрела на их переплетенные руки, и в её глазах на секунду промелькнуло нечто, похожее на искру истинной боли, прежде чем она надела свою привычную маску ледяного презрения.

– О, посмотрите-ка, – голос Мэдди прорезал тишину, как бритва. – Мусорный бак официально нашел свою крышку. Это так трогательно, что меня сейчас стошнит.

Нейт даже не замедлил шаг. Он посмотрел на Мэдди так, словно она была назойливым насекомым, случайно попавшим в поле его зрения.

– Привет, Мэдди, – сухо бросил он. – Выглядишь... как обычно.

Это безразличие ударило по Мэдди сильнее, чем любое оскорбление. Она привыкла быть центром его ярости, его страсти, его ненависти. Но быть для него никем? Это было невыносимо.

– Ты серьезно, Нейт? – она сделала шаг вперед, преграждая им путь. Её свита замерла за спиной. – Ты променял меня на это? На девчонку, которая рыдает в туалете, если на неё косо посмотрят? Ты же знаешь, что она сломается через неделю. Ты сам её сломаешь.

Кэсси почувствовала, как пальцы Нейта сильнее впились в её бок. Она ожидала, что он взорвется, но он лишь слегка улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Кэсси теперь по коже бежали мурашки.

– Ты ошибаешься, Мэдди, – сказал он спокойно. – Кэсси сильнее, чем ты когда-либо была. Потому что она умеет любить по-настоящему, а не играть в игры. А теперь дай нам пройти.

Они прошли мимо неё, оставив Мэдди стоять посреди коридора под шепот толпы. Кэсси чувствовала, как внутри неё разливается ядовитый восторг. Она победила. Впервые в жизни она не была «второй».

Но Мэдди Перес не умела проигрывать красиво.

Второй урок был отменен, и в коридорах стало свободнее. Нейт отошел к своему шкафчику, когда Кэсси задержалась в библиотеке. Он не ожидал увидеть Мэдди так скоро, но она возникла перед ним, словно из ниоткуда, когда он закрывал дверцу.

– Нам нужно поговорить, – сказала она, привалившись к соседнему шкафчику. Её поза была расслабленной, вызывающей. Она расстегнула верхнюю пуговицу своей кофточки, обнажая линию ключиц.

– Нам не о чем говорить, Мэдди, – Нейт попытался пройти мимо, но она преградила ему путь, положив руку ему на грудь.

– Неужели? – она придвинулась ближе, так что он почувствовал запах её духов — тяжелый, пряный аромат, который когда-то сводил его с ума. – Ты можешь врать всему миру, Нейт. Можешь врать этой маленькой дурочке. Но не мне. Ты любишь хаос. Ты любишь, когда искрит. А с ней... с ней ты просто затухнешь.

– Ты ничего не понимаешь, – он попытался убрать её руку, но она вцепилась в его рубашку.

– Я понимаю всё, – прошептала Мэдди, поднимаясь на цыпочки. Её губы были в сантиметре от его уха. – Ты скучаешь по тому, как мы ссорились до крови, а потом мирились так, что стены дрожали. Кэсси никогда не даст тебе этого. Она слишком... пресная. Слишком правильная. Тебе станет скучно через месяц, и ты приползешь ко мне. Так зачем ждать?

Она провела ладонью по его шее, запуская пальцы в волосы на затылке. Это был отработанный жест, её коронный прием. Она знала каждое слабое место на его теле, каждую реакцию.

– Вспомни ту ночь в отеле, Нейт, – её голос стал низким, хриплым. – Вспомни, как ты смотрел на меня. Ты никогда не посмотришь так на неё. Давай просто закончим этот цирк. Пойдем ко мне сегодня.

Нейт замер. На мгновение старые инстинкты вспыхнули в нем. Мэдди была его привычкой, его наркотиком, его зоной комфорта в мире насилия. Но потом он вспомнил глаза Кэсси вчера вечером на коленях под дождем. Он вспомнил ту тьму, которую он сам в ней разбудил, и ту преданность, которая граничила с безумием.

Он резко перехватил запястье Мэдди и отстранил её от себя. Его взгляд стал таким холодным, что Мэдди невольно вздрогнула.

– Ты права в одном, Мэдди, – произнес он, и в его голосе не было ни капли прежней страсти. – С тобой никогда не было скучно. Но с тобой я всегда чувствовал себя так, будто я должен постоянно воевать, чтобы меня заметили. А Кэсси...

Он сделал паузу, и на его лице появилось выражение, которое Мэдди никогда раньше не видела. Это было нечто среднее между нежностью и фанатизмом.

– Кэсси отдала мне свою душу, – продолжил он. – Она стала монстром ради меня. Она уничтожила себя, чтобы быть со мной. И это... это возбуждает меня больше, чем любые твои игры. Ты просто хочешь, чтобы тебя боготворили, Мэдди. А Кэсси сама сделала из меня бога. Разницу чувствуешь?

Мэдди отшатнулась, её лицо побледнело.

– Ты болен, Нейт, – прошипела она. – Вы оба больные на всю голову.

– Возможно, – он пожал плечами. – Но мы счастливы в своей болезни. А ты... ты просто злишься, потому что твой любимый трофей нашел себе другого владельца. Больше не подходи ко мне. И не смей трогать её. Если я узнаю, что ты хоть слово ей сказала... поверь, я забуду, что когда-то считал тебя своей девушкой.

Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Мэдди осталась стоять у шкафчиков, её руки дрожали от ярости и унижения. Она видела, как он подошел к Кэсси в конце коридора, как он обнял её за плечи, и как Кэсси, почувствовав его, расцвела в улыбке.

Это было не то воссоединение, которое Мэдди планировала разрушить. Это было нечто более глубокое и страшное.

На обеде они сидели за своим обычным столом, но атмосфера вокруг них была как в центре урагана. Все вокруг шептались, указывали пальцами, но никто не решался подойти. Кэсси ела свой салат, чувствуя на себе взгляд Нейта.

– Она подходила к тебе, да? – спросила она, не поднимая глаз.

Нейт замер с пластиковой вилкой в руке.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую её запах на твоей рубашке, – Кэсси подняла взгляд, и Нейт увидел в нем ту самую новую, пугающую искру. – Она пыталась вернуть тебя.

– Пыталась, – честно ответил он. – И потерпела неудачу.

– Что она делала? – Кэсси подалась вперед, её глаза сузились. – Она трогала тебя? Она целовала тебя?

Нейт почувствовал, как внутри него снова рождается то самое извращенное удовольствие. Раньше ревность Кэсси была жалкой, слезливой. Теперь она была хищной.

– Она пыталась, Кэсс. Но для меня это было как... как будто ко мне прикасается незнакомка. У меня внутри ничего не дрогнуло.

Кэсси протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Её ногти слегка впились в его кожу.

– Хорошо, – прошептала она. – Потому что ты мой, Нейт. Ты сам это сказал. И если я увижу её рядом с тобой еще раз... я не буду плакать. Я просто сделаю так, что ей будет нечем тебя соблазнять.

Нейт рассмеялся — громко, искренне, привлекая внимание всей столовой. Он наклонился и поцеловал её ладонь.

– Моя маленькая психопатка, – выдохнул он. – Я обожаю тебя.

В этот момент в столовую вошла Мэдди. Она видела эту сцену: Нейта, целующего руку Кэсси, и Кэсси, которая смотрела на неё через всё помещение с торжествующей, почти безумной улыбкой. Мэдди поняла, что проиграла не просто битву. Она проиграла войну за душу Нейта, потому что Кэсси Ховард согласилась на условия, которые сама Мэдди всегда презирала — полную, абсолютную потерю себя в другом человеке.

После уроков они вышли на парковку. Ветер трепал волосы Кэсси, и она чувствовала себя так, будто парит над землей.

– Поедем ко мне? – спросил Нейт, открывая ей дверцу машины. – Родителей не будет до завтра.

– Нет, – Кэсси покачала головой, и в её глазах промелькнул лукавый огонек. – Давай поедем к тому обрыву. Я хочу, чтобы мы были только вдвоем. Без стен, без прошлого.

Нейт кивнул, и они сорвались с места, оставляя позади здание школы, которое за этот день стало свидетелем их окончательного превращения.

Когда они приехали на место, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Они стояли у края, глядя на город внизу.

– Ты не жалеешь? – вдруг спросил Нейт, обнимая её сзади. – О том, что произошло сегодня? О том, что теперь все знают?

Кэсси повернулась в его руках, обвивая его шею.

– Я жалею только об одном, Нейт, – она прижалась своим лбом к его. – О том, что мы потеряли столько времени на ложь. Сегодня в школе я впервые почувствовала, что я на своем месте. Рядом с тобой.

– Даже если весь мир будет против нас? – он пристально посмотрел ей в глаза.

– К черту мир, Нейт, – она притянула его для поцелуя. – У нас есть наш собственный. И в нем я — твоя королева, а ты — мой король. Даже если наш замок построен на костях и пепле.

Нейт накрыл её губы своими, и в этом поцелуе было всё: их общая боль, их сумасшествие и та темная, неразрывная связь, которую они наконец-то приняли. Внизу шумел город, где-то там Мэдди Перес заливала свое горе текилой, а Лекси Ховард писала очередную пьесу о разрушенных жизнях.

Но здесь, на вершине холма, в лучах заходящего солнца, существовали только они двое. Два сломленных человека, которые нашли друг друга в обломках собственной реальности. И это было по-настоящему. Это было честно. И это было начало конца, который они оба ждали с таким нетерпением.

– Я никогда не отпущу тебя, – прошептал Нейт, отстраняясь на мгновение.

– А я никогда не уйду, – ответила Кэсси, и в её взгляде он увидел ту самую бездну, которую он так долго искал.

Они сели в машину, и когда фары разрезали сумерки, стало ясно: возврата к прежним жизням больше нет. Они вошли в это пламя вместе, и теперь им оставалось только одно — гореть до самого конца, наслаждаясь каждым мгновением этого прекрасного и ужасного пожара.