← Назад к обзору

Настоящее нутро.

Между небом и сталью

Утро в Магдебурге выдалось холодным и прозрачным, словно вырезанным из тонкого серого стекла. Прошла неделя с той ночи, когда тишину дома Каулитцев разорвал звон струн и крики, но воздух в гостиной всё еще казался наэлектризованным. Полицейские ленты давно сняли, пятна отчистили, а выбитую дверь заменили на новую, массивную, с усиленным замком. Но внутри каждого из них что-то изменилось безвозвратно.

Мари сидела на широком подоконнике в комнате Тома, подтянув колени к подбородку. На ней была его безразмерная черная футболка с логотипом какой-то рок-группы, которая едва прикрывала бедра. Синяк над бровью почти сошел, оставив лишь едва заметную желтизну, но взгляд её зеленых глаз стал глубже, в нем поселилась настороженность, которую не мог прогнать даже уют домашнего очага.

Она смотрела во двор, где Том возился со своим мотоциклом. Он был без куртки, несмотря на прохладу, и его мускулистая спина, покрытая каплями пота, мерно двигалась в такт движениям ключа. Мари поймала себя на мысли, что может смотреть на него часами. В этом парне, которого вся школа считала поверхностным бабником, скрывался океан силы и преданности, о котором она даже не мечтала.

Дверь в комнату тихо скрипнула. Вошла Нин, неся две чашки дымящегося какао. Её белые волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице сияла мягкая улыбка.

– Опять гипнотизируешь его спину? – Нин протянула Мари чашку и присела рядом на край подоконника.

– Он просто... – Мари замялась, принимая напиток. – Он не дает мне чувствовать себя виноватой. Хотя я знаю, что из-за меня его жизнь превратилась в полицейский протокол.

– Перестань, – Нин коснулась её плеча. – Билл говорит, что Том за последние дни стал взрослее, чем за все предыдущие годы. Ты не обуза для него, Мари. Ты его смысл.

Мари сделала глоток какао, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу.

– Кейл... адвокаты говорят, что его отец пытается замять дело. Но улик слишком много. Пистолет, показания соседей...

– Его не выпустят, – твердо отрезала Нин. – Билл нанял лучших юристов. Каулитцы не так просты, как кажутся. Они не позволят ему снова приблизиться к тебе.

В этот момент Том внизу выпрямился, словно почувствовав на себе взгляд. Он обернулся, увидел девушек в окне и широко улыбнулся, обнажая ровные зубы. Его пирсинг в губе блеснул на солнце. Он подмигнул Мари и жестом позвал её вниз.

– Кажется, твой рыцарь требует внимания, – усмехнулась Нин. – Иди. А я пойду помогу Биллу на кухне, он решил приготовить что-то «изысканное», а это обычно заканчивается пожаром.

Мари спрыгнула с подоконника и быстро сбежала по лестнице. Когда она выбежала во двор, прохладный воздух мгновенно обжег кожу, но она не обратила на это внимания.

– Эй, хищница, – Том перехватил её за талию, когда она подбежала к нему, и приподнял над землей. От него пахло бензином, металлом и тем самым мускусным парфюмом, который теперь ассоциировался у неё с безопасностью.

– Ты весь в мазуте, Каулитц, – засмеялась она, пытаясь отстраниться, но он только крепче прижал её к себе.

– Потерпишь, – он опустил её на ноги, но не выпустил из объятий. – Слушай, я тут подумал... Нам нужно уехать. Хотя бы на пару дней. Подальше от Магдебурга, от школы, от этих косых взглядов.

– Куда? – Мари удивленно приподняла бровь.

– У родителей Билла есть небольшой домик в горах, в Гарце. Там сейчас никого. Только лес, скалы и тишина. Никаких телефонов, никакой полиции. Только ты и я. Ну, и Билл с Нин, если они обещают не мешать.

Мари посмотрела в его темные глаза, скрытые тенью козырька кепки. Она видела в них искреннюю заботу. Он чувствовал, как она вздрагивает от каждого резкого звука, как просыпается по ночам, вскрикивая от кошмаров.

– Я согласна, – прошептала она, прижимаясь лицом к его груди. – Мне это нужно.

***

Поездка в горы заняла около трех часов. Том вел свой байк уверенно, Мари сидела сзади, намертво вцепившись в его талию. Билл и Нин ехали следом на машине, загруженной продуктами и — конечно же — инструментами. Билл не мог прожить и дня без своей акустической гитары.

Домик оказался старым, сложенным из темного дерева и грубого камня. Он стоял на самом краю склона, откуда открывался вид на бескрайние хвойные леса, окутанные туманом. Воздух здесь был таким чистым, что кружилась голова.

– Добро пожаловать в убежище Каулитцев, – Билл первым выскочил из машины, раскинув руки в стороны. – Мари, здесь ты можешь кричать, петь или просто молчать — никто тебя не услышит.

Вечер прошел удивительно спокойно. Они разожгли камин, огонь в котором весело потрескивал, бросая причудливые тени на стены. Билл и Нин возились на кухне, а Том и Мари устроились на шкуре перед огнем.

– Знаешь, – Мари нарушила тишину, глядя на танцующие языки пламени. – В Гамбурге у меня было всё. Деньги, шмотки, статус. Но я никогда не чувствовала себя... на своем месте. Я всегда играла роль.

Том перебирал её волосы, осторожно распутывая узлы.

– Мы все играем роли, Мари. Я — бабника, Билл — меланхоличного гота. Это броня. Без неё мир слишком быстро пережует тебя и выплюнет.

– Но здесь... – она повернулась к нему, её глаза блестели в свете огня. – Здесь я чувствую, что броня мне не нужна.

Том ничего не ответил, он просто притянул её к себе и поцеловал — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не мог выразить словами.

Позже, когда Билл достал гитару и начал наигрывать какую-то медленную, тягучую мелодию, Мари вспомнила свое обещание.

– Том? – позвала она тихо.

– Да?

– Ты обещал научить меня играть.

Том улыбнулся и кивнул Биллу. Тот протянул ему инструмент. Том усадил Мари перед собой, обхватив её руками так, что его грудь касалась её спины.

– Сначала аккорды, – его пальцы, грубые от струн, легли поверх её тонких пальцев. – Это «ля-минор». Самый грустный и самый честный аккорд. Зажимай здесь... и здесь.

Мари послушно прижала струны. Металл больно впился в подушечки пальцев, но она не подала виду. Том взял медиатор и плавно провел по струнам.

Звук получился чистым и долгим. Он заполнил комнату, резонируя в самой груди.

– Теперь ты, – прошептал он ей на ухо.

Мари неумело дернула струны. Звук вышел дребезжащим, но Том не засмеялся.

– Еще раз. Не бойся струн, они чувствуют твой страх. Будь жестче. Ты ведь хищница, помнишь?

Они занимались около часа. Пальцы Мари горели, но она упорно повторяла движения. Билл и Нин наблюдали за ними с улыбкой, сидя на диване. В этой сцене было столько нежности и первобытной красоты, что Билл незаметно достал блокнот и начал набрасывать текст новой песни.

– «Осколки стали в твоих глазах...» – прошептал Билл себе под нос.

– «И пламя, что не гаснет в темноте», – добавила Нин, заглядывая ему через плечо.

Билл удивленно посмотрел на неё и кивнул.

– Это будет хит, Нин. Наша лучшая песня.

Ночь в горах была тихой. Том и Мари лежали в своей комнате под тяжелым шерстяным одеялом. Окно было приоткрыто, и в комнату проникал запах хвои и мокрой земли.

– Том? – Мари приподнялась на локте, глядя на его спящее лицо.

Он тут же открыл глаза. Его инстинкты защитника всё еще были на пределе.

– Что случилось? Опять кошмар?

– Нет, – она покачала формой. – Просто... я хотела сказать спасибо. За то, что не дал мне стать такой, как Кейл.

Том притянул её к себе, укрывая одеялом.

– Ты никогда не была такой, как он. Ты — огонь, Мари. А он — просто кусок льда, который растаял, как только стало жарко. Засыпай. Завтра будет новый день. И в нем не будет никого, кроме нас.

***

Следующее утро началось с яркого солнца, пробивающегося сквозь сосновые ветви. Ребята решили отправиться к старому озеру, которое находилось в паре километров от домика.

Путь пролегал через узкие тропы, заваленные валежником. Том шел впереди, расчищая дорогу, Билл и Нин весело о чем-то спорили позади. Мари чувствовала, как с каждым шагом тяжесть, давившая на её плечи последнюю неделю, становится легче.

Озеро было идеально круглым, с черной, неподвижной водой, в которой отражались скалы.

– Говорят, оно бездонное, – Билл подошел к самому краю, заглядывая в глубину. – Местные легенды гласят, что здесь живут духи гор.

– Билл, ты как всегда в своем репертуаре, – Том усмехнулся, снимая футболку. – Духи или нет, а я собираюсь искупаться.

– Том, вода же ледяная! – воскликнула Нин, кутаясь в теплую кофту.

– Тем лучше, – Том разбежался и мощным прыжком ушел под воду.

Брызги разлетелись во все стороны. Мари затаила дыхание, глядя на круги на воде. Прошло десять секунд, двадцать...

– Том! – крикнула она, чувствуя, как паника снова начинает подступать к горлу. – Том, это не смешно!

Внезапно в десяти метрах от берега голова Тома показалась над водой. Он откинул мокрые дреды назад и громко фыркнул, как тюлень.

– Вода — супер! – крикнул он. – Мари, иди сюда! Это лучше любого душа!

Мари колебалась лишь мгновение. Ей вдруг захотелось смыть с себя всё: страх, боль, запах больницы и полицейского участка. Она быстро скинула одежду, оставшись в нижнем белье, и, не давая себе времени передумать, бросилась в воду.

Холод был таким резким, что на секунду у неё перехватило дыхание. Тело словно пронзило тысячей иголок. Но когда она вынырнула, почувствовала невероятный прилив сил. Каждая клетка её тела вибрировала от жизни.

Том подплыл к ней, его глаза сияли.

– Ну как? – спросил он, поддерживая её на воде.

– Потрясающе, – выдохнула она, вытирая воду с лица. – Я чувствую себя... живой. По-настоящему живой.

Они плавали, пока губы не начали синеть от холода. Когда они вышли на берег, Билл и Нин уже развели небольшой костер и приготовили полотенца.

– Вы сумасшедшие, – Нин со смехом закутала Мари в огромное пушистое полотенце. – Но я вам завидую.

– В этом и смысл, Нин, – Том вытирал голову, его пирсинг дрожал от холода. – Жить так, чтобы другие завидовали твоей свободе.

Оставшуюся часть дня они провели, исследуя окрестности. Билл нашел старую заброшенную хижину лесника, где они устроили импровизированную фотосессию. Том позировал на фоне полуразрушенных стен, выглядя как настоящий рок-идол, а Мари, смеясь, пыталась поймать его в объектив старой камеры Билла.

Вечером, вернувшись в домик, они устроили настоящий пир. Билл всё-таки не сжег ужин, и паста с томатами и базиликом получилась на удивление вкусной.

– Я хочу произнести тост, – Билл поднял бокал с соком. – За нас. За то, что мы прошли через этот шторм и не разбились. И за Мари, которая стала частью нашей безумной семьи.

– За Мари, – хором повторили Том и Нин.

Мари почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она никогда не знала такой искренней поддержки. В её мире друзья были лишь до тех пор, пока у тебя всё хорошо. А здесь... здесь её любили даже тогда, когда она была на самом дне.

После ужина, когда Нин и Билл ушли гулять под луной, Том и Мари остались одни у камина.

– Завтра возвращаемся, – тихо сказал Том, подбрасывая полено в огонь. – Ты готова?

– Да, – Мари посмотрела на него. – Теперь готова. Я знаю, что Кейл за решеткой. Я знаю, что школа будет шуметь, но мне плевать. У меня есть ты. И у меня есть музыка.

Том достал из кармана небольшую коробочку. Мари замерла.

– Это не кольцо, не пугайся, – усмехнулся он, открывая её.

Внутри лежал серебряный медиатор на цепочке. На нем была выгравирована одна буква — «М».

– Это чтобы ты не забывала свои уроки, – Том надел цепочку ей на шею. – И чтобы помнила, что твой голос — это твоя сила.

Мари коснулась прохладного металла.

– Спасибо, Том. Я никогда его не сниму.

Они сидели в тишине, слушая, как ветер воет в трубе. В этот момент Мари поняла, что её жизнь в Магдебурге только начинается. И это будет совсем другая история. История не о жертве и преследователе, а о двух людях, которые сумели найти свет в самой глубокой тьме.

На следующее утро, уезжая из горного домика, Мари в последний раз оглянулась на скалы. Она оставляла здесь свои страхи.

– Эй, Каулитц! – крикнула она Тому, который уже заводил байк. – Наперегонки до заправки?

Том удивленно поднял бровь, а затем его лицо расплылось в азартной улыбке.

– Ты проиграешь, хищница!

– Посмотрим! – Мари запрыгнула на сиденье, обхватила его руками, и они сорвались с места, оставляя позади горы и туман.

Жизнь продолжалась. Громкая, быстрая и опасная. Но теперь они были готовы к любому повороту. Потому что когда ты стоишь плечом к плечу с тем, кто готов ради тебя на всё, тебе не страшны никакие тени прошлого.

Билл и Нин ехали следом, и Билл уже вовсю напевал новую песню. Песню о шторме, который не смог разрушить их райский сад, а лишь сделал его сильнее.

– Мы еще зададим жару этому Магдебургу, – прошептал Том, прибавляя газу.

Мари прижалась к его спине, закрыла глаза и улыбнулась. Она знала, что он прав. Всё только начиналось.