← Назад к обзору

My baby

Шёпот старых стен и новые клятвы

– Вика, если ты сейчас же не выключишь этот перфоратор, я клянусь, я засуну его тебе в... очень глубокое и темное место! – Голос Адель, пронзительный и звонкий, долетел из глубины новой квартиры, перекрывая строительный шум.

Вика, стоявшая на стремянке в черной кепке, козырек которой был привычно повернут назад, нажала на кнопку выключения. В ушах еще звенело, а пыль медленно оседала на её татуированные руки. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив серый след.

– Адель, солнце, я вешаю полку для твоих кубков. Ты сама ныла три дня, что они пылятся в коробках, – спокойно отозвалась Вика, спускаясь вниз.

Прошёл год. Их жизнь изменилась до неузнаваемости, хотя шрамы прошлого всё еще иногда ныли на погоду. Старая сталинка осталась позади — Катя, проявив свои недюжинные таланты в юридических хитросплетениях и инвестициях, помогла им выгодно продать ту недвижимость и вложиться в просторную пятикомнатную квартиру в тихом, но престижном районе. Теперь у каждой пары было по две комнаты, а огромная гостиная с панорамными окнами стала местом силы для всей компании.

– Я ныла, когда было десять утра, а сейчас восемь вечера, и у меня через час важный созвон с хореографами из Питера! – Адель влетела в комнату, на ходу завязывая свои непослушные черные кудри в тугой узел.

Она повзрослела. В девятнадцать лет она была дерзким подростком с пирсингом, а в двадцать — стала востребованным танцором и совладелицей собственной студии, которую они тогда отстояли. Пирсинг в губе и брови остался, но теперь он сочетался с дорогими спортивными костюмами и уверенным взглядом профессионала.

Вика подошла к ней, обнимая за талию и игнорируя протестующий возглас о «пыльной одежде».

– Прости. Я увлеклась. Хотела сделать сюрприз к твоему возвращению, – Вика мягко коснулась губами её виска. – Как прошел день в зале?

– Вымоталась, – Адель мгновенно обмякла, прислонившись к плечу Вики. – Дети — это ангелы, пока их не больше пяти. Когда их двадцать, это стихийное бедствие. Но мы поставили финал для конкурса.

– Ты молодец, – прошептала Вика.

Она сама за этот год тоже не сидела на месте. Уйдя из «районных дел», Вика открыла небольшую мастерскую по тюнингу мотоциклов. Оказалось, что её спокойствие и железная хватка идеально подходят для работы с металлом. Её уважали в байкерской тусовке не за то, кем она была раньше, а за то, какие моторы выходили из-под её рук.

Дверь в квартиру хлопнула, и послышался знакомый тяжелый топот. Ира ворвалась в гостиную, неся в руках два огромных пакета из супермаркета. Её светлые волосы были подстрижены еще короче, чем раньше, а на лице сияла широкая улыбка.

– Народ, я купила стейки! Катя сказала, что если я еще раз притащу домой шаурму, она заставит меня неделю есть только брокколи. Я не готова к таким жертвам ради своего здоровья!

Следом за ней вошла Катя. Она выглядела как само воплощение элегантности: кашемировое пальто, аккуратные ботинки и неизменный планшет в руках. Татуировка над левой бровью теперь смотрелась не как метка «пацанки», а как стильный акцент уверенной в себе женщины.

– Ира, я сказала, что брокколи — это полезно, а не наказание, – мягко поправила она, снимая пальто. – Но стейки — это хороший компромисс.

– Привет, котенок, – Ира тут же оказалась рядом, забирая у Кати сумку и целуя её в щеку.

За этот год Ира, которую раньше все звали «Деревом», превратилась в надежную опору для их маленького сообщества. Она работала начальником охраны в крупном торговом центре — работа легальная, денежная и, что самое главное, позволяющая ей законно применять свою силу, когда это требовалось. Но дома она оставалась всё тем же преданным и иногда неуклюжим защитником для Кати.

– Ну что, семейный ужин? – Вика улыбнулась, глядя на друзей. – Я сейчас только душ приму и помогу с мясом.

Через час кухня наполнилась ароматом жареного мяса и звуками неспешного разговора. Это были те моменты, ради которых они прошли через огонь и воду. Но жизнь «пацанок», даже бывших, редко обходится без происшествий.

Телефон Иры, лежавший на столе, завибрировал. Она взглянула на экран, и её лицо мгновенно изменилось. Веселье исчезло, сменившись тем самым холодным выражением, которое Вика знала слишком хорошо.

– Что там? – коротко спросила Вика, откладывая вилку.

– Макс, – Ира вывела звонок на громкую связь.

– Ира... Вика... вы слышите? – Голос Макса дрожал, на фоне слышались крики и звук бьющегося стекла. – Они здесь. На базе. Серый вышел.

В комнате повисла тяжелая тишина. Серый. Тот самый, которого они посадили год назад.

– Как вышел? – Вика подалась вперед. – Ему давали три года.

– УДО или адвокаты, я не знаю! – кричал Макс. – Он пришел не один. С ним какие-то отморозки, они крушат всё. Сказали, что если вы не приедете на «Пустырь» через час, они сожгут мастерскую Вики и студию Адель. Они уже знают, где вы живете, девчонки!

– Мы вызываем полицию, – Катя уже тянулась к телефону, но Ира перехватила её руку.

– Кать, полиция приедет, оформит протокол и уедет. А они вернутся ночью и бросят в окно коктейль Молотова. Ты же знаешь Серого. Он не успокоится, пока не почувствует, что «отомстил».

– Ира права, – Вика встала, её движения стали резкими и точными. – Это хвосты, которые мы не обрубили до конца. Если мы не решим это сейчас, нашей новой жизни конец.

– Я иду с вами, – Адель вскочила со стула.

– Нет, – Вика отрезала это так, что возражать было бесполезно. – Адель, ты и Катя остаетесь здесь. Заприте все замки. Ира, бери ключи от внедорожника.

– Вика, пожалуйста... – Катя посмотрела на Иру глазами, полными слез. – Вы обещали. Больше никаких драк.

Ира подошла к ней и крепко обняла, вдыхая запах её волос.

– Мы не будем драться, котенок. Мы просто закроем этот вопрос. Навсегда. Обещаю.

Когда внедорожник Вики вылетел со двора, в салоне царило молчание. Вика крутила руль, её глаза за козырьком кепки превратились в две ледяные щелки.

– У тебя есть что-нибудь? – спросила она Иру.

– Монтировка под сиденьем и травмат в бардачке. Всё легально, – Ира проверила обойму. – Но я надеюсь, до этого не дойдет.

– Дойдет, – Вика переключила передачу. – Серый не для разговоров пришел.

«Пустырь» за год не изменился. Всё тот же битый бетон, ржавая арматура и запах запустения. В свете фар они увидели две машины и группу людей. В центре стоял Серый. Он выглядел старше, злее, с глубоким шрамом через всю щеку.

Вика и Ира вышли из машины синхронно. Они не прятались, не крались. Они шли в полный рост, как люди, которым больше нечего бояться.

– О, явились королевы! – Серый сплюнул под ноги. – Ну что, как там жизнь в центре? Сладко спится на мягких кроватях?

– Серый, ты совершаешь ошибку, – Вика остановилась в пяти метрах от него. – Ты только вышел. Хочешь обратно?

– Я хочу свое вернуть! – взревел он. – Вы меня сдали! Вы меня жизни лишили на год! Теперь я лишу жизни всё, что вам дорого. Где ваши девки? Где та кудрявая и та с татухой? Мы сначала с ними пообщаемся...

Ира сделала шаг вперед, и воздух вокруг неё словно закипел.

– Если ты еще раз откроешь рот в их сторону, я вырву тебе язык, – её голос был тихим, но от него у парней за спиной Серого дрогнули колени.

– Смело, Дерево, – Серый достал нож. – Но нас больше. Пацаны, кончай их!

Двое парней рванулись к Ире, но она встретила их так, как умела только она. Первый удар пришелся в челюсть, отправляя противника в глубокий нокаут, второго она просто перебросила через плечо, впечатывая в бетон.

Вика тем временем столкнулась с самим Серым. Он размахнулся ножом, но Вика, чьи рефлексы были отточены годами работы с тяжелым железом, просто перехватила его руку. Раздался хруст костей.

– Ты отстал от жизни, Серый, – Вика вывернула его руку, заставляя парня взвыть от боли и упасть на колени. – Мы за этот год научились не только бумажки подписывать. Мы научились защищать то, что любим.

Она прижала его лицом к холодному бетону, надавливая коленом на позвоночник.

– Слушай меня внимательно, – прошептала Вика ему в самое ухо. – Сейчас ты заберешь своих шестерок и исчезнешь. Если я увижу тебя в радиусе километра от нашего дома, студии или мастерской — я не буду звонить в полицию. Я вспомню всё, чему меня учили на этих улицах. Ты меня понял?

– Понял... понял... пусти! – прохрипел Серый.

Вика оттолкнула его. Ира уже стояла над остальными, которые даже не пытались подняться.

– Уматывайте, – бросила Ира, вытирая костяшки пальцев салфеткой.

Когда машины Серого скрылись в темноте, Ира посмотрела на Вику.

– Думаешь, подействует?

– Подействует, – Вика поправила кепку. – Такие, как он, понимают только язык силы. Мы показали ему, что мы не «неженки из центра». Мы всё те же. Просто теперь у нас есть за что бороться.

Они вернулись домой через два часа. В квартире горел свет. Как только ключ повернулся в замке, Катя и Адель выбежали в прихожую.

– Живые! – Адель бросилась к Вике, ощупывая её лицо. – Кровь? Это твоя?

– Нет, не моя, – Вика обняла её, чувствуя, как уходит напряжение. – Всё закончилось, Адель. Больше никто не придет.

Ира подошла к Кате, которая стояла бледная, прислонившись к стене.

– Кать... прости. Пришлось немного... по старинке, – Ира виновато опустила голову.

Катя молча подошла к ней, взяла её руки в свои и начала внимательно осматривать сбитые костяшки.

– Я знала, что так будет, – тихо сказала Катя. – Я не сержусь. Главное, что вы вернулись.

Она подняла глаза на Иру, и в них была такая безграничная любовь и принятие, что Ира почувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

– Пойдемте ужинать, – скомандовала Катя, вытирая слезу. – Стейки остыли, но у нас есть микроволновка и целая жизнь впереди.

Они сидели в своей огромной гостиной, пили чай и смотрели на огни ночного города за окном. Прошлое в последний раз попыталось укусить их за пятки, но зубы обломались о ту силу, которую они создали вместе.

– Знаешь, Вик, – сказала Адель, уютно устроившись под боком у своей девушки. – Я сегодня поняла одну вещь.

– Какую?

– Мы больше не пацанки. Мы — семья. А семья — это когда ты готов стать зверем, чтобы защитить свой покой, но при этом остаешься человеком для тех, кто внутри этого покоя.

Вика улыбнулась, глядя на Иру и Катю, которые о чем-то тихо шептались на диване напротив.

– Ты права, – ответила Вика. – Мы стали сильнее, потому что нам есть что терять.

В ту ночь они спали крепко. Старые стены новой квартиры хранили их сон, а шёпот города больше не казался угрожающим. Они отвоевали свое право на счастье — не кулаками, а верностью самим себе и друг другу. И какой бы ни была следующая глава их жизни, они знали: вместе они справятся с любым перфоратором, любым застройщиком и любым призраком из прошлого.

Потому что искры на асфальте давно превратились в ровное, теплое пламя домашнего очага, которое не погасить никаким ветрам.