← Назад к обзору

Не ной

Блеск дешевой позолоты и скрежет зубов

В столовой колледжа стоял привычный гул: звон подносов, визг отодвигаемых стульев и бесконечный трёп сотен студентов. Но за угловым столом, где обычно обосновались Misfits Toys, атмосфера была иной. Здесь пахло не только переваренными макаронами, но и бунтом.

Хоби, развалившись на стуле так, будто он принадлежал ему по праву рождения, энергично размахивал куском пиццы. Его синие дреды покачивались в такт его бурной жестикуляции.

– Нет, ну вы прикиньте! – воскликнул Хоби, едва не задев локтем проходящего мимо первокурсника. – Если мы добавим в припеве этот диссонирующий интервал, это будет звучать так, будто реальность трещит по швам. Крем, ты же понимаешь, о чем я? Чистый хаос!

Кремлин, подперев голову рукой, лениво ковырял вилкой в салате. Его длинные черные косы, заплетенные Вагнером, лежали на плече, перетянутые кожаными шнурками.

– Понимаю, синий, – отозвался Кремлин, криво ухмыльнувшись. – Главное, чтобы у слушателей уши не потекли раньше времени. Хотя... Гвен, ты что думаешь? В «Аркейне» в саундтреке такой прием сработал бы на ура. Помнишь ту сцену с Джинкс, когда у неё окончательно сорвало резьбу?

Гвен, которая в этот момент что-то увлеченно рисовала на салфетке, подняла голову. Её глаза блеснули азартом.

– О-о-о, да! Джинкс — это буквально моё тотемное животное по четвергам, – она заправила прядь волос за ухо. – Этот надрыв, эта визуальная эстетика... Если мы сможем передать хотя бы половину этой ярости в нашей новой песне, мы взорвем этот город.

Хоби вдруг замер и перевел взгляд на Вагнера, который молча поглощал двойную порцию риса, выглядя как скала посреди бушующего моря.

– Слушай, большой человек, – Хоби прищурился. – Я вот всё думаю. Гвен говорит, ты на гитаре лабаешь не хуже нас, а бас чувствуешь вообще кожей. Какого хрена ты не с нами на сцене? У тебя же потенциал — просто космос. Представь: ты, я, Кремлин... Мы бы выглядели как всадники апокалипсиса.

Вагнер даже не поднял взгляда от тарелки. Его низкий, ровный голос прозвучал почти меланхолично:

– Не моё это, Хоби. Я не люблю, когда на меня пялятся сотни людей. Моё дело — чтобы у вас за спиной всегда был тыл. И чтобы инструменты были настроены. Лишнее внимание — это лишний геморрой.

– Да брось! – Хоби не унимался. – Это же анархия, чувак! Плевать на толпу, живи моментом!

– Отъебись от него, Хоби, – беззлобно вставил Кремлин, затягиваясь электронной сигаретой, несмотря на запрет курения в помещении. – Вагнер — наш серый кардинал. Без него мы бы уже давно поубивали друг друга или сгнили в какой-нибудь канаве после очередного рейда.

Разговор прервался внезапно. Тень упала на стол, и гул вокруг них словно стал тише. К их столу подошла троица, которую в колледже знали все: Эдвард, Ричард и Брэд. Типичные «золотые мальчики», одетые в брендовые шмотки, которые стоили больше, чем всё оборудование Misfits Toys вместе взятое. Раньше они были свитой Яна, потом кинули его, когда у того начались проблемы, а теперь, судя по всему, снова приняли в свои ряды.

– О, вы посмотрите на этот зверинец, – протянул Ричард, поправляя воротник дорогого поло. – Кого тут только нет. Недо-музыканты, охотники на крыс и... это что вообще такое? – Он кивнул на Хоби. – У тебя на голове кто-то сдох и покрасился в синий?

Хоби медленно отложил пиццу и расплылся в широкой, угрожающей улыбке.

– О, привет, жертва инцеста и плохого вкуса, – сладко пропел Хоби. – Тебе подсказать дорогу к ближайшему стилисту или ты сам найдешь выход из здания через окно?

– Закрой пасть, мусор, – вмешался Эдвард, скрестив руки на груди. – Мы тут обсуждали ваши «ночные прогулки», Кремлин. Весь колледж говорит о том, как ты ошиваешься по заброшкам. Что, наркота закончилась или ищешь, кому бы еще отдаться за дозу? Слухи о твоем прошлом в колледже — это просто песня. Сколько парней ты сменил за этот семестр? Пять? Десять?

Кремлин медленно поднял взгляд. Его ехидная ухмылка не дрогнула, но в глубине зрачков зажегся тот самый холодный огонь, который предвещал беду.

– О, Ричи, – прошептал Кремлин, игнорируя Эдварда. – Ты всё еще считаешь чужие члены в моей постели? Неужели твоя собственная правая рука тебя больше не удовлетворяет? Это печально.

– Ты просто грязное животное, – выплюнул Брэд. – Ян был прав, когда говорил, что ты его тянешь на дно. Ты — ошибка природы с волосами, которые воняют гарью.

Гвен резко вскочила, её лицо пылало от гнева.

– Слушайте сюда, вы, кастрированные манекены! – выкрикнула она. – Если вы сейчас же не свалите, я засуну ваши айфоны вам туда, где не светит солнце. Вы и мизинца Кремлина не стоите.

– Ух ты, – Ричард рассмеялся, глядя на Гвен с нескрываемым презрением. – Шлюшка подала голос. Что, Гвенни, каково это — спать со всей группой сразу? Или ты у них вместо общей подстилки?

Тишина, наступившая после этих слов, была физически ощутимой.

Вагнер встал. Он сделал это медленно, но когда его огромная фигура выпрямилась во весь рост, троица невольно отшатнулась. Темнокожий гигант возвышался над ними, как карающее божество. Его белые дреды казались ореолом ярости.

– Ты что-то сказал про Гвен? – голос Вагнера был тихим, но от него вибрировали стаканы на столе. – Повтори. Я хочу убедиться, что правильно выбрал место, куда буду вбивать твои зубы.

Ричард побледнел, его кадык дернулся.

– Да ладно тебе, Вагнер... Мы просто шутим...

– А я не шучу, – Вагнер сделал шаг вперед, и Эдвард с Брэдом тут же спрятались за спину Ричарда.

Но Кремлин был быстрее. Он не стал вставать. Он просто пружинисто подался вперед и с невероятной скоростью нанес удар. Костяшки пальцев врезались прямо в челюсть Ричарда. Раздался глухой хруст, и парень отлетел назад, опрокидывая соседний стул.

Кремлин вскочил, его длинные косы взметнулись, как плети. Он схватил Ричарда за воротник, притягивая его лицо к своему.

– Послушай меня, кусок дерьма, – прошипел Кремлин прямо в губы скулящему парню. – Можешь говорить про меня что угодно. Можешь сочинять сказки про мои ночи и моих парней. Но если ты еще раз откроешь свой гнилой рот в сторону Гвен... я вспомню, как горел мой старый дом. И поверь, ты будешь молить о таком же быстром конце.

– Крем, хватит! – раздался резкий, знакомый голос.

Кремлин разжал пальцы, и Ричард мешком осел на пол. К столу быстрым шагом шел Ян. Он выглядел безупречно: рыжие волосы идеально уложены, дорогая куртка, в руках — последняя модель телефона. Но в его глазах читался страх, смешанный с раздражением.

– Что здесь происходит? – Ян окинул взглядом своих «друзей» и задержался на Кремлине. – Кремлин, ты опять за свое? Ты не можешь прожить и дня, чтобы не устроить сцену?

Кремлин выпрямился, небрежно отряхнув руки. Его ухмылка вернулась, но теперь она была пропитана чистым ядом.

– О, посмотрите-ка, принцесса пришла спасать своих верных псов, – Кремлин достал платок и брезгливо вытер кулак. – Твои подружки начали тявкать не на тех людей, Ян. Тебе стоит лучше их дрессировать. Или ты теперь тоже считаешь, что называть Гвен шлюхой — это «нормально»?

Ян поджал губы, бросив короткий взгляд на Ричарда, который держался за челюсть.

– Они просто... они на взводе. Крем, оставь их. Пойдемте, парни, не стоит тратить время на этих отбросов. Они того не стоят.

Ян попытался развернуться, чтобы уйти, сохранив лицо, но голос Хоби остановил его.

– Эй, Инста-рыжик! – крикнул Хоби, закинув ноги на стол. – Ты кое-что забыл.

Ян нехотя обернулся.

– Что еще?

– Ты забыл свои яйца в той яме, из которой Кремлин тебя вытащил, – Хоби оскалился. – Ты стоишь тут такой чистенький, в вещах, за которые платит папочка, и называешь нас отбросами? Чувак, ты — просто пустое место. Без Кремлина ты был бы просто еще одним рыжим плаксой в комментариях. А теперь ты вернулся к тем, кто тебя предал, как только у тебя закончились деньги. Это не «нормальность», Ян. Это трусость.

Лицо Яна исказилось. Он посмотрел на Кремлина, надеясь увидеть там хоть каплю прежней привязанности, но встретил лишь ледяное безразличие.

– Ты нашел себе достойную замену, Кремлин, – процедил Ян. – Такой же неадекватный мусор, как и ты сам.

Кремлин сделал шаг к нему, и Ян невольно отступил.

– Знаешь, в чем разница между нами, Ян? – тихо спросил Кремлин. – Когда мне было плохо, я сжег всё к чертям и начал заново. Когда тебе стало плохо, ты побежал лизать пятки тем, кто на тебя плевал. Ты просил меня измениться, чтобы тебе не было стыдно перед ними? – Он обвел рукой свиту Яна. – Теперь я вижу, ради кого я должен был «стать нормальным». Ради Ричарда, который не может ответить за свои слова? Ради Эдварда, который ссытся при виде Вагнера?

Кремлин подошел вплотную, так что Ян мог чувствовать запах табака и дешевого энергетика.

– Ты — фальшивка, Ян. Ты весь состоишь из фильтров и чужого мнения. А мы... – Кремлин оглянулся на свою команду: на злую, но гордую Гвен, на спокойного Вагнера и на дерзкого Хоби. – Мы — настоящие. Со всеми нашими шрамами, матом и грязными гитарами.

– Пошел ты, – прошептал Ян, его голос дрогнул. – Вы все пожалеете. Вы никто без моих связей.

– Твои связи помогут тебе только в очереди за новым айфоном, – хохотнул Хоби. – А нам они нахрен не сдались. У нас есть музыка. И у нас есть яйца.

– Уходите, – бросил Кремлин, теряя интерес к разговору. – Пока Вагнер не решил, что ему нужно размяться перед репетицией.

Ян, побледнев от ярости и унижения, развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Его «свита», пошатываясь и бормоча проклятия, поспешила за ним. Ричард, уходя, бросил последний злобный взгляд, но наткнулся на кулак Вагнера, который тот демонстративно сжал, и прибавил ходу.

Когда они скрылись за дверями столовой, Гвен шумно выдохнула и опустилась на стул.

– Боже, Крем, ты ему реально челюсть свернул?

– Надеюсь, – Кремлин снова сел за стол и как ни в чем не бывало взял вилку. – Хотя такие, как он, быстро заживают. Гниль внутри — вот что не лечится.

– Это было... поэтично, – Хоби одобрительно кивнул. – «Я вспомню, как горел мой старый дом». Чувак, это же готовая строчка для припева! Нам нужно срочно это записать.

Вагнер положил руку на плечо Кремлина.

– Ты в порядке? – коротко спросил он.

Кремлин на секунду закрыл глаза. В памяти всплыло лицо Яна — то, прежнее, когда они сидели на крыше общаги и Ян клялся, что Кремлин — единственный, кто его понимает. Но это воспоминание было как старая фотография, брошенная в костер. Оно обуглилось и рассыпалось в пепел.

– Лучше не бывает, Ваг, – Кремлин открыл глаза и посмотрел на Хоби. – Синий, у тебя там была идея про диссонанс? Давай, выкладывай. Кажется, у меня появилось вдохновение.

– Вот это я понимаю! – Хоби вскочил, едва не перевернув поднос. – Гвен, тащи палочки! Вагнер, готовься рычать басом! Мы сделаем такой трек, что этот колледж сложится как карточный домик!

Кремлин усмехнулся, глядя на своих друзей. Да, они были странными. Да, они были травмированными и грубыми. Но здесь, за этим поцарапанным столом, среди запаха дешевой еды и искреннего смеха, он чувствовал себя дома больше, чем когда-либо рядом с Яном.

– Misfits Toys, – негромко произнес он, пробуя название на вкус. – Пожалуй, это лучшее, что со мной случалось.

– И единственное, что нас не убьет! – добавил Хоби, и вся компания дружно рассмеялась, игнорируя косые взгляды остальных студентов.

Мир вокруг мог быть фальшивым, жестоким и полным бесов, но в этот момент, под аккомпанемент бьющихся сердец и предвкушения новой музыки, Кремлин знал: он больше не один. И это стоило каждой сожженной мости и каждого разбитого кулака.