← Назад к обзору

Наследие

Погребенные под ложью

В моем кабинете пахло озоном и старой бумагой, но этот привычный аромат больше не приносил успокоения. На моем столе лежал отчет — тот самый, который Александр Сергеев швырнул моим секретарям, словно кость голодным псам. Генетическая экспертиза. Вероятность отцовства Сон Джин Ву — ноль процентов.

Я смотрел на эти цифры, и внутри меня что-то окончательно обрывалось. Не потому, что я жаждал обладать этими детьми как ресурсом, нет. А потому, что в глубине души я надеялся, что Юми оставила мне частицу себя. Что она доверилась мне. Но она выбрала Цезаря. И теперь, после того как я увидел их — Алекса и Милану — я понимал почему.

– Мой Повелитель, – голос Бериу прозвучал в тишине комнаты. Тень верного слуги колыхнулась у стены. – Вы не притронулись к ужину. Ваше сердце охвачено мраком, который не может разогнать даже ваша сила.

– Оставь меня, Бериу, – отозвался я, не поднимая взгляда. – Сегодня мрак внутри меня — это не мана. Это правда.

Слова Миланы, этой девчонки с глазами, полными праведного гнева, продолжали звучать в моей голове. «Пустая оболочка». «Аборты ради карьеры». «Ложь годами». Она сказала это с такой уверенностью, с такой ледяной убежденностью, что я не мог просто отмахнуться.

Я встал и подошел к панорамному окну. Сеул сиял, но этот свет казался мне фальшивым. Всё в моей жизни стало фальшивым. Мой брак, мой статус «героя», даже мой сын Сухо, которого Хэ Ин воспитывала как выставочный образец.

– Игрит, – позвал я.

Верный рыцарь материализовался из тени, преклонив колено.

– Слушаю, мой Повелитель.

– Мне нужны ответы. Не те, что лежат в официальных архивах Ассоциации. Хэ Ин контролирует всё, что связано с её имиджем. Найди тех, кто работал с ней до нашего брака. Врачей, личных помощников, тех, кого она «уволила с выходным пособием». Используй теней. Загляни в те уголки её прошлого, которые она зацементировала своим влиянием.

Игрит коротко кивнул и исчез. Я знал, что для моих теней нет секретов, которые можно было бы скрыть в цифровом или бумажном мире.

Через три часа на моем столе появилась тонкая папка. В ней не было гербов Ассоциации. Только копии старых медицинских карт из частных клиник Швейцарии и Японии, датированные периодом за пять лет до нашей свадьбы.

Я начал читать. Мои пальцы, способные дробить адамантит, дрожали.

«Пациентка: Ча Хэ Ин. Процедура: прерывание беременности по медицинским (социальным) показаниям. Примечание: третья процедура за два года. Высокий риск необратимых изменений эндометрия».

Дальше шли отчеты о гормональной терапии. О попытках скрыть ранний климакс, вызванный истощением организма и магическими стимуляторами. О подделке медицинских карт перед вступлением в брак со мной. О том, что Сухо... наш сын... был зачат с помощью сложнейших магических манипуляций, которые едва не стоили ему жизни еще в утробе, и что после этого любая возможность повторной беременности была исключена полностью.

Она знала. Она знала всё это время.

Когда мы обсуждали второго ребенка, когда я говорил, что Сухо было бы неплохо иметь брата или сестру, она печально улыбалась и говорила о «воле Небес» и «последствиях старых травм от врат». Она лгала мне в лицо, глядя в глаза, которыми я когда-то восхищался.

Дверь кабинета открылась без стука. Хэ Ин вошла, как всегда, безупречная. Её лицо было бледным после утреннего инцидента с Алексом, на шее виднелся высокий воротник, скрывающий синяки, но спина оставалась прямой.

– Джин Ву, нам нужно обсудить стратегию по блокировке новостей об этом русском, – начала она, даже не глядя на меня. – Пресса начинает задавать вопросы о твоем поведении в аэропорту. Нам нужно организовать семейную фотосессию с Сухо, чтобы показать...

– Хэ Ин, – прервал я её. Мой голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающейся лавины. – Хватит.

Она остановилась, нахмурившись.

– О чем ты? Мы должны заботиться о репутации семьи. Если мы дадим слабину сейчас...

Я медленно развернул папку к ней. Она бросила взгляд на документы, и я увидел, как её зрачки сузились. На мгновение маска идеальной женщины треснула, обнажив первобытный, животный страх. Но она тут же взяла себя в руки.

– Откуда это у тебя? – её голос стал острым. – Это... это конфиденциальная информация. Это незаконно, Джин Ву! Ты не имел права копаться в моей частной жизни до нашего знакомства!

– Частная жизнь? – я горько усмехнулся, вставая из-за стола. – Ты лгала мне восемнадцать лет. Ты строила наш брак на пепле своих амбиций. Ты убивала моих детей еще до того, как они успевали обрести форму, просто потому, что они мешали твоему рейтингу охотника S-ранга?

– Это было необходимо! – выкрикнула она, теряя самообладание. – Я была на пике! Если бы я ушла в декрет тогда, Корея потеряла бы своего сильнейшего светлого охотника! Я делала это ради страны! Ради нас!

– Нет, – я подошел к ней вплотную. Давление моей ауры заставило вазы на полках взорваться мелкой крошкой. – Ты делала это ради себя. Ради того, чтобы стоять на пьедестале. Ты даже Сухо превратила в проект. Милана была права... ты пустая. Внутри тебя нет ничего, кроме жажды контроля.

– Как ты можешь слушать этих выродков?! – она сорвалась на визг. – Дети Цезаря — это монстры! Они напали на меня! Они оскорбили твою жену! Ты должен был уничтожить их там, на месте!

– Они не монстры, Хэ Ин, – я посмотрел на неё с такой жалостью, что она задохнулась от негодования. – Они — то, что случается, когда детей любят по-настоящему. Когда их не используют как щит для имиджа. Они свободны. А мы с тобой... мы гнием в этой золотой клетке.

Я отвернулся от неё, чувствуя, как меня захлестывает волна отвращения. К ней. К себе. К этому городу.

– Уходи, – бросил я.

– Что? – она опешила. – Джин Ву, не глупи. Мы — самая влиятельная пара в мире. Если мы расстанемся, акции Ассоциации рухнут, Сухо потеряет статус...

– Мне плевать на акции, – я обернулся, и мои глаза вспыхнули фиолетовым огнем Монарха. – Уходи из этого дома. Сейчас же. Мои юристы подготовят документы. Ты получишь достаточно денег, чтобы поддерживать свой фальшивый блеск до конца жизни, но ты больше не подойдешь к Сухо без моего разрешения. И ты никогда, слышишь, никогда больше не назовешься моей женой.

– Ты не можешь так поступить! – она бросилась ко мне, пытаясь схватить за руку. – Я Ча Хэ Ин! Я мать твоего сына!

– Ты — женщина, которая предала моё доверие, – я мягко, но непреклонно отстранил её. – Иди. Пока я еще помню, что когда-то считал тебя человеком.

Она стояла посреди кабинета, тяжело дыша. Её идеальная прическа растрепалась, в глазах горела ненависть.

– Ты пожалеешь об этом, Сон Джин Ву, – прошипела она. – Без меня ты просто мощное оружие. Я сделала тебя легендой. Я создала этот мир для тебя!

– Ты создала его для себя, – ответил я. – А я просто позволил тебе это сделать. Моя ошибка. Я исправлю её.

Когда она наконец ушла, громко хлопнув дверью, в кабинете воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Я чувствовал, как за стеной Сухо замер в своей комнате. Он слышал всё. Мой бедный сын, выросший в атмосфере лжи и холодного расчета.

Я вышел из кабинета и направился к нему. Сухо сидел на кровати, сжимая в руках тренировочный меч. Его глаза были красными.

– Это правда, папа? – спросил он, не поднимая головы. – Мама... она правда так поступала?

Я присел рядом с ним на край кровати. В этот момент я чувствовал себя не Монархом Теней, а просто разбитым человеком.

– Да, Сухо. Это правда. Прости, что я не видел этого раньше. Прости, что позволил этой лжи стать твоим домом.

– Те дети в аэропорту... – Сухо посмотрел на меня. – Алекс и Милана. Они ведь были счастливы, да? Даже когда злились. В них было что-то... настоящее.

– Да, сын. В них была жизнь. Та самая, которую мы с тобой чуть не потеряли.

Сухо помолчал, а потом вдруг спросил:

– Мы поедем к ним? В Россию?

Я посмотрел на него и впервые за долгое время почувствовал слабую надежду.

– Не сейчас. Нам нужно навести порядок здесь. Но когда-нибудь... я бы хотел, чтобы ты увидел, как живут люди, которые не боятся быть собой.

***

Прошел месяц. Развод Сон Джин Ву и Ча Хэ Ин стал главной новостью десятилетия. Мир содрогался от сплетен, Ассоциация пыталась замять скандалы, но мне было всё равно. Я передал большую часть своих полномочий заместителям. Хэ Ин пыталась судиться, пыталась играть на публику, но когда мои юристы прозрачно намекнули на обнародование её медицинских архивов, она исчезла с радаров, уехав в добровольное изгнание в одну из своих вилл в Европе.

Я стоял на тренировочном поле нашего нового дома, вдали от центра Сеула. Сухо тренировался с Игритом. Движения мальчика стали более резкими, свободными. Он больше не оглядывался на камеры, которых здесь не было.

В моем кармане завибрировал телефон. Частный канал связи. Номер, который я выучил наизусть, но на который никогда не решался позвонить.

Пришло сообщение. Фотография.

На снимке были Алекс и Милана. Они стояли на вершине заснеженной горы, на заднем плане виднелись суровые пики Урала. Алекс держал в руках огромную рыбину, широко улыбаясь, а Милана, затянутая в меховую куртку, показывала в камеру язык. Рядом с ними возвышался Цезарь, положив свои тяжелые ладони им на плечи.

Подпись к фото гласила: «У нас сегодня первый снег. Алекс поймал тайменя, а Милана чуть не сожгла баню. Если твой пацан еще не окончательно закис в своих корейских дорамах — привози его летом. Научим его охотиться на настоящих медведей, а не на картонных монстров. А. Сергеев».

Я смотрел на это фото, и в груди становилось тепло. Юми, ты была мудрее всех нас. Ты знала, что твоим детям нужен не бог, а отец. Не величие, а дом.

– Папа, посмотри! – крикнул Сухо, выполнив сложный маневр с тенью, который раньше у него не получался.

Я улыбнулся и помахал ему рукой.

– Отлично, Сухо! Продолжай в том же духе. Летом у нас будет серьезная проверка в Сибири.

Я убрал телефон в карман. Мой путь как Монарха не закончился, но теперь он был иным. Я больше не был тенью своего имиджа. Я был отцом, который наконец-то обрел право смотреть в будущее без страха увидеть там новую ложь.

Где-то там, за тысячи километров, Цезарь и дети Юми жили своей жизнью. И я был благодарен Александру за то, что он сохранил их такими. За то, что он сохранил правду, которая в итоге спасла и меня.

Я поднял взгляд к небу. Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в золотисто-багряные тона — цвета маны Миланы и Алекса. Мир охотников изменился навсегда. И, возможно, впервые в истории, этот мир стал чуточку чище.

– Идем домой, сын, – позвал я Сухо. – У нас еще много дел.

Мы шли к дому, и наши тени — длинные, мощные — переплетались на траве. Теперь это были просто тени отца и сына, идущих в будущее, которое они наконец-то принадлежало им самим. Ложь была погребена. Пришло время строить что-то настоящее.