← Назад к обзору

Не прикасайся

Стеклянные осколки счастья

Месяц спустя особняк Кимов перестал напоминать склеп. Тишина в нем теперь была не гнетущей, а уютной, наполненной ароматом свежей выпечки и нежным смехом, который Тэхен коллекционировал, как самые редкие драгоценности. Чимин расцвел. Его кожа приобрела здоровый оттенок, а в глазах вместо вечного ужаса поселилась тихая, бездонная нежность. Тэхен сдержал свое слово: он окружил омегу такой заботой, что даже шрамы на спине Чимина, казалось, стали бледнее, словно сама любовь затягивала эти уродливые отметины прошлого.

Известие о беременности стало для них обоих громом среди ясного неба, но громом благословенным. Тэхен, всегда такой холодный и отстраненный, плакал, уткнувшись в живот мужа, когда врач подтвердил, что внутри Чимина зародилась новая жизнь.

– Я буду охранять вас обоих, – шептал он тогда, покрывая поцелуями ладони Чимина. – Никто и никогда не посмеет вас обидеть. Даже тень боли не коснется этого дома.

Девять месяцев пролетели как один длинный, прекрасный сон. Тэхен лично выбирал детскую мебель, скупал лучшие пеленки и часами читал вслух сказки, положив голову на округлившийся живот Чимина. Омега светился. Он наконец-то почувствовал себя нужным, любимым и защищенным. Его хрупкое тело, казалось, нашло в себе силы, чтобы выносить наследника великой империи Ким.

Но природа была жестока.

Схватки начались внезапно, холодной дождливой ночью. Особняк мгновенно превратился в гудящий улей. Лучшие акушеры, которых Тэхен держал наготове последний месяц, суетились в стерильной комнате, оборудованной по последнему слову техники.

Тэхен стоял в коридоре, прижавшись лбом к холодному стеклу двери. Он слышал крики Чимина — надрывные, полные такой нечеловеческой муки, что у альфы внутри всё переворачивалось.

– Пожалуйста, Чимин-а, только не сдавайся, – шептал Тэхен, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови. – Ты сильный, мой маленький, ты справишься.

Прошел час, второй, третий. Крики становились всё слабее, переходя в хриплые стоны. Тэхен не выдержал и ворвался в комнату, оттолкнув медсестру.

Картина, представшая перед ним, навсегда выжглась в его памяти. Чимин, бледный, как мрамор, лежал на окровавленных простынях. Его волосы прилипли ко лбу, а губы были искусаны в кровь. Он выглядел таким маленьким и беззащитным, словно снова превратился в того шестнадцатилетнего мальчика, которого Тэхен когда-то обидел.

– Господин Ким, вам нельзя здесь находиться! – крикнул врач, но Тэхен не слушал.

Он упал на колени у кровати, хватая ледяную руку Чимина.

– Я здесь, я рядом, – голос Тэхена дрожал. – Смотри на меня, дыши со мной.

Чимин с трудом приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманен болью и подступающей темнотой.

– Тэ... – прохрипел он, едва шевеля губами. – Я... я не могу... сил нет...

– Можешь! Ты должен! – Тэхен целовал его пальцы, орошая их слезами. – Ради меня, ради нашего сына. Пожалуйста, не оставляй меня.

В этот момент раздался громкий, требовательный крик новорожденного. Врач подхватил маленькое, багровое тельце, быстро обтирая его.

– Альфа! – торжественно произнес доктор. – У вас сын, господин Ким.

Тэхен на мгновение обернулся, увидев своего первенца, но тут же снова прильнул к Чимину.

– Слышишь? Наш Юнги родился. Чимин-а, посмотри на него...

Но рука Чимина в его ладони внезапно стала совсем невесомой. Омега улыбнулся — слабо, почти призрачно. В этой улыбке не было боли, только бесконечный покой. Его глаза, в которых Тэхен видел весь свой мир, медленно закрылись.

– Чимин? – Тэхен замер. – Чимин, открой глаза. Это не смешно. Посмотри на сына!

Приборы в комнате зашлись пронзительным, ровным писком.

– У него кровотечение! Пульс падает! – закричал врач, оттесняя Тэхена. – Реанимацию, быстро!

Тэхена вытолкали из комнаты. Он стоял в коридоре, глядя на свои руки, перепачканные кровью того, кого он любил больше жизни. Мир вокруг него начал рушиться. Звуки стали глухими, свет — невыносимо ярким.

Через бесконечные десять минут врач вышел к нему. Он не поднимал глаз. Его халат был в пятнах, а плечи опущены.

– Мне жаль, господин Ким. Мы сделали всё, что могли. Сердце... оно просто не выдержало нагрузки. Организм был слишком истощен старыми травмами.

Тэхен не кричал. Он не крушил мебель. Он просто опустился на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл лицо руками. В этот момент Ким Тэхен, властный и жестокий альфа, умер вместе со своим омегой.

Похороны прошли как в тумане. Чимина похоронили в белом гробу, усыпанном его любимыми лилиями. Он выглядел спящим, прекрасным и наконец-то свободным от всех страданий, которые причинил ему этот мир.

После похорон Тэхен заперся в особняке. Он не хотел видеть сына. Маленький Юнги, который был точной копией Чимина — с такими же пухлыми губами и разрезом глаз, — вызывал у него только жгучую, невыносимую боль. Каждый крик младенца напоминал Тэхену о той ночи, когда его жизнь превратилась в пепел.

Прошло три месяца. Особняк снова погрузился во мрак. Но теперь это был мрак запустения и перегара.

Тэхен сидел в кабинете, где когда-то ударил Чимина. На столе стояло несколько пустых бутылок дорогого виски. Его лицо заросло щетиной, глаза покраснели от постоянного пьянства и бессонницы. Он не снимал черную рубашку уже несколько дней.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла няня, неся на руках спящего Юнги.

– Господин Ким, – тихо позвала она. – Мальчик сегодня почти не спал. Может быть, вы...

– Уйди, – голос Тэхена был хриплым и безжизненным.

– Но он ваш сын! Ему нужно ваше тепло...

Тэхен резко вскочил, опрокинув стул. Бутылка покатилась по полу, разливая остатки янтарной жидкости.

– Уйди, я сказал! – рявкнул он, и в его глазах вспыхнуло безумие. – Я не могу смотреть на него! Каждый раз, когда я вижу его, я вижу, как Чимин умирает!

Няня, вздрогнув, поспешно вышла, прижимая к себе ребенка. Юнги проснулся и начал тихо плакать. Этот плач донесся до Тэхена, прорезая его пьяный угар.

Альфа сполз обратно в кресло и схватил новую бутылку, зубами срывая пробку. Он пил прямо из горлышка, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, но не приносит желанного забвения.

– Почему ты оставил меня? – прошептал он в пустоту комнаты, обращаясь к портрету Чимина на стене. – Ты обещал, что мы будем вместе. Ты обещал...

Он швырнул бутылку в стену. Она разлетелась на тысячи осколков, прямо как его жизнь. Тэхен упал лицом на стол, содрогаясь в беззвучных рыданиях.

– Прости меня, Чимин-а... – выл он, захлебываясь горем. – Прости, что не уберег. Прости, что я такой слабый.

В соседней комнате маленький Юнги продолжал плакать, зовя того, кто никогда не придет. А в кабинете великий и ужасный Ким Тэхен медленно убивал себя алкоголем, не в силах вынести тишину дома, в котором больше не звучал смех его маленького омеги.

Свет луны падал на осколки стекла, заставляя их сиять, как звезды. Но в этом доме больше не было света. Только холодный мрамор, запах виски и тени прошлого, которые терзали душу сломленного альфы. Он получил всё — власть, богатство, наследника. Но он потерял единственное, что делало его человеком. И эта потеря была слишком тяжелой ношей для того, кто привык только побеждать.