← Назад к обзору

Не ной

Осколки изумруда и синий неон

– Он реально кукухой поехал, Крем, – Вагнер сидел на краю старого дивана в репетиционной, вертя в руках пустую банку из-под энергетика. – Я пока вез его в общагу, он всю дорогу бредил. То извинялся, то говорил, что ты единственный, кто его понимает. У него на стене в комнате до сих пор висят твои фотки. И не те, где вы вместе, а те, что он исподтишка снимал. Это уже не любовь, это какая-то клиническая одержимость.

Кремлин, растянувшийся на ковре и положивший голову на колени Хоби, только тяжело вздохнул. В груди ворочалось что-то холодное и липкое. Это не было злостью. Это была жгучая, почти невыносимая жалость, которая душила сильнее, чем тугой воротник рубашки. Он слишком хорошо знал это чувство — когда ты настолько сломлен, что готов цепляться за любого, кто проявил к тебе каплю человечности, даже если этот человек тебя презирает.

– Я хочу ему помочь, – негромко произнес Кремлин, глядя в потолок. – Просто... вытащить его из этого дерьма. Дать ему понять, что старик Даймонд не бог.

– Крем, – Гвен, сидевшая рядом с Вагнером, мягко коснулась его плеча. – Если ты сейчас к нему пойдешь, ты снова наденешь этот плащ героя. А Ян... он решит, что у него есть шанс. Ты дашь ему надежду, которой нет. Ты просто его добьешь этим.

– Она права, – подал голос Хоби. Его пальцы медленно перебирали пряди зеленых волос Кремлина. – Ты не можешь починить всех, босс. Особенно тех, кто сам себя ломает ради чужого одобрения. Ты сегодня и так сделал больше, чем должен был.

Кремлин закрыл глаза. Усталость навалилась свинцовым одеялом. Ему хотелось просто исчезнуть, раствориться в запахе пыльных усилителей и сигаретного дыма. Ему надоело быть сильным. Надоело быть тем, кто сжигает дома и спасает принцев из башен.

– Я просто... задолбался, – прошептал он.

Хоби наклонился ниже, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Кремлина. Синие дреды свесились по бокам, создавая своего рода занавес от остального мира.

– Тогда перестань, – прошептал Хоби. – Просто будь здесь. Со мной.

Кремлин открыл глаза, встретившись с этим теплым, понимающим взглядом. Внезапный порыв, отчаянный и острый, захлестнул его. Он резко потянулся вверх, обхватывая шею Хоби руками, и впился в его губы поцелуем. Это не было похоже на их обычные нежные касания. В этом жесте была жажда забыться, крик о помощи и дикое, почти животное желание почувствовать себя живым, а не просто функцией спасения.

Гвен негромко присвистнула, а Вагнер демонстративно откашлялся, поднимаясь с дивана.

– Так, – басовито произнес гигант. – Кажется, нам пора. У меня там Эдмон один, я обещал ему помочь с какими-то чертежами для театрального кружка.

– Да, мне тоже нужно... гм... покормить кота, которого у меня нет, – Гвен быстро подхватила свою сумку, пряча улыбку. – Крем, мы на связи. Вагнер присмотрит за мелким, не переживай.

– Спасибо, – глухо отозвался Кремлин, не отрываясь от Хоби.

Когда дверь за друзьями захлопнулась, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Кремлин отстранился на секунду, глядя Хоби в глаза.

– Ты уверен? – спросил Хоби, его голос стал хриплым. – После всего, что сегодня было...

– Я никогда не был уверен настолько, – Кремлин начал расстегивать пуговицы на своей черной рубашке. – Пожалуйста, синий. Мне нужно... мне нужно вытравить этот день из памяти.

Они переместились на старый диван, который жалобно скрипнул под их весом. Это было странно. Не страсть в чистом виде, а какая-то болезненная, до боли желанная нежность.

– Хоби, – Кремлин перехватил его руки. – Сверху. Я хочу, чтобы ты... я хочу чувствовать, что я в безопасности. Понимаешь?

– Понимаю, – Хоби мягко улыбнулся. – Всё, что захочешь.

Хоби отстранился на мгновение. Его пальцы привычным жестом коснулись пирсинга на губе, а затем на брови.

– Подожди, – он аккуратно вытащил сережки и положил их на край усилителя. – Не хочу тебя поцарапать. Ты и так сегодня натерпелся.

Кремлин в ответ потянулся к своей голове. Он распустил тугую косу, и изумрудные волосы рассыпались по подушкам дивана, словно ядовитые лианы.

– Ох, черт, – Хоби зарылся пальцами в эту массу. – Это же целый океан. Мы в них запутаемся, Крем.

– Ну и пусть, – Кремлин потянул его на себя. – Будет повод не отпускать меня подольше.

Когда Хоби прижался к нему, Кремлин почувствовал, как его тело, до этого напряженное как струна, начало расслабляться. Хоби был удивительно аккуратным. Он помнил каждое слово, которое Гвен рассказала ему о прошлом Кремлина, и каждое движение было пропитано осторожностью, словно он боялся, что Кремлин может рассыпаться от слишком грубого прикосновения.

– Тебе не больно? – прошептал Хоби, целуя его в ключицу.

– Нет, – Кремлин выдохнул, запрокидывая голову. – Это... это правильно. Мне нравится, как ты на меня смотришь. Как на человека, а не как на экспонат в музее травм.

– Ты и есть человек, – Хоби приподнялся на локтях, заглядывая ему в глаза. – Самый охеренный человек из всех, кого я встречал. И мне плевать на твои шрамы, Крем. Они просто карта того, как ты выживал. Но сейчас ты не выживаешь. Ты здесь, со мной.

Они двигались медленно, исследуя друг друга, постоянно переговариваясь шепотом. Это не было похоже на те случайные связи, что были у Кремлина в колледже — холодные, механические, нужные только для того, чтобы заглушить внутренний крик. С Хоби каждый вдох был общим.

– Эй, – Кремлин вдруг негромко рассмеялся, когда Хоби случайно дернул его за прядь волос, запутавшуюся в пуговице его джинсов. – Кажется, я привязан к тебе в буквальном смысле.

– Это коварный план моих штанов, – Хоби тоже усмехнулся, осторожно выпутывая волосы. – Они знают, что ты хочешь сбежать в свою раковину, и не пускают.

– Я не хочу сбегать, – Кремлин серьезно посмотрел на него, обхватывая его лицо ладонями. – Впервые в жизни мне не хочется сжечь всё вокруг и бежать.

– Это прогресс, босс, – Хоби поцеловал его в кончик носа. – Большой прогресс.

В моменты пика Кремлин впился пальцами в плечи Хоби, его глаза затуманились, а губы прошептали что-то неразборчивое, похожее на благодарность. Это было освобождение — не только физическое, но и ментальное. Весь яд Яна, вся жестокость Эрнеста Даймонда, вся вонь горящего абсента из прошлого — всё это отступило, смытое теплом и нежностью парня с синими дредами.

– Ты в порядке? – спросил Хоби спустя вечность, когда они лежали, тесно прижавшись друг к другу, укрытые какой-то старой курткой.

– Да, – Кремлин прижался ухом к его груди, слушая ровный ритм сердца. – Я... я думаю, я впервые засну без кошмаров.

– Я буду рядом, если они придут, – Хоби покрепче обнял его, запуская руку в зеленые волосы. – Я их всех распугаю своими тупыми шутками.

Они уснули в крепких объятиях, переплетенные руками, ногами и бесконечными прядями волос, которые заняли почти всё пространство дивана.

Утро прокралось в репетиционную сквозь пыльные окна, расцвечивая комнату полосами золотистого света. Хоби проснулся первым. Он попытался пошевелиться, но тут же понял, что находится в плену.

Изумрудные волосы Кремлина обмотались вокруг его шеи, запутались в пальцах и даже каким-то образом зацепились за его синие дреды. Кремлин спал очень крепко, его лицо было расслабленным, а дыхание — тихим.

– Ну и ну, – прошептал Хоби, пытаясь высвободить хотя бы одну руку. – Я попал в сети к русалке. Злой, кусачей русалке.

Кремлин заворочался, почувствовав движение, и медленно открыл глаза. Увидев Хоби, который пытался распутать их общую шевелюру, он сонно улыбнулся.

– Ты что делаешь, синий?

– Пытаюсь спастись из плена, – Хоби усмехнулся, осторожно разделяя пряди. – Мы с тобой за ночь сплелись в один большой гордиев узел. Гвен придет и решит, что мы превратились в одно существо. Сине-зеленое нечто.

– Не самый плохой вариант, – Кремлин потянулся, не обращая внимания на то, что волосы тянут кожу головы. – Чем пахнет?

– Пахнет тем, что я должен был приготовить завтрак, но я связан по рукам и ногам, – Хоби наконец высвободил руку и нежно провел пальцем по щеке Кремлина. – Слушай, босс... спасибо.

– За что? – Кремлин приподнялся на локте, глядя на него с легким недоумением.

– За то, что доверился. Я знаю, как это было трудно.

Кремлин помолчал, глядя на свои руки, которые больше не дрожали.

– С тобой это было не трудно, Хоби. Это было... естественно. Как будто так и должно быть.

Хоби улыбнулся и, извернувшись, всё-таки смог чмокнуть его в лоб.

– А теперь, если ты меня отпустишь, я попробую добыть нам кофе. Я видел там в углу старую кофеварку, которая, возможно, еще не восстала против человечества.

– Иди уже, – Кремлин со смехом оттолкнул его. – Только не забудь надеть штаны. А то Гвен придет раньше времени, и её психика этого не выдержит.

– Мои штаны — это часть моей харизмы! – крикнул Хоби уже из кухни, запутываясь в собственных ногах.

Кремлин остался лежать на диване, глядя на свои волосы, разбросанные повсюду. Он чувствовал странную легкость. Ян, его отец, его боль — всё это осталось где-то там, за порогом этой комнаты. Здесь и сейчас был только он, запах кофе и синий неон в волосах парня, который только что спас его по-настоящему.

– Эй, Крем! – донеслось из кухни. – Тут в кофеварке кто-то живет! Кажется, это бесы кофеиновой зависимости!

– Убей их, Хоби! – отозвался Кремлин, улыбаясь во весь рот. – Ты же теперь в группе. Это твоя работа.

Он знал, что впереди еще много проблем. Но сегодня, глядя на солнечные зайчики на грифе своей гитары, Кремлин впервые за шестнадцать лет почувствовал, что он дома. И этот дом не нужно было сжигать. Его нужно было просто ценить.

– Я иду на помощь, мой изумрудный принц! – Хоби ворвался в комнату с двумя дымящимися кружками, всё еще путаясь в волосах Кремлина, которые он до конца так и не распутал.

– Ты придурок, Хоби, – сказал Кремлин, принимая кружку.

– Твой придурок, – подмигнул тот.

И это была самая чистая правда, которую Кремлин когда-либо слышал.