← Назад к обзору

Настоящее нутро.

Осколки тишины и крик струны

Вечер в Магдебурге обещал быть спокойным. Билл и Том уехали на студию — нужно было дописать вокал для новой демо-записи, и Билл настоял, чтобы брат поехал с ним. Том долго сопротивлялся, не желая оставлять Мари одну, но та лишь отшутилась, мол, за пару часов с ней ничего не случится в «крепости Каулитцев».

Мари надела свой любимый розовый шелковый халат — подарок Тома, который он преподнес ей с той самой нахальной ухмылкой, — и устроилась в гостиной с книгой. Дом был погружен в уютный полумрак, нарушаемый лишь мерным тиканьем часов и шумом дождя за окном. Она чувствовала себя в безопасности. Здесь, среди гитар, кожаных диванов и запаха дорогого парфюма близнецов, тени прошлого казались чем-то далеким и нереальным.

Грохот выбитой двери прозвучал как пушечный выстрел.

Мари вскочила, книга выпала из её рук, ударившись о ковер. Сердце зашлось в бешеном ритме. В прихожей послышались тяжелые, уверенные шаги. Этот звук она узнала бы из тысячи. Звук её личного кошмара.

– Мари, детка, ты дома? – Голос Кейла, хриплый и сочащийся ядовитой нежностью, заставил её похолодеть. – Я пришел забрать то, что принадлежит мне.

Она попыталась броситься к телефону, но не успела. Кейл ворвался в гостиную, его одежда была мокрой от дождя, а в глазах горело безумие, которое Мари видела лишь однажды — в ту ночь, когда он впервые поднял на неё руку. Он был огромен, его мускулы перекатывались под намокшей курткой, а лицо исказила гримаса ярости.

– Уходи, Кейл! – крикнула она, отступая к камину. – Том скоро вернется, он убьет тебя!

– Этот щенок в широких штанах? – Кейл расхохотался, и этот смех был страшнее любого крика. – Я видел, как они уезжали. У нас много времени, Мари.

Он бросился на неё. Мари пыталась сопротивляться, вцепилась ногтями в его лицо, оставив кровавые борозды, но силы были слишком неравны. Кейл ударил её наотмашь, сбив с ног. Голова отозвалась резкой болью, в глазах потемнело. Она почувствовала, как он рывком поднял её, швырнул на стул и начал обматывать руки веревкой, которую принес с собой.

– Ты думала, что можешь просто уйти? К этому... готу и его брату-бабнику? – Кейл затягивал узлы так сильно, что веревка впивалась в нежную кожу запястий. – Ты — моя собственность, Мари. И если я не могу обладать тобой, то никто не сможет.

Он достал из кармана грязный кусок ткани и грубо запихнул ей в рот, завязывая сзади. Мари мычала, пытаясь выплюнуть кляп, её глаза были полны слез и ярости. Кейл провел рукой по её щеке, и она увидела на его ладони кровь — её кровь из разбитой губы. Он вытер руку о её розовый халат, оставляя на нежном шелке уродливые алые разводы.

– Посмотри на себя, – прошептал он, доставая из-за пояса пистолет. – Ты такая красивая, когда боишься.

***

Том и Билл возвращались в приподнятом настроении. Запись прошла идеально, Билл взял ту самую высокую ноту, а Том придумал гитарное соло, которое должно было стать хитом. Они шутили и спорили о том, какую пиццу заказать.

– Слушай, я серьезно, Том, – смеялся Билл, паркуя машину у дома. – Если ты еще раз скажешь, что ананасы в пицце — это преступление, я заставлю тебя есть их неделю.

– Это и есть преступление против человечества, Билл, – Том открыл дверь и замер.

Его взгляд упал на выбитый замок и распахнутую дверь. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись ледяной маской. Билл, стоявший за спиной, тоже замолчал, почувствовав, как воздух в прихожей стал густым от напряжения.

– Мари? – тихо позвал Том.

Ответа не последовало. Близнецы переглянулись и, не сговариваясь, двинулись внутрь. Том сжал кулаки так, что костяшки побелели. В гостиной горел свет.

То, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах.

Мари, связанная, с завязанным ртом, сидела на стуле посреди комнаты. Её розовый халат был разорван и испачкан кровью, на лице красовались свежие кровоподтеки. Она смотрела на них широко раскрытыми глазами, полными отчаяния, и отчаянно мычала, пытаясь предупредить об опасности.

– Мари! – Том бросился к ней, но в этот момент из тени за дверью выскочил Кейл.

Он ударил Тома рукояткой пистолета по голове. Том рухнул, но успел сгруппироваться и перекатиться. Билл, обычно спокойный и миролюбивый, взревел и бросился на Кейла, пытаясь выбить оружие.

– Ах вы, ублюдки! – Кейл отшвырнул Билла к стене, как тряпичную куклу. – Вы думали, что сможете забрать её у меня?

Началась хаотичная, жестокая драка. Том, превозмогая боль в голове, вскочил и впечатал кулак в челюсть Кейла. Тот пошатнулся, но устоял, ответив мощным ударом в живот. Билл снова бросился в бой, вцепляясь в Кейла мертвой хваткой. Они повалились на пол, круша мебель и разбивая дорогую аппаратуру.

Мари, видя этот кошмар, начала отчаянно раскачиваться на стуле. Веревки на её запястьях были завязаны наспех, Кейл был слишком возбужден своей властью, чтобы сделать всё идеально. Она чувствовала, как узлы поддаются. Трение обжигало кожу, но она не обращала внимания. Резким движением она вывернула кисть, чувствуя, как хрустнул сустав, и одна рука освободилась.

Она сорвала кляп, жадно хватая ртом воздух. Её трясло, но в голове была только одна мысль: «Они убьют его».

Тем временем Кейл сумел отбросить близнецов. Он тяжело дышал, его лицо было залито кровью из разбитого носа. Он медленно поднял пистолет, направляя его прямо в грудь Тому, который пытался подняться с колен.

– Конец игры, гитарист, – прошипел Кейл, накладывая палец на спусковой крючок. – Ты был слишком самоуверен.

– Только попробуй, сука! – Крик Мари прорезал тишину комнаты.

Кейл на секунду замешкался, оборачиваясь на звук. Этой секунды хватило. Мари, стоявшая в углу, схватила одну из любимых гитар Тома — черный «Gibson», который стоял на стойке. Она замахнулась им, как дубиной, вкладывая в этот удар всю свою ненависть, весь свой страх и всю любовь к человеку, который сейчас лежал на полу.

Тяжелый корпус гитары с глухим звуком врезался в затылок Кейла. Струны отозвались жалобным, диссонирующим звоном.

Кейл охнул, его глаза закатились, и он рухнул лицом вниз на ковер. Из его головы мгновенно начала сочиться густая, темная кровь, пропитывая светлый ворс. Пистолет отлетел в сторону.

Мари выронила гитару, та с грохотом упала рядом с телом. Девушка стояла, тяжело дыша, её руки дрожали так сильно, что она едва не упала.

– Мари... – Том вскочил и в мгновение ока оказался рядом, обхватывая её за плечи. – Ты как? Ты жива?

– Он... я его убила? – прошептала она, глядя на неподвижное тело.

Билл, тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой брови, подошел к Кейлу и приложил пальцы к его шее.

– Жив, – коротко бросил он. – Но нам нужно уходить. Сейчас же.

Том быстро накинул на плечи Мари свою куртку, скрывая разорванный халат.

– Идем, – он подхватил её под руку, почти неся на себе. – Билл, бери ключи, гони к полицейскому участку.

Они выбежали из дома под проливной дождь. Холодные капли обжигали кожу, но Мари этого не чувствовала. Она чувствовала только крепкую руку Тома и сумасшедший ритм своего сердца.

В машине Билл гнал так, будто за ними гнались все демоны ада. Том на заднем сиденье прижимал Мари к себе, шепча ей на ухо какие-то бессвязные слова утешения.

– Всё кончено, слышишь? – говорил он, целуя её в макушку. – Мы едем в полицию. Он больше никогда к тебе не прикоснется. Я обещаю.

Мари уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах кожи и табака. Её слезы наконец прорвались, смешиваясь с дождевой водой на куртке Тома.

– Я разбила твою гитару, – всхлипнула она, вспоминая звук ломающегося дерева.

Том издал короткий, нервный смешок.

– К черту гитару, Мари. Я куплю сотню новых. Главное, что ты спасла меня.

В полицейском участке их встретили настороженные дежурные, но вид окровавленных подростков и полураздетой, избитой девушки мгновенно привел всех в действие. Мари забрали в отдельную комнату для осмотра врачом и дачи показаний. Том и Билл сидели в коридоре, прислонившись друг к другу, чувствуя, как адреналин медленно покидает их тела, оставляя лишь свинцовую усталость.

Через час к ним вышел следователь.

– Мы отправили наряд по вашему адресу, – сказал он, поправляя очки. – Вашего... гостя нашли. Он в тяжелом состоянии, без сознания, его везут в госпиталь под конвоем. Учитывая незаконное проникновение, нападение и наличие оружия, у него большие проблемы. Девушка дала показания. Вы поступили правильно, что приехали сразу.

Том кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Когда Мари наконец вышла к ним, она выглядела бледной, но её взгляд был ясным. На её плече была повязка, а лицо обработано антисептиком.

– Могу я поехать домой? – спросила она тихим, но твердым голосом.

– Домой? – переспросил Том, вставая. – Мари, в нашем доме сейчас полиция и... там всё разбито.

– Неважно, – она подошла к нему и взяла его за руку. – Я хочу туда, где мы вместе. Это единственный дом, который у меня есть.

Билл улыбнулся, несмотря на синяк под глазом.

– Тогда поехали. Но сначала — в круглосуточную аптеку за обезболивающим и пластырями. Устроим вечер «зализывания ран».

Они вышли из участка, когда небо на востоке начало едва заметно светлеть. Дождь закончился, оставив после себя свежесть и запах мокрого асфальта.

Сидя в машине, Мари смотрела на свои руки. Те самые руки, которые еще час назад были связаны, а потом нанесли сокрушительный удар. Она больше не чувствовала себя жертвой. Кейл пытался сломать её, но в итоге лишь закалил ту сталь, из которой она была сделана.

Том переплел свои пальцы с её.

– Знаешь, – прошептал он, когда они подъезжали к дому, где уже не было полиции, лишь тишина и покой. – Тот удар гитарой... это было самое рок-н-ролльное, что я видел в своей жизни.

Мари слабо улыбнулась, прислонившись головой к его плечу.

– Учителя были правы, Том. Музыка действительно спасает жизни.

Они вошли в дом. В гостиной всё еще царил беспорядок, на ковре темнело пятно, но это больше не пугало. Том поднял с пола обломки своей гитары и бережно отложил их в сторону.

– Я сохраню их, – сказал он. – Как напоминание о том, что моя девушка — настоящий хищник.

Билл принес чай и теплые пледы. Они сидели втроем на диване, глядя на то, как первые лучи солнца пробиваются сквозь окна, освещая осколки разбитого стекла и обрывки веревок.

– Мы справимся, – сказал Билл, обнимая Нин, которая примчалась к ним, как только узнала о случившемся. – Мы — Каулитцы. Мы всегда справляемся.

Мари закрыла глаза, чувствуя тепло Тома и поддержку друзей. Она знала, что впереди еще долгие разбирательства, суды и, возможно, кошмары по ночам. Но она также знала, что больше никогда не будет стоять в углу.

Она нашла свою стаю. И эта стая была готова разорвать любого, кто посмеет нарушить их покой.

Поднимаясь в спальню на руках у Тома, Мари прошептала:

– Том?

– Да, детка?

– Обещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно.

– Научи меня играть на гитаре. Настоящей. Чтобы в следующий раз мне не пришлось её ломать.

Том рассмеялся, и этот звук заполнил дом, вытесняя остатки страха.

– Обещаю. Но только если ты пообещаешь не бить меня ею, если я буду слишком строгим учителем.

– Посмотрим, Каулитц, – ответила она, засыпая в его объятиях. – Посмотрим.

Этой ночью в Магдебурге закончилась история одной боли и началась история одной великой силы. И в этой истории больше не было места для Кейла. Только для них четверых — Билла, Тома, Нин и Мари. Осколки прошлого остались на ковре, а впереди их ждала новая песня. Песня, которую они напишут вместе.