На границах времён
Печать тернового венца
Воздух между ними задрожал, словно тонкое оконное стекло под напором ураганного ветра.
Курогане Кира не сделала ни единого движения, но давление ее незримой ауры возросло десятикратно. Лампы дневного света под высоким потолком лазарета издали жалобный треск; спирали накаливания внутри стеклянных колб вспыхнули багрово-фиолетовым пламенем и лопнули, осыпав пол дождем мельчайших хрустальных искр. Единственным источником освещения осталась старая керосиновая лампа на подоконнике, отбрасывавшая на побеленные стены уродливые, пляшущие тени.
Кайен Кросс стоял непоколебимо. Его поза казалась расслабленной, почти небрежной, но Кира своим древним зрением видела каждую натянутую струну в теле смертного. Его пальцы, лежавшие на рукояти спрятанного в складках белого халата складного клинка, были готовы рассечь пространство за десятую долю секунды. Этот человек убивал Чистокровных. В его ауре чувствовался въевшийся в саму костную ткань пепел сожженных бессмертных.
– Ты храбр, человек, – негромко произнесла Кира, и в тишине полуразрушенной комнаты ее голос прозвучал как перестук ледяных кристаллов. – Или глуп настолько, что перестал отличать смелость от похоронного марша.
– Я всего лишь отец, который не привык отдавать своих детей на растерзание скучающим монархам, – ровно отозвался Кайен. В его глазах без стекол очков не осталось ни тени клоунады — лишь ледяная синева замерзшего озера. – Вы получили кровь Курана, мисс Курогане. Ваше Сердце Зари временно успокоилось. Что привело вас в эту палату? Желание потешить гордыню видом агонии обращенного?
– Гордыню? – Кира сделала шаг вперед.
Ягари Тога, все еще сжимавший ружье онемевшими пальцами, инстинктивно дернулся, но не смог сдвинуться с места ни на дюйм: морозная мгла, струившаяся от подола ее шелкового платья, намертво сковала его сапоги с плитами пола.
– Мне нет дела до гордыни существ, которые выдумали свои законы на обломках истинного величия, – продолжала Чистокровная, обходя Кайена сбоку так плавно, словно плыла над землей. Ее длинные смоляные волосы с ослепительно-белыми концами разметались по воздуху, не подчиняясь законам земного притяжения. – Я пришла посмотреть на дефект. На то, как выродилась кровь древних охотников.
Она остановилась у изголовья кушетки.
Зеро Кирию хрипел. Его тело билось о ремни с такой силой, что металлические петли на ножках кровати гнулись. Кожа на его шее вокруг татуировки вздулась черными волдырями; яд Чистокровной Шизуки Хио, распаленный резонансом первородной силы Киры, выжигал остатки его человеческого разума. Из-под налитых кровью век катились слезы пополам с сукровицей.
– Он почти там, – Кира склонилась над юношей. Кончики ее белых прядей коснулись обнаженной ключицы охотника, и Зеро забился в беззвучном крике — морозная сила обожгла его плоть сильнее раскаленного железа. – Еще несколько часов, и скорлупа окончательно треснет. Останется лишь голодная утроба уровня «Е». Вы назовете это трагедией, пустите ему серебряную пулю в затылок и положите в безымянную могилу. Как банально.
– Отойди от него, чудовище... – прохрипел Ягари, и жилы на его шее вздулись от чудовищного усилия, с которым он пытался преодолеть сковавший его паралич. – Ты ничего не знаешь о том, через что прошел этот мальчик!
Кира медленно повернула к одноглазому ветерану голову. Ее обсидиановые глаза, абсолютно черные, без дна и предела, на мгновение вспыхнули багровым ободком — отголоском эссенции Канаме.
– Я знаю о боли больше, чем вся ваша Ассоциация вместе взятая, смертный обрубок, – процедила она ледяным тоном. – Я видела, как ваши предки ползали на коленях, вымаливая у нас капли крови, чтобы обрести силу защитить свои скотные дворы. Вы создали Охотников из нашей собственной плоти. Вы вывели породу псов, способных грызть хозяев, но забыли, что пес, вкусивший плоти волка, сам становится дичью.
Она вновь перевела взгляд на Зеро.
Юноша внезапно затих. Его взгляд, мутный, лихорадочный, встретился с ее обсидиановой бездной. В этой бездне не было сострадания. Не было жалости. Но не было и той слепой, садистской жажды мучительства, которую он видел в глазах Шизуки Хио в ту роковую ночь, когда погибла его семья.
Там был абсолютный, леденящий порядок. Закон, существовавший до того, как мир раскололся на людей и вампиров.
– Ты ненавидишь вампиров, щенок, – Кира медленно подняла тонкую бледную ладонь. – Но каждая клетка твоего тела жаждет нашей эссенции. Твой пожранный в утробе близнец дал тебе силу вместить яд, который убил бы сотню других людей. Ты — живой парадокс. Оружие, обращенное против самого себя.
– Убей... меня... – сдавленно выдохнул Зеро сквозь стальной загубник. В его фиолетовых глазах на долю секунды блеснуло человеческое отчаяние. – Если ты...