← Назад к обзору

найду тебя в следущей жизни

Последний счёт

***

Ночь была холодной и безликой. Тэхён сидел на чужом диване в гостиной Намджуна, глядя в никуда. Огни Сеула, которые когда-то казались ему россыпью бриллиантов у его ног, теперь были просто бездушными точками в непроглядной тьме. Пустота. Оглушающая, всепоглощающая пустота, которая поселилась внутри, была куда страшнее потери денег и власти. Он потерял себя.

Намджун поставил перед ним чашку с дымящимся чаем. Он был единственным, кому Тэхён смог позвонить. Его единственный настоящий друг, которого он едва не оттолкнул в погоне за призраками успеха.

– Пей, – тихо сказал Намджун, садясь в кресло напротив. – Ты весь дрожишь.

Тэхён даже не заметил. Он механически взял чашку, но не сделал ни глотка. Тепло керамики не могло согреть лед, сковавший его изнутри.

– Я всё потерял, Намджун. Всё.

– Ты потерял деньги, – поправил его друг. – Это не «всё».

– Он забрал у меня компанию, дом… он вышвырнул меня на улицу, как собаку, – голос Тэхёна был глухим, лишенным эмоций. Он пересказывал факты, но еще не мог осознать их до конца. – Он смеялся мне в лицо. И самое страшное… он сказал, что я сам его этому научил.

Эхо собственных слов, сказанных когда-то Чимину, снова и снова било в виски. «Убирайся. Ты не получаешь ничего. Ты – моя самая большая ошибка». Он обращался к Чимину, а видел перед собой торжествующее лицо Чонгука. Две сцены слились в одну, и от этого становилось невыносимо.

– Ты говорил о Чимине, – осторожно начал Намджун. – Когда пришел сюда. Ты всё время повторял его имя.

Тэхён вздрогнул. – Я… я не помню.

Но он помнил. В тот первый час, когда он, как в тумане, добрел до дома Намджуна, он не мог говорить ни о чем другом. Он шептал имя Чимина, как молитву или проклятие. Потому что именно в тот момент, стоя на улице в одном костюме, он понял, что его падение началось не сегодня. Оно началось в тот день, когда он решил, что имеет право судить и казнить человека, который, как он думал, его предал.

– Пятьдесят миллионов, – пробормотал Тэхён, глядя на остывающий чай. – Это был спусковой крючок. Я решил, что он вор. Что он такой же, как все… жадный, лживый. Я даже не выслушал его.

– Ты никогда его не слушал, Тэ, – мягко, но твердо сказал Намджун. – Ты видел в нем лишь отражение своих собственных страхов. Боязни, что тебя любят не за то, кто ты есть, а за то, что у тебя есть. Чонгук просто сыграл на этом. А Чимин… он был первой жертвой.

Слова Намджуна были горькой правдой. Тэхён поднял на него глаза. В них больше не было высокомерия, только растерянность и просыпающаяся боль.

– Я хочу знать, – его голос дрогнул. – Я должен знать, Намджу-на. Куда ушли те деньги. Я должен знать, был ли я прав хоть в чем-то. Или… или я просто чудовище.

Намджун долго смотрел на него, а затем кивнул. – Хорошо. У меня остались кое-какие связи. Я могу это проверить. Но будь готов к тому, что правда тебе не понравится.

– Мне уже ничего не может не понравиться, – усмехнулся Тэхён безрадостно. – Я уже на дне.

***

Ответ пришел на следующее утро. Намджун молча протянул Тэхёну планшет. На экране была выписка по кредитной карте Пак Чимина за весь период их брака.

Тэхён смотрел на ровные строчки цифр, и его дыхание сбивалось. Продукты в супермаркете. Хозяйственные товары. Редкие походы в книжный магазин. Всё. Никаких бутиков, никаких спа-салонов, никаких роскошных покупок. Суммы были до смешного малы. Он тратил больше на один деловой обед. Чимин жил в золотой клетке, но даже не пытался пользоваться ее привилегиями. Он жил как монах, как призрак.

И среди этих скромных трат, как кровавое пятно, выделялась одна.

`«Списание средств. Сумма: 50,000,000 вон. Место: Больница Сеульского Национального Университета. Отделение неотложной помощи».`

Тэхён долго смотрел на эту строчку. Не пластическая хирургия. Не VIP-клиника. Неотложная помощь.

– Он говорил правду, – прошептал Тэхён. – Он говорил мне про какую-то женщину… а я… я смеялся ему в лицо.

Вина, до этого бывшая лишь смутным предчувствием, обрушилась на него с силой лавины. Она была физической, раскаленным металлом в груди, мешающим дышать. Он вскочил на ноги.

– Я должен поехать туда.

– Тэ, зачем? – Намджун встал, преграждая ему путь. – Что это изменит? Прошло больше месяца.

– Это изменит всё! – почти выкрикнул Тэхён. – Я должен знать, что я натворил, Намджун! Я должен увидеть это своими глазами. Я не могу просто… жить с этим.

Намджун увидел в его глазах отчаянную решимость и отступил. – Я отвезу тебя.

Больница пахла антисептиками и тихой скорбью. Этот запах ударил в нос, вызывая тошноту. Тэхён чувствовал себя здесь чужим, грязным пятном на стерильно-белом фоне. Он подошел к стойке информации, и его голос, который привык отдавать приказы миллионным корпорациям, прозвучал неуверенно и тихо.

– Здравствуйте. Я бы хотел узнать… около месяца назад сюда поступила пожилая женщина с сердечным приступом. Ее привез молодой человек… Пак Чимин.

Медсестра, пожилая женщина с уставшими глазами, подняла на него взгляд.

– Пак Чимин? Ах, да, помню этого мальчика. Такой вежливый, такой взволнованный. Он спас госпожу Ан. Еще бы полчаса, и мы бы ее не вытащили.

Сердце Тэхёна пропустило удар. – Она… она жива?

– Жива, конечно. Уже идет на поправку. Ей сделали операцию. Слава богу, ее молодой человек обо всем позаботился. Он оплатил всё, не задавая вопросов. Не каждый день такое увидишь. Обычно от таких пациентов-бессребреников все открещиваются.

«Ее молодой человек». Медсестра думала, что он говорит о муже.

– Могу я… могу я ее увидеть? – спросил Тэхён, сам не зная, зачем.

– Она в общей палате в кардиологическом отделении, номер 302. Но сейчас у нее внуки.

Тэхён кивнул и пошел по коридору, ноги двигались сами по себе. Он не собирался заходить. Он просто хотел посмотреть. Он остановился у приоткрытой двери палаты №302.

Внутри, на кровати у окна, сидела худенькая пожилая женщина. Она выглядела слабой, но на ее лице была улыбка. Рядом с ней на стульчиках сидели двое маленьких детей, мальчик и девочка лет семи, и что-то увлеченно ей рассказывали. У кровати стояла молодая женщина, вероятно, их мать, и с нежностью смотрела на эту сцену.

– Бабушка, а когда ты вернешься домой? – спросила девочка.

– Скоро, милая, очень скоро, – ответила старушка, гладя ее по голове. – Мы должны быть благодарны тому доброму ангелу, который помог мне. Если бы не он, вы бы остались без своей старой бабушки.

Тэхён прислонился к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ангел. Чимин был ангелом, а он принял его за демона. Он вырвал у этого ангела крылья и швырнул его в ад за то, что тот посмел спасти чью-то жизнь. За то, что тот посмел быть лучше, чем он.

Молодая женщина заметила его в дверях и вышла в коридор.

– Простите, вы к кому-то?

Тэхён не мог говорить. Он просто смотрел на нее, и она, видимо, что-то поняла по его лицу.

– Вы… вы выглядите знакомым. Вы случайно не Ким Тэхён? Муж господина Пака? Я видела ваши фото в новостях.

Тэхён с трудом кивнул.

Лицо женщины просияло. Она схватила его за руку. – О, господин Ким! Спасибо вам! Спасибо вам огромное! Я не знаю, как благодарить вас и вашего мужа! Он спас нашу маму! Он спас всю нашу семью! У нас никого нет, отец детей погиб, я одна их ращу. Если бы не ваш омега… я не знаю, что бы мы делали. Он – святой человек. Передайте ему нашу вечную благодарность!

«Он – святой человек».

Эта фраза стала последним ударом, который разрушил остатки его мира. Тэхён вырвал свою руку и, не сказав ни слова, бросился бежать. Он бежал по больничным коридорам, не разбирая дороги, задыхаясь от беззвучных рыданий, которые разрывали его грудь. Он выбежал на улицу, под холодный, моросящий дождь, и упал на колени прямо на мокрый асфальт.

Он не просто ошибся. Он совершил преступление. Он уничтожил самого чистого и доброго человека, которого когда-либо встречал, из-за собственной гордыни, слепоты и жестокости. И теперь ему придется заплатить по этому счету.

– Чимин… – прошептал он в мокрый асфальт. – Прости меня…

Он должен был его найти. Он должен был вымолить у него прощение, даже если знал, что не заслуживает его. Он должен был хотя бы попытаться все исправить.

***

Адрес родителей Чимина он нашел через старые архивы компании. Дешевый, убогий район на окраине города, который выглядел так, словно сама надежда покинула эти места навсегда. Намджун ехал молча, крепко сжимая руль. Дождь усилился, барабаня по крыше машины, как будто отбивая похоронный марш.

– Тэ, может, не стоит? – сказал он, когда они остановились у обшарпанного многоквартирного дома. – Ты не знаешь, что тебя там ждет.

– Я должен, – твердо ответил Тэхён. – Я не могу иначе. Жди меня здесь.

Он вышел из машины и вошел в темный, сырой подъезд, пахнущий плесенью и отчаянием. Поднявшись на третий этаж, он замер перед истертой дверью. Из-за нее доносились звуки. Глухие удары, женский визг и пьяный мужской рев.

– Бесполезный! Ничтожество! Я выбью из тебя всю дурь!

Сердце Тэхёна остановилось, а потом забилось с бешеной силой. Он узнал этот голос. Голос отца Чимина, который он слышал один раз на их свадьбе – заискивающий и льстивый. Сейчас в нем не было ничего, кроме животной ярости.

Тэхён не думал. Он ударил плечом в дверь. Старый замок не выдержал и с треском вылетел.

Картина, открывшаяся ему, была страшнее любого кошмара. В тускло освещенной прихожей на грязном полу лежал Чимин, свернувшись в клубок. Над ним, замахиваясь для очередного удара ногой, стоял его отец. Мать стояла рядом, подбадривая его визгливыми криками.

Чимин не кричал. Он не издавал ни звука. Он был похож на сломанную куклу, брошенную на пол.

В этот момент внутри Тэхёна что-то взорвалось. Это была не ярость, не гнев. Это была первобытная, темная мощь альфы, который увидел, как истязают его пару. Неважно, что он сам с ней сделал. Неважно, что они были в разводе. В этот миг Чимин был его. И никто не смел его трогать.

– А ну отошел от него! – прорычал Тэхён, и его голос был настолько низким и угрожающим, что отец Чимина замер на полушаге.

Родители обернулись. Увидев Тэхёна, они на секунду опешили.

– Господин Ким? – пролепетал отец, мгновенно трезвея от страха.

– Я сказал, отойди, – повторил Тэхён, медленно надвигаясь на него. Его глаза горели черным огнем.

– Он… он это заслужил! – закричала мать, пытаясь оправдаться. – Он бесполезный, он…

Тэхён не дослушал. Он схватил отца Чимина за воротник и с силой отшвырнул к стене. Мужчина мешком осел на пол. Затем Тэхён повернулся к матери. Его взгляд был таким, что женщина в ужасе попятилась и забилась в угол.

– Если вы еще хоть раз прикоснетесь к нему, – прошипел Тэхён, и в его голосе звенел металл. – Я лично сотру вас в порошок. Вы меня поняли?

Он не стал дожидаться ответа. Он опустился на колени рядом с Чимином.

– Чимин-а… – прошептал он, его голос дрогнул от ужаса при виде разбитого лица омеги. – Чимин, это я. Тэхён.

Чимин медленно открыл глаза. В них не было ничего. Ни страха, ни узнавания, ни ненависти. Только бездонная, выжженная пустота. Он смотрел сквозь Тэхёна, словно того не существовало.

– Пойдем, – Тэхён осторожно, боясь причинить еще большую боль, подхватил его на руки. Чимин был невесомым, как будто в нем не осталось жизни. – Я забираю тебя отсюда. Ты больше никогда их не увидишь.

Он понес его из этой проклятой квартиры, мимо застывших от ужаса родителей. На улице Намджун выскочил из машины, его лицо исказилось, когда он увидел Чимина на руках Тэхёна.

– Боже, Тэ…

– Поехали, – бросил Тэхён, аккуратно укладывая Чимина на заднее сиденье и садясь рядом. – Просто поехали. Куда-нибудь.

Намджун сел за руль и рванул с места.

Тэхён укрыл Чимина своим пиджаком, обнимая его и пытаясь согреть. Омега не реагировал. Он просто лежал, глядя в одну точку, и мелко дрожал.

– Чимин, прости меня, – шептал Тэхён ему в волосы, и слезы, которые он сдерживал, наконец хлынули. – Прости меня за все. Я был слеп. Я был жестоким идиотом. Я не заслуживаю твоего прощения, я знаю. Но я все исправлю. Слышишь? Я все исправлю. Я буду заботиться о тебе. Я посвящу этому всю свою жизнь.

Он говорил и говорил, выплескивая всю боль, всю вину, все отчаяние. Он рассказывал про больницу, про Чонгука, про свое падение. Он исповедовался перед молчаливой, сломленной тенью человека, которого он любил и уничтожил.

– Я заслужил все, что со мной случилось, Чимин. Каждую каплю. Но ты… ты не заслужил ничего из этого. Ты заслуживал только любви. А я дал тебе только боль. Прости…

Дождь лил как из ведра. Дорога была скользкой и темной. Дворники едва справлялись с потоками воды. Намджун вел машину осторожно, но мир вокруг был враждебен.

Внезапно Чимин шевельнулся. Он медленно повернул голову и посмотрел на Тэхёна. Впервые за все это время в его глазах что-то промелькнуло. Узнавание.

– Тэ… хён? – его голос был едва слышным хрипом, словно он разучился говорить.

– Да, Чимин-а, да, это я, – Тэхён сжал его руку. – Я здесь. Я больше тебя не оставлю. Никогда.

В этот момент из-за поворота, вылетев на встречную полосу, появился огромный грузовик. Его фары ослепили их, превратив мир в одно белое пятно.

Намджун вывернул руль. Раздался оглушительный визг тормозов, смешавшийся со скрежетом металла. Машину закрутило, и Тэхён инстинктивно накрыл Чимина своим телом, пытаясь защитить его от неминуемого.

Удар.

Мир взорвался болью и темнотой.

Тэхён очнулся от запаха крови и бензина. Все тело было пронзено тысячами игл. Он лежал, придавленный искореженным металлом, и из последних сил держал в объятиях Чимина.

– Чимин… – прохрипел он.

Омега был без сознания, его голова безвольно откинулась на грудь Тэхёна. Бледное, измученное лицо было безмятежным.

Тэхён чувствовал, как жизнь утекает из него вместе с кровью. Холод расползался по телу, забирая последние силы. Он знал, что это конец. Он не успеет. Он ничего не успеет исправить в этой жизни.

Он наклонился, из последних сил прижимаясь губами к холодному лбу Чимина.

– В следующей жизни… – прошептал он, и каждое слово было пропитано кровью и отчаянием. – В следующей жизни я найду тебя, Пак Чимин. Я найду тебя, где бы ты ни был. И я все исправлю. Я сделаю тебя самым счастливым. Я клянусь… Я обещаю…

Его глаза закрылись. Последним, что он услышал, был вой сирен, пробивающийся сквозь пелену угасающего сознания.

Последний счет был оплачен. До конца.