найду тебя в следущей жизни
Счет, который можно переписать
***
Тьма. Липкая, вязкая, пахнущая кровью и бензином. Последнее, что он помнил, — это отчаянная клятва, сорвавшаяся с разбитых губ в холодный лоб Чимина. Обещание, данное на пороге вечности. А потом — ничего. Тишина, более оглушительная, чем вой сирен.
И вдруг — холод. Не трупный холод смерти, а знакомый, раздражающий холод дорогой ткани на коже. Запах. Не больницы и не гари, а резкий, горький аромат сандала и металла — его собственный парфюм. Запах власти. Запах одиночества.
Тэхён распахнул глаза.
Он не лежал в искореженном куске металла. Он стоял. Стоял посреди их огромной, бездушной спальни, перед гигантским зеркалом в позолоченной раме. На нем был идеально отглаженный черный костюм от Тома Форда, на запястьях тяжело блестели платиновые запонки. Он был цел. Невредим. И молод. Пугающе, невозможно молод.
Лицо в зеркале было его, но оно принадлежало прошлому. Никаких следов усталости от предательства Чонгука, никакой тени вины, которая въелась в его черты в последние дни его прошлой жизни. Только холодное, высокомерное лицо главы корпорации «Ким Групп», альфы на пике своего могущества.
Паника сдавила горло ледяными тисками. Сон? Кома? Предсмертная агония? Он поднес руку к лицу, пальцы дрожали. Рука была невредима. Никаких порезов от разбитого стекла. Он коснулся ребер, где в прошлой жизни, казалось, навсегда поселилась тупая боль от ударов судьбы. Ничего.
Это нереально. Этого не может быть.
Он обернулся, и его мир окончательно раскололся на «до» и «после».
У гардеробной стоял Чимин.
Живой. Не сломленная тень, не избитое тело, не пустая оболочка. Он стоял босиком на ледяном мраморном полу, обхватив себя руками, и смотрел на Тэхёна. На нем был тот самый синий костюм от Армани. Тот самый, в котором он был в вечер, ставший началом конца. Вечер гала-приема. Вечер, когда Чонгук пролил на него вино. Вечер, когда Тэхён окончательно растоптал его сердце.
Время отшатнулось назад. Судьба, или бог, или сам дьявол, которому он, должно быть, продал душу, вернул его. Вернул в отправную точку. В день, когда он совершил одну из своих самых страшных ошибок.
На Тэхёна обрушились воспоминания, но уже не его собственные, а те, что он прожил в будущем, которого еще не случилось. Боль от ударов отца Чимина, которую он увидел в его глазах. Пустота в его взгляде в машине скорой помощи. Холод его кожи под пальцами. И отчаянное, последнее обещание… «В следующей жизни я найду тебя… и все исправлю».
Это и была его следующая жизнь. Второй шанс, вымоленный на пороге смерти.
Тэхён смотрел на Чимина, и впервые за долгие годы он видел его по-настоящему. Не как выгодную сделку, не как раздражающее приложение к своему статусу, не как избалованного богатого сынка. Он видел хрупкого, до смерти напуганного омегу с глазами раненого олененка. Он видел тонкие запястья, которые казались еще более хрупкими в манжетах дорогой рубашки. Он видел, как едва заметно дрожат его губы. Он видел душу, израненную и кровоточащую, но все еще отчаянно тянущуюся к нему. К своему мучителю.
В прошлой жизни в этот момент он бы бросил холодный приказ: «Ты пойдешь со мной». И затем: «Постарайся выглядеть достойно».
Слова, которые сейчас ощущались как удары хлыстом по его собственной совести. Он открыл рот, но вместо привычного приказа из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Он должен был что-то сказать. Что-то другое. Что-то, что сломает этот порочный круг.
— Чимин, — его собственный голос прозвучал незнакомо. Тихо. Неуверенно.
Омега вздрогнул так, словно его ударили. Его огромные глаза стали еще больше, в них плеснулся испуг, смешанный с крайним недоумением. Тэхён почти никогда не называл его по имени, только «Пак» или безымянное «ты». А если и называл, то с ледяным презрением. Но сейчас в его голосе не было ни холода, ни приказа. Было что-то еще. Что-то, чего Чимин не мог понять, и это пугало его больше всего.
Тэхён сделал шаг к нему. Один медленный, осторожный шаг. Чимин инстинктивно попятился, упираясь спиной в дверной косяк. Реакция, отточенная годами страха. И эта реакция пронзила Тэхёна болью, более острой, чем осколки лобового стекла. Он был монстром в глазах этого человека. Справедливо. Заслуженно.
Он заставил себя остановиться. Нельзя торопиться. Нельзя пугать его еще больше. Он должен действовать медленно, как сапер на минном поле, где каждое неверное движение может привести к взрыву.
— Мы… нам нужно ехать, — сказал Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, но в нем все равно прорывались нотки, которых там никогда не было, — нотки почти мольбы. — На гала-вечер.
Чимин едва заметно кивнул, не сводя с него настороженного взгляда. Он ждал продолжения. Ждал привычных унижений, язвительных комментариев. Но Тэхён молчал. Он просто смотрел на него, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Чимина по спине пробежал холодок. Не страха. Чего-то другого.
— Твои ноги… — вдруг сказал Тэхён, его взгляд опустился на босые ступни омеги на холодном мраморе. — Ты замерзнешь. Обуйся, пожалуйста.
Слово «пожалуйста» прозвучало в оглушающей тишине спальни как выстрел. Чимин замер, его ресницы испуганно дрогнули. Он был уверен, что ему послышалось. Ким Тэхён никогда не говорил «пожалуйста». Особенно ему.
Не дожидаясь ответа, Тэхён развернулся, прошел в гардеробную и вернулся с парой мягких домашних тапочек. Он не швырнул их к ногам Чимина, как сделал бы раньше. Он медленно, почти благоговейно, опустился на одно колено перед ним и поставил тапочки на пол.
Чимин смотрел сверху вниз на темную макушку своего мужа, и его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Альфа. Его альфа. Могущественный, гордый, безжалостный Ким Тэхён стоял перед ним на коленях. Мир перевернулся.
Тэхён поднял голову. Их взгляды встретились. — Прошу, — повторил он шепотом.
Чимин, как во сне, шагнул в тапочки. Мягкий мех коснулся его замерзшей кожи, но он этого почти не почувствовал. Все его существо было сосредоточено на лице Тэхёна. На этом новом, непонятном выражении в его глазах.
Тэхён медленно поднялся. — Пойдем. Водитель ждет.
***
В машине тишина была другой. Не оглушающей и враждебной, как в прошлой жизни. А напряженной, звенящей от невысказанных вопросов. Чимин сидел на своем краю сиденья, сжавшись в комок, и боялся пошевелиться. Он украдкой бросал взгляды на Тэхёна, пытаясь найти подвох. Это какая-то новая, изощренная игра? Новая форма издевательства?
А Тэхён боролся с самим собой. Ему хотелось придвинуться, обнять это хрупкое тело, укрыть от всего мира. Ему хотелось кричать о том, как он был неправ, как он сожалеет. Но он знал, что это только всё испортит. Он должен был заслужить право хотя бы на то, чтобы сидеть рядом и не вызывать панического ужаса.
Он смотрел на профиль Чимина, отражающийся в темном стекле. Бледный, точеный, прекрасный. И такой несчастный. Его профиль. Он вспомнил, как в прошлой жизни в этот самый момент он думал о Чонгуке. Как ждал встречи с ним. Сейчас мысль о Чонгуке вызывала в нем лишь приступ глухой, холодной ярости. Ярости не на омегу, а на себя. Как он мог быть таким слепым? Как он мог променять чистое золото на позолоченную подделку?
Кондиционер в машине работал слишком сильно. Тэхён заметил, как Чимин едва заметно поежился. В прошлой жизни он бы этого даже не заметил. Сейчас это бросилось ему в глаза.
— Тебе холодно? – спросил он, и его голос снова прозвучал слишком резко в напряженной тишине.
Чимин вздрогнул и быстро замотал головой. — Нет, всё в порядке.
Ложь. Он всегда лгал, что у него всё в порядке.
Тэхён протянул руку к панели управления и увеличил температуру. Потом, помедлив секунду, он снял с себя пиджак.
— Возьми, — сказал он, протягивая его Чимину.
Чимин смотрел на пиджак, потом на Тэхёна, как будто тот предложил ему съесть ядовитую змею. — Не нужно, правда…
— Я настаиваю, — голос Тэхёна стал тверже, но в нем не было приказа, а скорее… упрямство. — Накинь хотя бы на плечи.
Под его тяжелым взглядом Чимин не посмел ослушаться. Дрожащими пальцами он взял пиджак. Ткань была еще теплой от тела Тэхёна и пахла им — сандал, озон и что-то неуловимо горькое. Он осторожно накинул пиджак на плечи. Тепло и знакомый запах окутали его, и от этого стало еще страшнее и непонятнее. Он чувствовал себя мышью, которой кот вдруг предложил кусочек сыра.
Остаток пути они ехали молча. Но Тэхён знал, что это молчание было победой. Маленькой, крошечной, но победой. Потому что Чимин не отбросил его пиджак. Он кутался в него, и Тэхён видел, как постепенно расслабляются его напряженные плечи.
***
Отель «Шилла». Красная дорожка. Вспышки фотокамер. Все было точно так же, как в его кошмарном воспоминании. Когда лимузин остановился, Тэхён повернулся к Чимину. В прошлой жизни он прошипел ему на ухо: «Улыбайся». И его рука оставила синяки на талии омеги.
Сейчас он просто посмотрел ему в глаза. — Я рядом, — тихо сказал он. — Не бойся.
Дверь открылась. Тэхён вышел и, не дожидаясь, пока Чимин отдаст ему пиджак, сам подал ему руку. Его прикосновение было легким, почти невесомым. Он помог омеге выйти и, когда тот выпрямился, не схватил его за талию, а осторожно положил руку на поясницу. Не собственнический захват, а жест поддержки. Защиты.
Чимин напрягся, ожидая боли, но ее не последовало. Пальцы Тэхёна лишь слегка касались ткани костюма, но это прикосновение было громче любых слов. Оно говорило: «Я здесь. Я с тобой».
Они шли по красной дорожке. Тэхён чувствовал на себе сотни взглядов, но его интересовал только один. Он смотрел на Чимина. Тот все еще был бледен и напуган, но в его позе уже не было той обреченности. Он шел рядом с Тэхёном, а не за ним, как тень. И когда он поднял голову, чтобы посмотреть на мужа, в его глазах Тэхён на долю секунды увидел не страх, а растерянный вопрос. Этого было достаточно.
В зале, как и в прошлый раз, их немедленно окружили. — Господин Ким, какая прекрасная пара! Ваш омега просто сияет!
Вместо того чтобы ответить за Чимина, как он делал всегда, Тэхён слегка сжал его руку на пояснице, привлекая внимание, и с теплой улыбкой, которую никто не видел уже много лет, сказал: — Разве он не прекрасен? Мне невероятно повезло.
Он посмотрел на Чимина, и в его взгляде было столько неприкрытого восхищения, что омега густо покраснел и опустил глаза. Это была не игра на публику. Это была правда. И Чимин, хоть и не мог этого понять, почувствовал это.
И тут Тэхён его увидел.
Чон Чонгук.
Он вошел в зал точно так же — король вечера, самодовольная ухмылка, аура порока. В прошлой жизни при виде него сердце Тэхёна делало кульбит. Сейчас он почувствовал лишь холодную волну отвращения. Он видел не красивого, дерзкого омегу. Он видел хищника, который уничтожил его. Он видел змею, которую он сам пригрел на груди.
Их взгляды встретились. В глазах Чонгука, как и в прошлый раз, мелькнуло торжество. Он уже считал Тэхёна своей собственностью. Он начал свое медленное, триумфальное шествие через зал, направляясь прямо к ним.
Тэхён почувствовал, как напрягся Чимин рядом с ним. Он тоже его увидел. Он знал. Конечно, он все знал.
«Не в этот раз», — пронеслось в голове у Тэхёна.
— Прошу прощения, господа, — сказал Тэхён, прерывая разговор с каким-то министром. — Мне нужно уделить пару минут моему супругу.
Он не стал дожидаться ответа. Взяв Чимина за руку — на этот раз переплетая их пальцы, — он повел его в сторону, подальше от центра зала, к уединенному столику у застекленной стены с видом на зимний сад.
— Тэхён? – растерянно прошептал Чимин. Его ладонь в руке Тэхёна была холодной и влажной.
— Я хочу, чтобы ты попробовал вот это, — сказал Тэхён, подзывая официанта и указывая на десерт в меню. — Клубничный мусс. Я помню, ты любишь клубнику.
Чимин замер. Он не помнил, когда в последний раз говорил Тэхёну, что любит клубнику. Это было много лет назад, в самом начале их фиктивного брака, когда он еще пытался найти к нему подход. Тэхён тогда лишь презрительно хмыкнул. И вот теперь, спустя годы, он вспомнил.
Пока официант принимал заказ, Тэхён увидел, как Чонгук, потеряв его из виду, остановился в замешательстве. Его лицо выражало досаду. План был нарушен.
— Почему мы ушли? – тихо спросил Чимин, когда они остались одни.
— Потому что я не хотел ни с кем разговаривать, — ответил Тэхён, не сводя с него глаз. — Я хотел побыть с тобой.
Это была такая вопиющая, несусветная ложь по меркам их прошлых отношений, что Чимин даже не знал, как реагировать. Он просто смотрел на него, пытаясь разгадать эту новую, сложную загадку.
В этот момент к их столику подошла пожилая, элегантно одетая женщина. Госпожа Чхве. — Молодой человек, с вами все в порядке? – спросила она, но на этот раз ее вопрос был адресован не одному Чимину. Она с любопытством смотрела на них обоих, на их сцепленные руки на столе.
— Все прекрасно, госпожа Чхве, спасибо, — ответил Тэхён, прежде чем Чимин успел что-то сказать. Он встал, проявляя уважение. — Рады вас видеть. Позвольте представить вам еще раз. Мой супруг, Пак Чимин.
Он произнес это с такой гордостью, с таким нажимом на слове «супруг», что даже госпожа Чхве удивленно моргнула.
И тут, как по сценарию, она вспомнила про брошь. — Ох, кажется, я обронила свою брошь…
— Я помогу вам! – тут же откликнулся Чимин. Доброта была его сутью, он не мог иначе.
Он уже собирался встать и опуститься на колени, как в прошлой жизни. Но Тэхён опередил его.
— Сиди, — мягко сказал он Чимину, а затем повернулся к госпоже Чхве. — Не беспокойтесь, я сейчас все найду.
И Ким Тэхён, глава «Ким Групп», миллиардер и один из самых влиятельных людей в Корее, на глазах у изумленной публики опустился на колени и принялся осматривать пол под столом. Чимин сидел, застыв, не в силах поверить в то, что видит.
— Вот она! – Тэхён поднял маленькую серебряную камелию и, отряхнув с нее несуществующую пылинку, с улыбкой протянул госпоже Чхве.
— Ох, господин Ким, не стоило вам так утруждаться! — смущенно пролепетала женщина. — Спасибо вам огромное! У вас такой замечательный… муж.
Тэхён выпрямился и снова сел рядом с Чимином, снова накрывая его руку своей. — Я знаю, — сказал он тихо, глядя на Чимина.
И в этот момент за их спинами раздался сладкий, как яд, голос. — Ой, какая трогательная сцена!
Чонгук. Он все-таки их нашел. В его руке был бокал с красным вином. Его глаза метали молнии, но на губах играла насмешливая улыбка. Он подошел к их столику.
— Тэхён-хён, я тебя везде ищу. Мне нужна твоя подпись на одном документе, это срочно.
Тэхён даже не повернул головы. — Сейчас я занят, Чонгук. Поговорим в офисе.
— Но это правда срочно… — начал Чонгук, делая шаг вперед, намереваясь пройти между их столиком и соседним. Прямо за спиной Чимина.
Тэхён видел все как в замедленной съемке. Вот Чонгук делает шаг. Вот его нога «случайно» подворачивается. Вот бокал в его руке начинает опасный наклон.
В прошлой жизни он бы не успел. В прошлой жизни он бы и не захотел.
В этой жизни у него была скорость, отточенная отчаянием и знанием будущего.
Прежде чем Чонгук успел «упасть», Тэхён резко встал, заслоняя собой Чимина. Он не пытался поймать Чонгука. Он сделал кое-что получше. Он выставил ногу, и спотыкающийся омега, вместо того чтобы пролить вино на Чимина, налетел прямо на Тэхёна.
Бокал с вином врезался в белоснежную рубашку Тэхёна, и густая красная жидкость расцвела на ней уродливым пятном.
Наступила мертвая тишина.
Чонгук замер, его лицо выражало смесь шока, ярости и неудавшегося триумфа. Он ожидал чего угодно, но не этого.
Чимин вскочил, на его лице был неподдельный ужас. — Тэхён!
— Ох, простите! Хён, умоляю, прости! – первым опомнился Чонгук, начиная свою заученную партию. — Я такой неуклюжий! Я не хотел!
Он схватил салфетку, собираясь суетливо тереть грудь Тэхёна, но альфа остановил его, перехватив его запястье. Хватка была стальной.
— Осторожнее, Чон Чонгук, — голос Тэхёна был тихим, но в нем звенела такая угроза, что у Чонгука побледнели губы. — Здесь очень скользкий пол. Можно ненароком и шею свернуть.
Он отпустил его руку так, словно прикоснулся к чему-то грязному. Затем повернулся к Чимину, который смотрел на него огромными, испуганными глазами. Лицо Тэхёна мгновенно смягчилось.
— Всё в порядке, — сказал он, и в его голосе прозвучала нежность, от которой у Чимина перехватило дыхание. — Это всего лишь рубашка. Главное, что на тебя не попало.
Он посмотрел на огромное пятно на своей груди, а затем на Чимина, и на его губах появилась кривая, но искренняя улыбка. — Кажется, этот вечер для меня закончен. Поедешь домой со мной?
Это был вопрос. Не приказ. И в этом вопросе было всё: извинение, надежда и предложение выбора, которого у Чимина никогда не было.
Он смотрел на Тэхёна — в его мокрой, испорченной рубашке, с этим уродливым пятном на груди, с этой странной, теплой улыбкой на губах. Он смотрел на него, и лед, сковывавший его сердце годами, впервые дал трещину.
Чимин медленно кивнул. — Да, Тэхён. Поеду.
Тэхён взял его за руку, и они пошли к выходу, оставляя позади ошеломленного Чонгука и весь этот блестящий, фальшивый мир. Они уходили вместе. И для Тэхёна это было важнее всех империй и состояний.
Он выиграл этот бой. Но он знал, что война только началась. Война за душу человека, которого он едва не потерял. Война с самим собой и своим прошлым.
В машине, по дороге домой, Чимин так и не отдал ему пиджак. Он кутался в него, вдыхая его запах, и украдкой смотрел на Тэхёна, который вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу. На его белой рубашке под расстегнутым пиджаком все еще алело винное пятно. Пятно, которое он принял на себя.
Тэхён почувствовал его взгляд и повернулся. На мгновение их глаза встретились в зеркале заднего вида. Тэхён не сказал ни слова. Он просто чуть крепче сжал руль и снова посмотрел на дорогу.
Счет был открыт. И на этот раз у него был шанс переписать его с самого начала.