← Назад к обзору

на границе чувств

Осколки зеркального завтра

Машина Нэйта стояла у обочины, мотор тихо урчал, заполняя салон едва уловимой вибрацией. Кэсси смотрела в лобовое стекло на знакомый дом своей матери. Краска на почтовом ящике немного облупилась, а на лужайке всё еще валялся забытый кем-то садовый шланг. Это выглядело так обыденно, так приземленно и так недосягаемо.

– Ты уверена? – голос Нэйта был хриплым. Он не спал всю ночь, и под его глазами залегли глубокие тени.

Кэсси медленно повернула голову. Его руки всё еще сжимали руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. В его взгляде не было ярости — только выжженная пустыня и мольба, которую он отчаянно пытался скрыть за маской привычного самообладания.

– Да, Нэйт. Мне нужно время. Месяц. Может быть, больше. Я не могу дышать в твоей спальне, я не могу дышать в твоей машине. Я везде вижу либо тебя, либо тень Мэдди, либо ту версию себя, которую я ненавижу.

– Я же сказал, что изменюсь, – он подался к ней, и в салоне стало тесно от его присутствия. – Кэсс, я дам тебе всё пространство мира. Останься в моем доме, я уеду в отель. Только не уходи к ним. Они заставят тебя ненавидеть меня. Они промоют тебе мозги своей моралью.

Кэсси горько усмехнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Моя семья не «они», Нэйт. Это люди, которых я бросила ради тебя. И если они заставят меня что-то почувствовать, то это будет осознание того, как глубоко я упала.

Она потянулась к ручке двери. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Нэйт дернулся, его рука перехватила её запястье. Не больно, но властно.

– Один месяц, – прошептал он, и его голос сорвался. – Если через тридцать дней ты не вернешься... Кэсси, я не шучу. Я не смогу. Я просто не вывезу это один.

– Перестань меня шантажировать своей болью, – она мягко, но решительно высвободила руку. – Это и есть причина, по которой я ухожу. Прощай, Нэйт.

Она вышла из машины, не оглядываясь. С каждым шагом по бетонной дорожке к крыльцу ей казалось, что с её плеч спадают невидимые слои свинца. Когда дверь открылась и на пороге появилась Лекси — бледная, с книгой в руках и немым вопросом в глазах — Кэсси просто уткнулась ей в плечо и зарыдала. Впервые за долгое время это были не слезы истерики, а слезы возвращения домой.

***

Первая неделя для Нэйта превратилась в затяжной кошмар наяву. Он не вернулся домой. Он поехал в спортзал, где истязал себя до тех пор, пока мышцы не начинали гореть огнем, а перед глазами не расплывались кровавые пятна. Но тишина, встречавшая его в пустой квартире, была страшнее любого физического измождения.

Он сидел на кухне, глядя на забытую розовую заколку Кэсси на столешнице. Она пахла её шампунем — чем-то сладким, похожим на клубнику и ваниль. Этот запах сводил его с ума. Он подносил заколку к лицу, вдыхал аромат и чувствовал, как внутри него что-то с треском ломается.

Мэдди была наркотиком — острым, вызывающим привыкание, разрушительным. Кэсси была воздухом. А когда у тебя забирают воздух, ты не просто страдаешь. Ты задыхаешься.

Он пытался писать ей. Сотни сообщений, которые он удалял, так и не отправив. «Я люблю тебя». «Мне плохо». «Вернись». «Я убью себя». Он понимал, что каждое из них только укрепит её желание бежать. Он заходил в её социальные сети, обновляя страницу каждые пять минут.

На десятый день он увидел фото. Кэсси, Лекси и их мать сидели в кафе. Кэсси была без того тяжелого макияжа, который он так любил. На ней была простая толстовка, волосы собраны в небрежный пучок. Она улыбалась. Не той вымученной, сияющей улыбкой, которую она надевала для него, а настоящей, от которой в уголках глаз собирались мелкие морщинки.

Нэйт швырнул телефон в стену. Экран треснул, паутина трещин перечеркнула её лицо.

– Она счастлива без меня, – прохрипел он в пустоту комнаты. – Ей лучше без меня.

Эта мысль была невыносимой. Его эго, взращенное отцом, требовало, чтобы она чахла, чтобы она умоляла о его внимании. Но его любовь — та новая, уродливая, болезненная любовь — шептала, что он действительно яд.

***

Кэсси сидела на заднем дворе своего дома, подставив лицо робкому утреннему солнцу. Рядом Лекси сосредоточенно что-то писала в блокноте.

– Ты сегодня выглядишь... иначе, – сказала сестра, не отрываясь от записей.

– Как? – Кэсси открыла один глаз.

– Как будто ты снова здесь, – Лекси отложила ручку и посмотрела на неё серьезно. – Не в облаке из страха и попыток угодить Нэйту. Кэсс, я знаю, что тебе тяжело. Я вижу, как ты вздрагиваешь от каждого уведомления на телефоне.

– Я жду, что он сотворит что-то ужасное, – призналась Кэсси, обхватывая колени руками. – Я жду, что он придет сюда с пистолетом или начнет рассылать мои видео. Или... или что он просто умрет. Он так часто говорил об этом, Лекс. Что я его единственная опора.

– Это не любовь, – мягко сказала Лекси. – Это эмоциональный терроризм. Ты не должна быть чьей-то опорой ценой собственного разрушения. Мама рада, что ты вернулась. Она, конечно, не говорит об этом прямо, но она перестала пить вино по вечерам с тех пор, как ты спишь в соседней комнате.

Кэсси вздохнула. Месяц без Нэйта казался ей одновременно и освобождением, и детоксикацией. Её ломало. По ночам она просыпалась от фантомного ощущения его рук на своей талии. Ей не хватало той интенсивности чувств, которую давал только он. Но днем, когда она ходила на каток или просто гуляла с новыми знакомыми из колледжа, куда планировала поступать, она чувствовала, как её личность собирается по кусочкам.

Она познакомилась с парнем по имени Итан — нет, не тем Итаном, другом Кэт, а другим, из секции фигурного катания. Он был простым, смешным и не смотрел на неё как на святую или шлюху. Он смотрел на неё как на талантливую фигуристку.

– Ты зажимаешь плечи на прыжке, – сказал он ей вчера после тренировки. – Боишься упасть?

– Боюсь, что если упаду, некому будет меня поднять, – ответила она тогда, сама не ожидая своей честности.

– А ты попробуй подняться сама, – улыбнулся он. – Это гораздо приятнее, поверь.

Эти слова крутились у неё в голове. Подняться самой. Без Нэйта. Без его одобряющего кивка.

***

Нэйт сидел в своей машине напротив дома Ховардов. Было три часа ночи. Он знал, что это жалко. Он знал, что это поведение сталкера. Но он не мог заставить себя уехать.

Он видел, как в окне Кэсси погас свет два часа назад. Он представлял, как она лежит в своей старой постели, обнимая подушку. Думает ли она о нем? Вспоминает ли она тепло его кожи? Или она уже забыла его, как дурной сон?

Внезапно дверь дома открылась. Нэйт инстинктивно пригнулся, хотя его машина была скрыта в тени деревьев. На крыльцо вышла Кэсси. На ней была длинная футболка и короткие шорты. Она села на ступеньку, глядя на луну.

Нэйт почувствовал, как сердце забилось в горле. Он хотел выйти. Хотел упасть перед ней на колени прямо там, на пыльном асфальте, и умолять о прощении. Но он заставил себя смотреть.

Она достала телефон. Экран осветил её лицо — такое спокойное, такое мирное. Она что-то печатала, чуть улыбаясь. Кому? Этому парню с катка, о котором ему донесли его «информаторы»?

Ярость, холодная и острая, как бритва, полоснула его изнутри. Он сжал руль так, что кожа на нем затрещала. Он хотел уничтожить этого парня. Хотел стереть улыбку с её лица, чтобы она снова смотрела только на него — с ужасом, с обожанием, неважно. Лишь бы смотрела.

Но потом он увидел, как она глубоко вздохнула, потянулась и посмотрела на небо с таким выражением абсолютной свободы, какого он никогда не мог ей дать. И в этот момент Нэйт Джейкобс понял то, что Мэдди пыталась вбить в него годами.

Его любовь — это яд. И если он действительно любит её так, как говорит, он должен позволить ей уйти.

Но он не был героем. Он не был хорошим человеком.

Он завел мотор. Звук разрезал ночную тишину. Кэсси вздрогнула и посмотрела в сторону его машины. Он включил фары, на мгновение ослепив её, а затем резко сорвался с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины.

***

Прошло три недели. Кэсси стояла в коридоре школы, прижимая учебники к груди. Она чувствовала на себе взгляды, но теперь они не ранили её так сильно. Она помирилась с Биби, начала осторожно общаться с Кэт. Мэдди всё еще была для неё закрытой темой, но лед между ними начал подтаивать — по крайней мере, Мэдди больше не пыталась её убить взглядом при каждой встрече.

– Кэсси! – позвал её голос.

Она обернулась. К ней шел Нэйт. Он выглядел ужасно. Похудевший, с ввалившимися щеками, в мятой рубашке. От его привычного лоска не осталось и следа.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, останавливаясь в паре шагов. Он не пытался подойти ближе, и это было странно.

– Нэйт, еще не прошел месяц, – тихо ответила она.

– Плевать на месяц. Я не могу больше ждать. Я... я пришел сказать, что я уезжаю.

Кэсси замерла.

– Куда?

– Подальше отсюда. В другой штат. Отец оставил мне кое-какие дела, которые нужно уладить, и я... я решил, что мне нужно убраться из этого города. И из твоей жизни.

Он посмотрел на неё, и Кэсси увидела в его глазах такую бездонную боль, что её собственное сердце предательски сжалось.

– Ты этого хочешь? – спросила она.

– Нет, – он горько усмехнулся. – Я хочу запереть тебя в подвале и никогда не выпускать. Я хочу, чтобы ты была моей до последнего вздоха. Но я видел тебя той ночью на крыльце. Ты выглядела... живой. А со мной ты просто медленно умирала, Кэсс.

Он сделал шаг вперед, нарушая дистанцию.

– Я никогда не перестану тебя любить. Это мое проклятие. И я знаю, что Мэдди была права — я монстр. Но даже монстры могут иногда поступить правильно.

Он протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, но в последний момент отдернул её.

– Будь счастлива, Кэсси Ховард. Пожалуйста. Сделай так, чтобы мои страдания стоили того.

Он развернулся и пошел прочь по коридору. Его фигура казалась странно маленькой и одинокой в свете люминесцентных ламп.

Кэсси стояла и смотрела ему вслед. Она ждала, что сейчас почувствует триумф. Или облегчение. Или желание догнать его и остановить. Но внутри была только тихая, печальная пустота.

Она знала, что это не конец их истории. Люди типа Нэйта Джейкобса не исчезают просто так. Но сегодня, впервые за долгое время, она не боялась будущего.

– Кэсс? Ты идешь? – Лекси подошла к ней, тронув за плечо.

Кэсси посмотрела на сестру, затем на дверь, за которой скрылся Нэйт.

– Да, – ответила она, и её голос звучал твердо. – Иду.

Она сделала шаг в противоположную от него сторону. Она шла к уроку, к маме, к тренировкам на льду. Она шла к себе. А Нэйт... Нэйт остался позади, как разбитое зеркало, в которое она слишком долго пыталась смотреться, чтобы увидеть в нем красавицу, а видела лишь чудовище, которое сама же и создала.

Шрам на её сердце останется навсегда. Но теперь она знала: шрамы — это не только память о боли. Это доказательство того, что рана затянулась. И что она смогла выжить там, где другие бы сломались.

За окном школы начинался дождь, смывая пыль с дорог и тротуаров. Кэсси улыбнулась своему отражению в стекле. Она больше не была копией Мэдди. Она не была тенью Нэйта. Она была Кэсси Ховард. И этого было более чем достаточно.