← Назад к обзору

на границе чувств

Шепот пепла и ледяное пламя

– Ты пришел, – это не был вопрос. Кэсси стояла у кромки льда, прижимая к груди спортивную сумку. Арена была пуста, последний охранник ушел десять минут назад, оставив ей ключи по старой памяти и за приличную пачку купюр, которую, как она знала, передал ему не кто иной, как Нэйт.

– Я никогда по-настоящему не уходил, Кэсси, – Нэйт отделился от тени трибун. Он выглядел иначе. В его осанке больше не было той вызывающей, агрессивной мощи, которая подавляла всё живое в радиусе мили. Он казался... собранным. Словно сложный механизм, который разобрали до последнего винтика, вычистили от ржавчины и собрали заново, но по другой схеме.

– Полгода, Нэйт, – она медленно пошла ему навстречу, не снимая коньков, их лезвия глухо стучали по резиновому настилу. – Ты обещал месяц, а исчез на полгода.

– Мне нужно было стать кем-то, кто не захочет тебя задушить своей любовью в первую же неделю, – он остановился в паре шагов от нее. Свет ламп отражался в его глазах, делая их почти прозрачными. – Я уехал в Чикаго. Занимался делами отца, судами, продал половину его активов. И ходил к врачу. Каждый божий день, Кэсс.

– И что сказал врач? – она горько усмехнулась, остановившись так близко, что почувствовала запах его нового одеколона — терпкого, с нотами кожи и холодного кедра. – Что ты излечим?

– Он сказал, что я — это я, – Нэйт сделал глубокий вдох, глядя на ее губы. – Что я всегда буду склонен к контролю, всегда буду видеть мир как поле боя. Но он научил меня видеть разницу между тобой и трофеем. Я учился отпускать, Кэсси. Каждое утро я просыпался и заставлял себя не звонить тебе. Это было похоже на ломку. Я вырывал тебя из своего сердца по живому, чтобы потом впустить обратно, но уже не как часть себя, а как отдельного человека.

– А я училась жить, – Кэсси почувствовала, как в горле встает ком. – Сначала я просто спала. Сутками. Словно пыталась выспаться за все те ночи, когда я караулила твое настроение. Потом я вернулась на лед. Лекси... она была рядом. Она ни разу не сказала «я же говорила», хотя имела на это полное право. Она просто подавала мне коньки, когда мои руки дрожали так, что я не могла завязать шнурки.

– Я знаю, – тихо перебил ее Нэйт. – Я знаю про Лекси. Я знаю, что ты начала читать те книги, которые она тебе советовала. И я знаю, что ты поступила в колледж на факультет психологии. Иронично, не правда ли?

– Откуда ты... – она осеклась. – Ты всё-таки следил.

– Я оберегал, – он протянул руку и на этот раз не отдернул ее, коснувшись кончиками пальцев ее подбородка. – Я видел твои выступления. Ты была... божественна. Ты больше не смотрела на судей в поисках одобрения. Ты смотрела сквозь них. Ты каталась для себя.

– Я каталась для того, чтобы не сойти с ума, – прошептала она, закрывая глаза от его прикосновения. – Потому что когда я на льду, я чувствую себя в безопасности. Там всё подчинено законам физики. Если я сделаю правильный толчок, я прыгну. Если я правильно поставлю ногу, я приземлюсь. Там нет лжи, Нэйт. Нет манипуляций. Только лед и я.

– И Итан, – его голос внезапно стал ниже, в нем проскользнула та самая знакомая сталь, от которой у нее по коже пробежали мурашки. – Твой партнер. Тот, который так старательно вытирал тебе пот со лба после тренировок. Который смотрел на тебя так, будто он — твой спаситель.

Кэсси открыла глаза. Она увидела в его взгляде тень прежнего Нэйта — ревнивого, властного, готового уничтожить любого, кто коснется его собственности. Но на этот раз он не взорвался. Он сжал кулаки, удерживая демонов внутри.

– Итан — хороший человек, – твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Он был добр ко мне, когда мне это было нужно. Он не требовал от меня ничего, кроме правильного захода на поддержку.

– Он ничтожество, Кэсси, – Нэйт усмехнулся, но в этой усмешке была не злость, а скорее усталость. – Он смотрел на тебя и видел красивую картинку. Он не знает, какая ты на самом деле. Он не знает о твоих кошмарах, о твоей жажде быть любимой до боли, о твоей силе. Он видел только поверхность. А я... я видел твое дно. И я всё равно здесь.

– Ты пришел, чтобы снова прогнать всех вокруг меня? – она прищурилась. – Чтобы я опять осталась одна в твоем золотом замке?

– Нет, – он покачал головой. – Я пришел, чтобы спросить, есть ли в твоем новом мире место для меня. Не для того Нэйта, который запирал двери. А для того, который готов сидеть на последнем ряду трибун и просто смотреть, как ты сияешь. Я больше не хочу владеть тобой, Кэсс. Я хочу быть рядом.

– Ты лжешь, – она покачала голвой, но её рука сама собой потянулась к его ладони. – Ты не умеешь «просто быть рядом». Ты — ураган.

– Тогда стань моим центром, – он перехватил её руку, прижимая её ладонь к своей груди. Сердце под его рубашкой билось ровно и мощно. – Я открыл фонд, Кэсси. Для молодых спортсменов. Я хочу, чтобы у тебя была своя школа. Не та, где тебя будут ломать тренеры, а твоя собственная. Я хочу вкладывать в тебя, а не забирать у тебя.

– Зачем тебе это? – она всхлипнула, чувствуя, как ледяная стена внутри неё начинает крошиться. – Зачем тебе я, такая сломанная и сложная? Мэдди была права, мы оба больны.

– Мэдди — это шум прошлого, – Нэйт сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Теперь их разделяли миллиметры. – Она была моей войной, Кэсси. Ты — мой мир. Я понял это только там, в Чикаго, когда сидел в пустом офисе и понимал, что все эти миллионы, вся эта власть не стоят и секунды твоего смеха. Я люблю тебя. Не той любовью, о которой пишут в книжках. А той, которая заставляет меня становиться лучше каждый день, просто чтобы иметь право дышать с тобой одним воздухом.

– Я так боялась, что ты вернешься, – призналась она, утыкаясь лбом в его плечо. – И так боялась, что нет. Итан... он звал меня замуж неделю назад.

Нэйт замер. Кэсси почувствовала, как его тело напряглось, словно натянутая струна.

– И что ты ответила? – его голос был едва слышным.

– Я сказала ему, что моё сердце уже занято монстром, – она подняла голову, и на её лице впервые за вечер появилась слабая, но настоящая улыбка. – И что обычный человек просто не выдержит того накала, который мне нужен.

Нэйт издал звук, похожий на стон облегчения. Он обхватил её лицо руками, впиваясь в её губы поцелуем — жадным, отчаянным, со вкусом всех тех месяцев одиночества и тоски, которые они пережили. Это не было похоже на их прежние поцелуи, полные похоти и страха. Это было воссоединение двух половин одного целого, которые прошли через очистительный огонь.

– Я убью его, если он еще раз подойдет к тебе, – прошептал Нэйт в её губы, и хотя слова были прежними, в них слышалась скорее ирония над самим собой, чем реальная угроза.

– Ты обещал быть хорошим мальчиком, Нэйт Джейкобс, – Кэсси обняла его за шею, притягивая ближе.

– Я буду стараться, – он улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, что она на мгновение ослепила её. – Но не жди, что я стану святым. Я всё еще тот самый парень, который готов уничтожить любого за один твой косой взгляд. Просто теперь я буду делать это законными методами.

– Пойдем на лед, – вдруг сказала она.

– Кэсс, я не умею кататься, ты же знаешь.

– Я научу тебя, – она взяла его за руку и потянула за собой на зеркальную поверхность. – Это будет наше первое правило в новом мире. Ты доверяешь мне свою устойчивость, а я доверяю тебе свою свободу.

Они вышли на лед. Нэйт скользил неуклюже, едва удерживаясь за её плечи, а Кэсси смеялась — громко, искренне, заполняя этим смехом всё пространство пустой арены. В этот момент не было прошлого. Не было Мэдди, не было их отцов, не было боли. Был только этот момент — хрупкий, как тонкий лед, но прекрасный, как первый снег.

– Расскажи мне еще, – попросила она, когда они остановились в центре круга. – О чем ты думал в ту ночь, когда уехал от моего дома?

– Я думал о том, что если я сейчас не нажму на газ, я выйду и застрелюсь у тебя на глазах, чтобы ты никогда не смогла меня забыть, – честно ответил Нэйт, глядя на нее с пугающей искренностью. – Но потом я увидел, как ты смотришь на луну. И я понял, что хочу, чтобы ты смотрела так на меня. Не с ужасом, а с надеждой. Я понял, что должен заслужить этот взгляд.

– Ты заслужил его, Нэйт, – она прижалась к нему, чувствуя, как холод катка отступает перед их общим теплом. – Ты вернулся не за куклой. Ты вернулся за мной.

– За тобой, – повторил он, целуя её в макушку. – Всегда только за тобой. И к черту Итана.

– К черту Итана, – согласилась Кэсси, закрывая глаза.

Они стояли посреди огромного, холодного катка — два человека, которые разрушили друг друга до основания, чтобы построить на пепелище нечто совершенно новое. Мир за стенами арены всё еще был полон опасностей, сплетен и злобы, но здесь, под тусклым светом ламп, они нашли свою истину.

Нэйт крепче сжал её руку. Он знал, что впереди их ждут трудности. Что его демоны никуда не делись, они просто заперты в клетке его воли. Что Кэсси всё еще ранима и склонна к зависимости. Но глядя на неё, на её уверенную позу и сияющие глаза, он понимал: на этот раз всё будет иначе. Потому что теперь они не прятались от правды. Они стали этой правдой.

– Мы уедем отсюда, Кэсс? – спросил он. – Насовсем? У меня есть дом в горах. Там только лес, небо и тишина. Никакого Ист-Хайленда.

– Только если там есть каток, – улыбнулась она.

– Я построю тебе лучший каток в мире, – пообещал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Настоящее ледяное королевство для моей королевы.

Кэсси рассмеялась, и этот смех эхом отразился от сводов арены. Она знала, что он сделает это. Знала, что он будет бороться за неё каждый день. И впервые в жизни она не боялась этой борьбы. Потому что теперь она знала: она достаточно сильна, чтобы не только выжить в его огне, но и превратить его в согревающий очаг.

Они медленно заскользили к выходу, рука в руке. Лед под их ногами пел свою тихую песню, а впереди их ждала ночь — первая ночь их новой, настоящей жизни, где любовь больше не была клеткой, а стала крыльями. И в этом безмолвном единении Кэсси окончательно поняла: Мэдди была права лишь в одном — Нэйт Джейкобс меняет людей. Но она не знала, что любовь может менять и самого Нэйта. И это было самым великим чудом, которое они сотворили вместе.