← Назад к обзору

Не бойся

Пепел на языке и вкус разбитых надежд

Ночь превратилась в бесконечный кошмар, сотканный из боли и унижения. Чонгук лежал на огромной кровати в спальне Чимина, уставившись в потолок, на котором плясали тени от уличных фонарей. Его тело ныло, каждый вдох отдавался резью в груди, а кожа всё еще горела там, где её касались холодные, властные руки омеги. Чимин не просто взял его — он выжег в нем всё человеческое, оставив лишь пустую оболочку, пахнущую сандалом и кровью.

Рядом послышалось мерное дыхание. Чимин спал, откинув край шелкового одеяла. Даже во сне его лицо сохраняло выражение высокомерного спокойствия, словно он был божеством, снизошедшим до смертного лишь ради того, чтобы сломать его.

Чонгук медленно, задерживая дыхание, приподнялся на локтях. Каждый шорох простыней казался ему громом. Он ждал, что Чимин вот-вот откроет глаза, схватит его за горло и снова погрузит в пучину отчаяния. Но мафиози не шелохнулся.

Сползая с кровати, Чонгук почувствовал, как подкосились колени. Он едва сдержал стон. Его одежда, разорванная и брошенная на пол, была непригодна, но в гардеробной, дверь в которую была приоткрыта, висели десятки вещей. Он схватил первые попавшиеся джинсы и темную толстовку с капюшоном. Ему было плевать, что это вещи Чимина. Ему нужно было просто закрыть свою наготу.

Тишина поместья была обманчивой. Чонгук знал, что в коридорах дежурит охрана, но он также помнил, как один из бэт-слуг упоминал о техническом выходе через прачечную, который вел прямо к забору в слепой зоне камер. Это был безумный риск, но оставаться здесь означало умереть изнутри.

Он крался по темным коридорам, прижимаясь к холодным стенам. Сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица. На мгновение ему показалось, что он видит тень охранника в конце галереи, и он замер, сливаясь с темнотой. Пронесло.

Прачечная встретила его запахом порошка и горячего пара. Окно было узким, но Чонгук, благодаря своей хрупкости, смог протиснуться в него, обдирая кожу на плечах. Холодный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя.

Он бежал. Бежал через густой сад, ломая ветки и не чувствуя, как острые шипы роз разрывают ткань толстовки. Забор оказался высоким, но старое дерево, растущее вплотную к ограде, стало его спасением. Взобравшись на ветку, он перемахнул через острые пики и рухнул на твердый асфальт по ту сторону.

Ноги гудели, дыхание вырывалось из легких с хрипом, но он не останавливался. Он знал этот район — это были окраины богатого квартала. Если он доберется до главной дороги, он сможет поймать такси. У него не было денег, но он был готов отдать водителю свои часы — дорогой подарок Чимина, который тот надел на него вчера, словно ошейник.

– Пожалуйста, только не сейчас, – шептал он, выбегая на освещенную трассу.

Такси остановилось через бесконечные пять минут. Водитель подозрительно оглядел взъерошенного, бледного юношу в дорогой, но испачканной одежде.

– Парень, у тебя всё в порядке? – спросил мужчина, приоткрывая окно.

– Пожалуйста… довезите меня до этого адреса, – Чонгук дрожащими руками протянул часы с бриллиантами. – Это стоит в сто раз больше поездки. Просто везите.

Когда машина тронулась, Чонгук откинулся на сиденье и зарыдал. Беззвучно, содрогаясь всем телом. Он возвращался домой. К маме. Туда, где было безопасно. Ему казалось, что если он переступит порог родной квартиры, весь этот ужас растает, как дурной сон.

***

Пак Чимин проснулся в пять утра. Его внутренние часы работали идеально, никогда не давая сбоев. Он привык просыпаться один, но сегодня в его постели должен был быть кто-то другой.

Он протянул руку к соседней подушке, ожидая почувствовать тепло нежной кожи, но наткнулся на холодную ткань. Чимин резко открыл глаза. Кровать была пуста.

– Чонгук? – негромко позвал он, и его голос, еще хриплый после сна, прозвучал угрожающе.

Ответа не последовало. Чимин сел, оглядывая комнату. Брошенная на пол разорванная рубашка парня лежала на том же месте, но самого мальчишки не было. В ванной было тихо. В гардеробной царил беспорядок.

Чимин поднялся, накидывая халат. В его груди начало зарождаться чувство, которое он ненавидел больше всего — потеря контроля. Он подошел к двери и рванул её на себя.

– Охрана! – его крик эхом разнесся по этажу.

Спустя минуту в дверях стоял начальник службы безопасности, бледный и запыхавшийся.

– Где он? – Чимин стоял посреди комнаты, и его аура была настолько тяжелой, что альфа-охранник невольно опустил голову.

– Господин Пак… мы проверяем… записи с камер показали…

– Я спросил: где он?! – Чимин ударил кулаком по дверному косяку. – Я приказал следить за ним двадцать четыре часа в сутки! Как этот мальчишка, этот перепуганный щенок, смог выйти из моего дома незамеченным?

– Он нашел слепую зону за прачечной, господин. Мы нашли его следы у забора…

Чимин подошел к охраннику вплотную. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

– Слушай меня внимательно. Если через два часа он не будет сидеть в этой комнате, я вырву тебе сердце и заставлю твоего преемника его съесть. Ты меня понял?

– Да, господин Пак! Мы уже разослали ориентировки всем патрулям. Мы проверим его дом, школу, всех знакомых…

– Немедленно! – Чимин оттолкнул мужчину и вернулся в комнату.

Он подошел к окну, глядя на рассветное небо. Гнев кипел в нем, обжигая внутренности. Он дал этому мальчишке всё: роскошь, защиту, своё внимание. Он даже проявил к нему своего рода милосердие, пусть и в своей извращенной манере. А Чонгук отплатил ему побегом.

– Ты думаешь, что можешь просто уйти от меня? – прошептал Чимин, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Ты думаешь, что твоя жалкая квартирка и твоя мать спасут тебя?

Он чувствовал себя преданным. Это было странно, ведь он никогда не доверял своим «игрушкам», но Чонгук… Чонгук был другим. Чимин видел в нем чистоту, которую хотел присвоить, а не просто уничтожить. Теперь же эта чистота пыталась ускользнуть сквозь пальцы.

– Я сломаю тебе ноги, Чонгук-и, – пообещал он пустоте. – Чтобы ты больше никогда не смог сделать ни шага прочь от меня.

***

Чонгук стоял перед дверью своей квартиры, не решаясь нажать на звонок. Его руки тряслись, а всё тело била крупная дрожь. Он выглядел как призрак: бледный, с синяками под глазами, в чужой одежде.

Наконец он нажал на кнопку. За дверью послышались торопливые шаги.

– Кто там? – раздался голос матери, полный тревоги.

– Мама… это я… – всхлипнул Чонгук.

Замки щелкнули, и дверь распахнулась. Женщина замерла, глядя на сына, которого считала улетевшим в другую страну.

– Чонгук? Господи, сынок! Что с тобой? Почему ты здесь? Мне сказали, что ты в аэропорту…

– Мама, закрой дверь! – Чонгук ввалился внутрь, едва не сбив её с ног. – Закрой скорее! Они придут за мной, они придут…

Он забился в угол прихожей, обхватив голову руками. Мать подбежала к нему, пытаясь обнять, но он вскрикнул и отшатнулся.

– Не трогай меня! Пожалуйста, не трогай…

– Чонгук-и, это я, это мама, – она плакала, глядя на его состояние. – Кто тебя так напугал? Что случилось? Я сейчас вызову полицию…

– Нет! – Чонгук схватил её за руки. – Никакой полиции. Он… он убьет тебя. Он сказал, что убьет всех, если я не буду слушаться. Мама, нам нужно бежать. Прямо сейчас. У нас есть деньги?

– Какие деньги, сынок? О чем ты говоришь? – Она ничего не понимала, её лицо выражало крайнюю степень ужаса.

Чонгук бросился в свою комнату. Всё здесь напоминало о его прошлой, мирной жизни: плакаты на стенах, мольберт с неоконченным рисунком, запах чистого белья. Это казалось таким далеким, словно принадлежало другому человеку.

Он начал лихорадочно запихивать вещи в рюкзак, но внезапно замер. На улице, прямо под их окнами, послышался визг тормозов. Не одной машины, а нескольких.

Чонгук похолодел. Он медленно подошел к окну и приоткрыл штору. Внизу стояли три черных внедорожника. Из них выходили люди в строгих костюмах — те самые, которых он видел в поместье.

– Нет… нет, нет, нет! – закричал он, отпрянув от окна. – Как они нашли меня так быстро?

– Чонгук, что происходит? – Мать вбежала в комнату, дрожа от страха.

В дверь постучали. Не громко, но властно. Три четких удара, от которых у Чонгука остановилось сердце.

– Чон Чонгук, – раздался спокойный голос из-за двери. – Мы знаем, что ты там. Господин Пак очень расстроен. Не заставляй нас входить силой. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мама пострадала?

Чонгук посмотрел на мать. Она стояла, прижав ладонь к губам, её глаза были полны непонимания и ужаса. Он понял, что бежать некуда. Чимин не просто глава мафии, он — паук, который оплел своей паутиной весь город. И Чонгук был лишь мухой, запутавшейся в липких нитях.

– Я выйду, – крикнул Чонгук, его голос сорвался. – Только не трогайте её! Обещайте!

– У нас приказ доставить тебя целым и невредимым, – ответили за дверью. – О женщине распоряжений не было. Пока что.

Чонгук повернулся к матери. Он обнял её в последний раз, чувствуя, как она содрогается от рыданий.

– Прости меня, мам. Я… я должен идти. Скажи всем, что я уехал. Пожалуйста, забудь, что я приходил. Так будет безопаснее.

– Куда ты, сынок? Я не пущу тебя! – Она вцепилась в его толстовку.

– Если я не пойду, они убьют нас обоих, – тихо сказал он, глядя ей в глаза. В этот момент он выглядел гораздо старше своих семнадцати лет. – Я люблю тебя.

Он мягко отцепил её руки и подошел к двери. Повернув замок, он вышел на лестничную клетку. Двое громил тут же перехватили его под руки.

– Полегче, парень. Господин Пак ждет, – один из них усмехнулся, толкая его к лифту.

***

Дорога обратно в поместье казалась Чонгуку путем на эшафот. Он не сопротивлялся, не плакал. Внутри него что-то окончательно надломилось. Он понял, что свобода была лишь иллюзией, короткой вспышкой перед вечной тьмой.

Когда его ввели в кабинет Чимина, там было темно. Единственным источником света была настольная лампа, отбрасывающая длинные тени. Чимин сидел в глубоком кресле, вертя в пальцах бокал с виски.

Охранники вытолкнули Чонгука на середину комнаты и молча вышли, закрыв за собой дверь.

Тишина длилась вечность. Чимин не поднимал головы, продолжая наблюдать за игрой света в бокале.

– Ты хоть представляешь, – наконец произнес он, и его голос был настолько тихим, что Чонгук вздрогнул, – сколько ресурсов я задействовал, чтобы найти тебя за сорок минут?

Чонгук молчал, глядя в пол.

– Я предупреждал тебя, – Чимин медленно поднялся. – Я говорил, что не люблю повторять дважды. И я говорил, что будет, если ты попытаешься сбежать.

Он подошел к Чонгуку. Юноша почувствовал знакомый запах сандала, который теперь вызывал у него только тошноту. Чимин взял его за подбородок, заставляя поднять голову.

– Посмотри на меня, – скомандовал он.

Чонгук подчинился. В глазах Чимина не было ярости — там было нечто худшее. Холодное, расчетливое безумие.

– Ты думал, что дом — это твоя крепость? Ты думал, что твоя мать сможет тебя защитить? – Чимин ударил его по щеке. Не сильно, но унизительно. – Ты — мой. Ты — вещь, которую я купил у этой жизни. А вещи не убегают.

– Убейте меня, – прошептал Чонгук, глядя ему прямо в глаза. – Просто убейте. Я не могу так больше.

Чимин рассмеялся, и этот смех заставил волосы на затылке Чонгука встать дыбом.

– Убить тебя? Это было бы слишком просто. Нет, Чонгук-и. Ты будешь жить. Но с этого момента твоя жизнь станет очень маленькой. Ограниченной этой комнатой и моими желаниями.

Чимин внезапно схватил его за волосы, заставляя выгнуться.

– Ты хоть понимаешь, как мне было весело, когда мне доложили, что ты поймал такси на часы, которые я тебе подарил? Ты использовал мою щедрость, чтобы предать меня.

– Это не щедрость! – выкрикнул Чонгук. – Это клетка!

– Теперь это будет клетка с цепью, – отрезал Чимин. Он толкнул парня на пол и нажал кнопку интеркома на столе. – Принесите то, что я заказывал утром.

Через минуту в кабинет вошел слуга, неся на подносе что-то металлическое. Это был тонкий, изящный браслет на лодыжку, выполненный из белого золота, но с массивным замком, к которому крепилась длинная стальная цепочка.

Чонгук в ужасе пополз назад, но Чимин наступил ему на край толстовки, пригвождая к месту.

– Нет… пожалуйста… не надо! – взмолился юноша.

– Ты сам выбрал этот путь, – Чимин опустился на колени рядом с ним. Он грубо схватил Чонгука за ногу и защелкнул браслет на его тонкой лодыжке. Щелчок замка прозвучал как приговор. – Другой конец будет закреплен у кровати. Ты сможешь дойти до ванной, сможешь подойти к окну, но ты никогда больше не дойдешь до двери.

Чимин рывком поднял Чонгука на ноги и потащил его в спальню. Цепь зловеще лязгала по паркету.

– Ты будешь здесь, пока я не решу, что ты достаточно усмирил свою гордость. Ты будешь есть с моих рук, спать под моим присмотром и умолять о каждом глотке воздуха.

Он швырнул Чонгука на кровать — ту самую, где еще несколько часов назад совершил над ним насилие.

– А твоя мать… – Чимин остановился у двери. – Завтра её квартиру выставят на продажу. Она уедет из города. Далеко. Если ты еще раз попробуешь выкинуть что-то подобное, она не доедет до места назначения.

– Вы чудовище… – захлебываясь слезами, выдохнул Чонгук.

– Я — твоя единственная реальность, – поправил его Чимин. – Спокойной ночи, мой маленький альфа. Надеюсь, тяжесть золота на твоей ноге поможет тебе лучше спать.

Когда дверь закрылась и свет погас, Чонгук сжался в комок на краю постели. Звон цепи при каждом его движении напоминал ему о том, что он больше не человек. Он был трофеем. Хрупким, сломленным трофеем в руках зверя, который не знал пощады.

А в соседней комнате Чимин сидел в темноте, глядя на свои руки. Его трясло. Не от гнева, а от странного, пугающего возбуждения. Он наконец-то полностью владел им. Но где-то в глубине души, в той части, которую он старательно выжигал годами, ныла пустота. Он получил тело Чонгука, он сковал его цепями, но он видел взгляд парня перед тем, как закрыть дверь. Это был взгляд мертвеца.

И Чимин впервые в жизни испугался, что, победив в этой игре, он проиграл нечто гораздо более важное.