← Назад к обзору

наша тайна

Шепот раскаленного пепла

Даша проснулась от того, что в комнате стало слишком тихо. Солнце уже перевалило за зенит, и полосы света, пробивающиеся сквозь жалюзи, казались густыми, почти осязаемыми. Даня спал рядом, его тяжелая рука собственнически покоилась на её талии, даже во сне не выпуская свою добычу. Его лицо, обычно суровое и напряженное, сейчас выглядело непривычно спокойным, почти беззащитным, если такое слово вообще можно было применить к человеку с такими плечами и кулаками.

Она осторожно провела пальцем по его рыжей брови, затем по линии челюсти. Вчерашний день казался сном, если бы не ноющая боль в бедрах и не жжение на коже, напоминающее о его «уроках». Даша знала, что играет с огнем, но этот огонь был единственным, что заставляло её сердце биться по-настоящему.

Рыжий внезапно открыл глаза. Никакой сонливости, никакой растерянности — он мгновенно включился, перехватывая её руку и прижимая ладонь к своим губам.

– Насмотрелась? – его голос был хриплым после сна, вибрирующим где-то глубоко в груди.

– У тебя ресницы рыжие, – прошептала Даша, не пытаясь отстраниться. – Никогда не замечала так близко.

– Меньше на Дена смотреть надо было, тогда бы раньше заметила, – Даня резко сел, увлекая её за собой. – Вставай. У нас мало времени. Твоя мать оборвала мне телефон сообщениями, спрашивает, когда ты вернешься от Маши.

– Черт, – Даша спохватилась, озираясь в поисках телефона. – И что ты ответил?

– Что Маша уговорила тебя сходить на выставку, и ты будешь через пару часов. Так что у тебя есть время принять душ и привести себя в приличный вид. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы она увидела мои отметины на твоей шее.

Даша бросила взгляд в зеркало, стоящее напротив кровати. На её бледной коже действительно красовались яркие пятна — следы его зубов и губ. Она невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается сладкое торжество.

– Тебе это нравится, да? – Даня подошел сзади, обнимая её и глядя на их отражение. – Нравится быть помеченной?

– Мне нравится, что ты из-за меня теряешь голову, – она откинула голову ему на плечо. – Рыжий, ты ведь понимаешь, что завтра в школе всё будет еще хуже? Ден не отступит. Он думает, что спасает меня от монстра.

Даня развернул её к себе, его пальцы больно впились в её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Пусть думает. Если он хоть пальцем к тебе прикоснется, я его не просто ударю. Я его уничтожу. И тебя вместе с ним, если увижу хоть тень улыбки в его сторону. Ты меня поняла, Даша?

– Поняла, – выдохнула она, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Но ты ведь знаешь, что я люблю, когда ты злишься.

Он не ответил, лишь грубо впился в её губы, словно закрепляя договор. Через полчаса они уже выходили из подъезда. Воздух на улице был прохладным, пахло дождем и бензином. Даня усадил её на байк, проверил, плотно ли застегнут шлем, и рванул с места.

Он высадил её за квартал до дома.

– Иди, – бросил он, не глуша мотор. – И телефон не выключай. Если я позвоню и ты не ответишь через три гудка — я приеду прямо к твоему порогу. И мне плевать, кто там будет: твоя мать, полиция или весь твой класс.

– Я буду ждать звонка, – Даша послала ему воздушный поцелуй, наблюдая, как он разворачивается и улетает в закат, оставляя после себя лишь запах жженой резины.

Дома всё прошло на удивление гладко. Мать, погруженная в свои дела, лишь мельком взглянула на дочь.

– Как выставка, Даш? Маша сказала, там было что-то авангардное.

– Да, мам, очень... необычно, – Даша поспешила в свою комнату, плотно закрывая дверь.

Она упала на кровать, вдыхая запах толстовки Дани, которую она «забыла» вернуть. В голове крутились картинки: заброшка, его яростный рык, тепло его тела. Она знала, что это ненормально. Знала, что подруги назвали бы это токсичными отношениями. Но никто из них не знал, каково это — когда тебя любит стихия.

Телефон завибрировал. Сообщение от Дена: «Даша, я видел, как он увозил тебя. Пожалуйста, скажи, что ты в порядке. Я завтра приду пораньше, нам нужно серьезно поговорить. Я не позволю ему ломать твою жизнь».

Даша усмехнулась и удалила сообщение, не читая до конца. Ден был хорошим, добрым и совершенно пресным. Он был как диетический хлебец, в то время как Даня был раскаленным свинцом.

На следующее утро Даша намеренно оделась вызывающе. Не так, как в клуб, но достаточно, чтобы привлечь внимание: облегающие джинсы, короткий топ, открывающий полоску живота, и та самая толстовка Дани, наброшенная на плечи. Она знала, что он увидит её в этом. И знала, что он поймет намек.

У входа в школу её действительно ждал Ден. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

– Даша! – он шагнул навстречу, преграждая путь. – Нам нужно поговорить. Сейчас же.

– Ден, мне некогда, скоро звонок, – она попыталась пройти мимо, но он схватил её за локоть.

– Нет, ты послушаешь! – его голос сорвался. – Ты носишь его вещи? Даша, ты в своем ума? Он же издевается над тобой! Я видел синяки на твоих запястьях вчера!

– Это не твое дело, Ден, – её голос стал холодным. – Отпусти мою руку.

– Не отпущу, пока ты не пообещаешь, что перестанешь с ним общаться! – Ден сжал пальцы сильнее, его лицо покраснело от обиды и бессилия.

В этот момент тишину школьного двора разрезал знакомый рев мотора. Даня влетел на парковку, даже не пытаясь сбавлять скорость. Он спрыгнул с байка еще до того, как тот полностью остановился.

– Руку убрал, – голос Рыжего был тихим, но от него веяло такой угрозой, что стоящие рядом первокурсники брызнули в рассыпную.

Ден не отпустил. Напротив, он притянул Дашу ближе к себе, пытаясь закрыть её своим телом.

– Или что? – выкрикнул он. – Снова ударишь? Давай, при всех! Пусть все увидят, какой ты ублюдок!

Даня подошел вплотную. Он был на голову выше Дена и в два раза шире в плечах. Он не стал бить сразу. Вместо этого он просто взял Дена за запястье и начал медленно, с хрустом, разжимать его пальцы.

– Я предупреждал тебя вчера, – прошипел Даня, глядя Дену прямо в глаза. – Ты не понял. Ты тронул то, что принадлежит мне.

– Она не вещь! – прохрипел Ден, пытаясь вырваться.

– Для тебя — может быть, – Даня наконец освободил руку Даши и резким движением оттолкнул Дена. – А для меня она — всё. И если ты еще раз к ней подойдешь, я тебе эти руки по локоть вырву.

Даша стояла рядом, чувствуя, как внутри всё дрожит от возбуждения. Она видела, как Даня едва сдерживается, чтобы не впасть в неистовство прямо здесь.

– Даня, пойдем, – она коснулась его руки, и это прикосновение подействовало на него как ледяной душ.

Он обернулся к ней, его глаза всё еще горели яростью, но он кивнул.

– В школу, – приказал он. – И чтобы до конца дня я тебя в коридорах одну не видел. Поняла?

– Поняла, – Даша послушно направилась к входу, чувствуя на своей спине его тяжелый, охраняющий взгляд.

Весь день прошел под знаком негласного перемирия. Ден больше не подходил, лишь провожал её полными боли глазами. Зато Даня появлялся на каждой перемене. Он не подходил близко, просто стоял неподалеку, скрестив руки на груди, как безмолвный страж.

Когда уроки закончились, Даша вышла на крыльцо. Даня уже ждал её, прислонившись к своему байку. Он выглядел задумчивым.

– Садись, – коротко бросил он, едва она подошла.

– Куда мы? – спросила она, надевая шлем.

– Увидишь.

Они выехали за город. Дорога петляла между холмами, пока не уперлась в старый карьер, заполненный бирюзовой водой. Место было безлюдным и диким.

Даня заглушил мотор и сел на край обрыва, свесив ноги вниз. Даша устроилась рядом, прижимаясь к его плечу.

– Знаешь, – заговорил он после долгого молчания, – я ненавижу то, что ты со мной делаешь.

– Что именно? – она подняла на него глаза.

– Я никогда никого не боялся потерять, – он посмотрел на свои руки, сбитые в кровь о вчерашнего парня в переулке. – А теперь я просыпаюсь ночью и проверяю, здесь ли ты. Я вижу этого щенка Дена и хочу свернуть ему шею просто за то, что он дышит с тобой одним воздухом. Это слабость, Даша. А я ненавижу быть слабым.

– Это не слабость, Даня, – она взяла его огромную ладонь в свои маленькие руки. – Это... это мы. Мы оба ненормальные. Ты ведь тоже видел, как я вчера на тебя смотрела, когда ты меня наказывал?

Он усмехнулся, притягивая её к себе и усаживая на колени.

– Видел. Ты маленькая мазохистка, рыжая. Тебе нравится, когда я перехожу границы.

– Мне нравится, когда это делаешь ты, – поправила она.

Даня вздохнул, зарываясь лицом в её волосы.

– Завтра я уезжаю на соревнования в соседний город. Меня не будет три дня.

Даша замерла. Три дня без него? Без его контроля, без его запаха?

– И что мне делать? – её голос дрогнул.

– Ты будешь сидеть дома, – он снова стал жестким. – После школы — сразу домой. Никаких клубов, никаких Маш и уж тем более никаких Денов. Я попрошу Макса присмотреть за тобой. Если он скажет, что ты хотя бы на минуту задержалась где-то...

– Ты меня отлупишь? – она с вызовом посмотрела на него.

– Нет, – он опасно сузил глаза. – На этот раз я просто запру тебя у себя и не выпущу, пока ты не забудешь, как выглядят другие люди. Ты этого хочешь?

– Может быть, – прошептала она, притягивая его лицо к своему.

Они провели у карьера несколько часов. Даня рассказывал ей о своем детстве, о том, как отец учил его быть сильным и никогда не показывать чувств. О том, как он впервые увидел её в школе и понял, что спокойная жизнь закончилась.

– Ты была такая... яркая, – вспоминал он, перебирая её пряди. – Все вокруг серые, а ты — как костер. Я тогда подумал: «Эта девчонка либо убьет меня, либо станет моей».

– И что в итоге? – улыбнулась Даша.

– В итоге я убит, а ты моя, – он поднялся, поднимая её вместе с собой. – Поехали. Тебе пора домой, пока твоя мать не начала обзванивать морги.

Он довез её до самого подъезда, не опасаясь лишних глаз.

– Помни, что я сказал, – он прижал её к двери, нависая сверху. – Три дня. Одно неверное движение — и последствия тебе не понравятся.

– Я буду очень, очень послушной девочкой, Рыжий, – она кокетливо поправила воротник его куртки. – Но ты ведь знаешь, как я люблю нарушать правила.

Он рыкнул, прикусывая её мочку уха так сильно, что она охнула.

– Не испытывай судьбу, Даша. Спи.

Она смотрела, как он уезжает, чувствуя, как внутри уже начинает расти пустота. Три дня. Это будет самым долгим испытанием в её жизни.

Зайдя в квартиру, Даша первым делом увидела свой телефон, оставленный на тумбочке. Пять пропущенных от Дена и одно сообщение от неизвестного номера: «Я знаю, где он прячет свой байк. Если хочешь правду о своем Рыжем — приходи завтра к старому гаражному кооперативу в семь вечера».

Даша нахмурилась. Это не было похоже на Дена. Это было что-то другое, более опасное. Она знала, что должна просто удалить сообщение и лечь спать, как обещал Даня. Но чертенок внутри неё уже проснулся, предвкушая новую игру.

Она подошла к окну, глядя на ночной город.

– Ты сам сказал, Даня, что я люблю нарушать правила, – прошептала она, прижимая ладонь к стеклу.

В ту ночь ей снились огненные всполохи и бирюзовая вода карьера, которая внезапно превращалась в кровь. Она знала, что эти три дня изменят всё. Либо их страсть выжжет всё вокруг дотла, либо они наконец найдут способ сосуществовать, не уничтожая друг друга.

Но одно Даша знала точно: вкус губ Рыжего — это единственное, ради чего стоило рисковать всем, даже собственной свободой. Она легла в постель, кутаясь в его толстовку, и, засыпая, чувствовала, как на её бедрах всё еще горят невидимые отметины его ладоней — вечное напоминание о том, кому она принадлежит.

А где-то на другом конце города Даня сидел в своем гараже, перебирая двигатель байка, и его мысли были заняты только одной рыжеволосой бестией, которая перевернула его мир с ног на голову. Он знал, что она не удержится. Знал, что она обязательно что-нибудь выкинет. И, странное дело, он ждал этого с нетерпением, потому что только в такие моменты он чувствовал себя по-настоящему живым.

– Только попробуй, Даша, – прошептал он в пустоту гаража, и его глаза в полумраке блеснули холодным голубым пламенем. – Только попробуй.