← Назад к обзору

на границе чувств

Ледяная корона и эхо одержимости

Полгода — это срок, достаточный для того, чтобы кожа затянулась, но слишком короткий, чтобы нервные окончания перестали реагировать на фантомную боль. Ист-Хайленд жил своей привычной, порочной жизнью, но для Кэсси Ховард время словно разделилось на «до» и «после».

Свет софитов на ледовой арене был ослепительным, почти хирургическим. Кэсси стояла в центре катка, тяжело дыша, а облачко пара вырывалось из её губ, окрашенных помадой цвета «темная вишня». На ней было расшитое кристаллами платье цвета ночного неба, которое подчеркивало каждую линию её тела, ставшего за эти месяцы сухим и тренированным. В её глазах больше не было той влажной, умоляющей мягкости, которая раньше заставляла мужчин хотеть её «спасти». Теперь в них застыл лед, такой же прочный, как тот, по которому она скользила.

– Это было безупречно, Кэсс, – Итан, её партнер по тренировкам и по совместительству парень, которого прочили ей в женихи все подруги, подъехал ближе. Он широко улыбался, его лицо раскраснелось от нагрузки. – Тройной лутц был таким легким, будто ты вообще лишена гравитации. Пойдем выпьем кофе? Я знаю одно место, там делают потрясающий тыквенный латте.

Кэсси медленно повернула голову. Она посмотрела на Итана так, будто он был досадным пятном на безупречной поверхности льда. Её взгляд прошелся по его лицу, задержался на протянутой руке и вернулся к выходу с арены.

– Итан, – её голос был низким, лишенным прежних высоких, истеричных ноток. – Ты хороший фигурист. Но твой латте и твои попытки залезть ко мне под кожу утомляют меня больше, чем шесть часов тренировок. Оставь это для тех, кто еще верит в романтику из ромкомов.

– Да ладно тебе, – Итан попытался рассмеяться, хотя его глаза выдавали обиду. – Я просто хотел быть милым. Ты в последнее время как Снежная королева. Неужели тебе не хочется просто... расслабиться?

Кэсси подъехала к бортику, грациозно перемахнула через него и начала надевать чехлы на лезвия. Она выпрямилась, и её силуэт, окутанный аурой холодной уверенности, заставил Итана невольно отступить.

– Я расслаблена, когда я побеждаю, – отрезала она. – А «милые» парни — это то, что я оставила в прошлом вместе с детскими страхами. Увидимся завтра. Не опаздывай на раскатку.

Она шла по коридору катка, и стук её шагов отдавался в ушах ритмичным пульсом. Внутри неё жила пустота, но это была не та гулкая дыра, которая высасывала из неё жизнь полгода назад. Это была функциональная пустота, пространство, которое она заполнила амбициями и дисциплиной. Она стала той самой «стервой», которой её всегда считала Мэдди, но с одной разницей — Кэсси не нуждалась в зрителях, чтобы чувствовать свою силу.

Но каждую ночь, когда гас свет и шум города затихал, эта ледяная броня давала трещину. Она закрывала глаза и видела не лед, а темную кожу салона дорогого автомобиля и глаза, полные безумия и обожания. Она ненавидела себя за это, но тело помнило всё: как горела кожа под его пальцами, как замирало сердце от одного его взгляда. Ей не нужен был «милый» Итан. Ей нужен был тот, кто разрушил её до основания, чтобы она могла построить себя заново.

***

В трехстах милях от неё, в тихом кабинете с панорамными окнами, выходящими на залив, Нэйт Джейкобс сидел в кожаном кресле. Перед ним сидел доктор Арнольд — человек, которому Нэйт платил баснословные деньги за то, чтобы тот помогал ему не сойти с ума.

За эти полгода Нэйт изменился. Он больше не носил маску безупречного атлета. Его лицо осунулось, в движениях появилась странная, несвойственная ему медлительность, а в глазах — пугающая осознанность. Он больше не крушил мебель. Он учился дышать.

– Вы снова следили за ней? – тихо спросил доктор, поправляя очки.

Нэйт молчал. Его пальцы нервно поглаживали экран телефона, на котором была открыта статья о региональных соревнованиях по фигурному катанию. Заголовок гласил: «Возвращение Кэсси Ховард: триумф на льду».

– Я не следил, – ответил Нэйт, и его голос звучал так, будто он проглотил битое стекло. – Я просто... проверял, жива ли она.

– Нэйт, мы обсуждали это. Ваша одержимость Кэсси — это форма саморазрушения. Вы пытаетесь заполнить ею ту пустоту, которую оставил ваш отец. Но она — человек, а не пластырь для ваших ран.

– Она — не пластырь, – Нэйт резко поднял голову, и в его глазах на мгновение вспыхнул тот самый опасный огонь. – Она — единственная причина, по которой я еще не пустил себе пулю в лоб в этом чертовом городе. Вы не понимаете. Я работаю, я закрываю сделки, я хожу в ваш кабинет, я даже начал бегать по утрам... но всё это декорации. Реальность — это она. То, как она смотрит на камеру после выступления. Она стала другой. Она стала... как я. Холодной.

– И это вас радует или пугает?

Нэйт встал и подошел к окну. Он смотрел на воду, и в его голове крутились кадры их последней ночи на катке.

– Это меня убивает, – прошептал он. – Потому что я знаю, что это я сделал её такой. Я выжег в ней всё живое, и теперь она сияет этим мертвым, ледяным светом. Я обещал ей пространство для дыхания. И я даю его ей. Но каждый вдох, который она делает без меня, ощущается как нож в моем горле.

– Вы делаете успехи, Нэйт, – мягко сказал доктор. – Полгода назад вы бы уже ворвались к ней в дом. Сейчас вы сидите здесь. Это и есть прогресс. Дать ей дышать — значит любить.

Нэйт усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи.

– Если это любовь, то я предпочитаю ненависть. Она хотя бы не заставляет сердце биться так, будто оно хочет выпрыгнуть из груди и доползти до её порога.

***

Вечер пятницы в Ист-Хайленде всегда был временем громких вечеринок, но Кэсси теперь предпочитала тишину. Однако сегодня был особый повод — финал сезона, и вся команда настояла на выходе в город.

Они сидели в полутемном баре. Итан снова крутился рядом, пытаясь привлечь её внимание рассказами о своих планах на лето. Кэсси лениво потягивала минералку с лимоном, глядя на танцпол.

– Знаешь, Кэсс, – Итан понизил голос, придвигаясь ближе. – Ты слишком много на себя берешь. Тебе нужен кто-то, кто снимет с тебя это напряжение. Кто-то, кто будет просто заботиться о тебе.

Кэсси поставила стакан на стол с тихим стуком. Она медленно повернулась к нему, и на её губах заиграла та самая опасная, хищная улыбка, которую она когда-то подсмотрела у Нэйта.

– Заботиться обо мне? – переспросила она, и в её голосе послышался металл. – Итан, ты даже не представляешь, что такое настоящая забота. Ты думаешь, что если ты принесешь мне кофе и не будешь грубить, то ты заслуживаешь место в моей жизни?

– Я просто хотел сказать...

– Ты хотел сказать, что я кажусь тебе доступной, потому что я больше не плачу в туалетах? – она наклонилась к нему, и её парфюм — холодный, с нотками металла и ириса — заполнил его пространство. – Послушай меня внимательно. Я прошла через ад, о котором ты даже в книжках не читал. Я была уничтожена человеком, который любил меня так сильно, что готов был сжечь мир. И после этого ты со своими «милыми» предложениями кажешься мне просто... шумом. Не трать мое время.

Итан побледнел. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но, встретившись с её ледяным взглядом, просто встал и ушел к барной стойке.

Кэсси осталась одна. Она чувствовала, как внутри закипает странное, болезненное торжество. Она стала сильной. Она стала независимой. Она добилась всего, чего хотела. Но почему тогда рука так сильно дрожала, когда она случайно коснулась цепочки на шее — подарка, который она так и не смогла выбросить?

Она вышла на улицу. Ночной воздух был свежим, пахло дождем и бензином. Кэсси прислонилась к кирпичной стене бара и закрыла глаза.

– Ты всё еще здесь, – прошептала она в пустоту.

Она знала, что Нэйт где-то там. Она чувствовала его присутствие в каждом порыве ветра, в каждой тени на асфальте. Это была невидимая нить, которую не смогли перерезать ни километры, ни терапия, ни новые увлечения.

Её телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера. Всего одна фраза, от которой у неё подкосились ноги.

«Я видел твой аксель сегодня. Ты была похожа на ангела, который наконец-то научился летать в аду. Дыши, Кэсси. Просто дыши».

Она прижала телефон к груди. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец брызнули из глаз. Это было безумие. Это была та самая токсичная, разрушительная связь, от которой она бежала. Но в этом коротком сообщении было больше правды, чем во всех словах Итана и похвалах тренеров.

Нэйт дал ей пространство. Он сдержал обещание. Он позволил ей стать великой без него. И именно это сделало его в её глазах еще более незаменимым.

***

Нэйт сидел в машине в двух кварталах от бара. Он видел, как она вышла, как отшила этого парня, как прижала телефон к сердцу. Он видел её слезы через объектив мощного бинокля.

Его руки на руле дрожали. Ему стоило огромных усилий не завести мотор и не подъехать к ней. Не схватить её, не спрятать от всего мира. Но он помнил слова доктора: «Если любишь — дай пространство».

– Я даю тебе пространство, Кэсс, – прошептал он, глядя на её тонкий силуэт. – Но не думай, что я когда-нибудь тебя отпущу.

Он завел машину и медленно поехал прочь, в ту сторону, где начинался рассвет. Он знал, что их время еще придет. Они оба менялись, оба ломали себя и строили заново. Но финал этой истории был предрешен в ту ночь на катке.

Кэсси смотрела вслед удаляющимся красным огням фар, которые показались ей подозрительно знакомыми. Она вытерла слезы и расправила плечи. Завтра у неё была ранняя тренировка. Завтра она снова наденет свои коньки и будет резать лед так, будто от этого зависит её жизнь.

Но теперь она знала: она не одна в этой темноте. Где-то там, в тени её успеха, всегда будет он — её личный монстр, её единственный зритель, её воздух, который она наконец-то научилась делить с ним на двоих.

Она больше не была жертвой. Она была игроком. И если Нэйт Джейкобс думал, что он единственный, кто умеет ждать, он глубоко ошибался. Кэсси Ховард научилась терпению у самого льда.

– Скоро, Нэйт, – прошептала она, глядя на пустую дорогу. – Скоро мы проверим, кто из нас научился дышать лучше.

Она развернулась и пошла к своей машине. Её походка была уверенной, бедра покачивались в такт невидимой музыке, а на губах застыла та самая полуулыбка, которая предвещала шторм. Ист-Хайленд еще не знал, что самая опасная пара города не распалась. Она просто ушла на перезагрузку.

И когда они встретятся снова — а это было неизбежно, как смена времен года — мир вокруг них просто сгорит. Но на этот раз они будут гореть вместе, добровольно и до самого конца.