← Назад к обзору

Не такой как все

Осколки золотой клетки

Тишина в доме была оглушительной. Она давила на уши сильнее, чем гул от мощного заклинания в закрытом подземелье. Когда входная дверь захлопнулась за отцом, Алексом и Ли Воном, мне показалось, что из комнат выкачали весь воздух. Остался только едкий запах гари — не от черного пламени брата, а от сгоревших надежд на то, что всё будет как прежде.

Я стоял на кухне, бездумно глядя на стакан в своих руках. Вода из фильтра текла тонкой струйкой, и этот звук был единственным, что нарушало мертвую тишину. Мама сидела за столом, прижимая к щеке пакет со льдом. Её лицо, обычно такое благородное и спокойное, сейчас казалось маской из треснувшего фарфора. Глаза, в которых всегда читалась гордость, были полны ядовитой обиды и непонимания.

Она была охотником S-ранга. Она была женой Теневого Монарха. И её только что ударил обычный человек, а муж не просто не защитил — он встал на сторону «захватчиков».

– Сухо, принеси мне воды, – голос мамы прозвучал надтреснуто.

Я молча подошел к столу и поставил стакан перед ней. Я видел, как дрожат её пальцы. На щеке уже проступал отчетливый багровый след от пощечины Ли Вона. Адвокат бил не просто рукой, он вложил в этот удар всю свою ненависть за годы унижений, которые Алекс, должно быть, описывал ему в письмах.

– Ты видел это? – она подняла на меня взгляд, и в нем вспыхнули злые слезы. – Ты видел, как твой отец позволил этому человеку поднять на меня руку? Он ушел с ними. Он бросил нас ради... ради этого позора.

Я сел напротив неё, сцепив пальцы в замок. Внутри меня что-то ворочалось — странное чувство, смесь жалости к матери и острого осознания того, что она сама вырыла эту пропасть. Я ведь не дурак. Хоть мне и шестнадцать, и меня всю жизнь растили как «золотого мальчика», я видел всё. Я видел, как она поджимала губы при каждом упоминании об Алексе. Я слышал её колкости. Но сегодня... сегодня она действительно перешла черту.

– Мам, – начал я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ты перешла черту.

Она замерла, лед в её руке чуть сдвинулся.

– Что ты сказал? – переспросила она, словно не веря своим ушам.

– Ты слышала. Тем поведением, которое ты себе позволила, ты потеряла отца. Или уже потеряла, – я посмотрел ей прямо в глаза, и впервые в жизни мне не было страшно перед её авторитетом. – Ты оскорбила ребенка. Маленького мальчика, который ни в чем не виноват. Ты оскорбила выбор Алекса. Какая разница, какого пола его партнер, если им хорошо вместе? Ты видела, как они смотрят друг на друга? Там больше силы и правды, чем во всех приемах Ассоциации.

– Ты еще слишком мал, чтобы рассуждать о таких вещах! – взорвалась она, ударив ладонью по столу. – Это противоестественно! Это пятно на нашей репутации! Твой отец — бог этого мира, он Монарх! Его наследник не может быть... таким!

– Его наследник — это тот, кто сильнее всех, – отрезал я, вспоминая утреннюю тренировку. – И Алекс сильнее меня. Не потому, что у него больше маны, а потому, что он знает, за что сражается. Он сражается за свою семью. А за что сражаешься ты? За то, чтобы соседи не шептались у нас за спиной?

Мама задохнулась от возмущения, но я не дал ей вставить ни слова.

– Скажи мне одну вещь, мам, – я подался вперед, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. – Просто ответь честно. Если я когда-нибудь приду домой и скажу, что полюбил парня... ты тоже будешь так ко мне относиться? Ты тоже будешь называть меня позором? Будешь шептаться по углам с подругами о том, как тебе не повезло с сыном?

Она замолчала. Лед в её руке начал таять, капли воды падали на полированную поверхность стола. Она смотрела на меня так, будто видела впервые. В её глазах промелькнул страх — настоящий, первобытный страх потерять последнее, что у неё осталось.

– Сухо, это другое... – прошептала она.

– Нет, это то же самое, – я покачал головой. – Ты любишь не меня. Ты любишь образ «идеального Сухо», который ты создала в своей голове. Ты любишь статус жены Сон Джинву. Но ты совсем не знаешь людей, которые живут с тобой под одной крышей. Отец ушел не потому, что он разлюбил тебя в одну секунду. Он ушел, потому что увидел в тебе то, что Алекс видел все эти годы. Холод и высокомерие.

– Как ты можешь так говорить? – её голос сорвался на плач. – Я всё делала для тебя! Я защищала тебя!

– Ты душила меня, – поправил я её. – Ты строила вокруг меня золотую клетку, пока мой брат выживал в настоящем мире. И знаешь что? Я благодарен Алексу. За те два дня, что он был здесь, он научил меня большему, чем все твои учителя за десять лет. Он показал мне, что мир не вращается вокруг моих капризов.

Я встал из-за стола. Стакан с водой так и остался нетронутым.

– Отец сказал, что завтра уезжает к ним, – я направился к выходу из кухни. – И я пойду с ним. Я хочу увидеть их новый дом. Я хочу поиграть с Юки. И я хочу, чтобы Алекс продолжил меня тренировать.

– Ты не можешь! – крикнула она мне в спину. – Я запрещаю тебе!

Я остановился в дверном проеме и обернулся.

– Ты больше не можешь мне ничего запретить, мам. Ты сама разрушила свою власть в этом доме, когда открыла рот в присутствии Ли Вона. Отец не вернется, пока ты не изменишься. А я... я просто хочу иметь брата. Настоящего, а не того призрака, которым ты его выставляла.

Я поднялся в свою комнату и начал собирать рюкзак. Руки немного дрожали, но на сердце было удивительно легко. Я слышал, как внизу мама начала рыдать — громко, навзрыд, но в этих звуках я слышал не раскаяние, а лишь жалость к самой себе. Она оплакивала свой разрушенный комфорт, а не потерянное доверие близких.

В мою дверь тихо постучали. Я обернулся и увидел отца. Он стоял в тени коридора, его фигура казалась монументальной и бесконечно усталой.

– Ты серьезно, Сухо? – спросил он, кивнув на мой рюкзак.

– Да, пап, – я закинул в сумку тренировочную форму. – Я хочу поехать с вами. Я не хочу оставаться здесь... в этом холоде.

Отец зашел в комнату и сел на край моей кровати. Он долго молчал, глядя на свои руки, которыми он когда-то перекраивал реальность.

– Твой брат очень жесткий человек, – тихо произнес он. – Жизнь сделала его таким. Но у него доброе сердце. Если ты готов учиться у него, ты станешь великим охотником. Но это будет нелегко. Твоя мать... она не поймет.

– Она уже не понимает, – я сел рядом с ним. – Пап, Ли Вон сказал правду? Про маму Алекса?

Отец вздохнул, и в этом вздохе была вековая печаль.

– Она была другой, Сухо. Она не была охотником, но в ней было столько света, что тени рядом с ней просто исчезали. Мы были молоды, мир был проще. Я совершил много ошибок, и одна из них — то, что я позволил Хэ Ин думать, будто её мнение важнее семейных уз. Я виноват перед Алексом. И я не хочу быть виноватым перед тобой.

– Ты не виноват, – я положил руку ему на плечо. – Ты просто пытался защитить нас всех. Но Алекс прав — защита не должна превращаться в тюрьму.

Отец посмотрел на меня, и в его глазах я увидел искру гордости — не за мои баллы в школе или успехи в фехтовании, а за то, что я наконец-то начал мыслить самостоятельно.

– Ладно, – он встал и потрепал меня по волосам. – Собирайся. Мы выезжаем через час. Ли Вон уже прислал адрес.

– А как же мама? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Ей нужно время, – отец помрачнел. – Много времени. Возможно, это одиночество пойдет ей на пользу. Она должна понять, что сила Монарха — это не только власть, но и ответственность за тех, кого мы любим. Всех, без исключения.

Когда через час мы выходили из дома, мама стояла в дверях гостиной. Она больше не плакала. Она смотрела на нас с застывшим выражением лица, в котором читалось ледяное отчуждение.

– Если вы уйдете сейчас, – произнесла она медленно, – не возвращайтесь.

Отец даже не замедлил шаг. Он просто поправил сумку на плече.

– Мы и не собирались, Хэ Ин. Пока в этом доме живет только твоя гордыня, нам здесь делать нечего.

Мы сели в машину. Я обернулся и увидел, как в окне нашего особняка погас свет. Золотая клетка опустела.

Дорога до Каннама заняла около сорока минут. Новый дом Алекса и Ли Вона оказался современным зданием из стекла и бетона, скрытым за высоким забором в тихом переулке. Когда мы подъехали, ворота автоматически открылись.

На пороге нас ждал Ли Вон. Он был уже без пиджака, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Увидев меня, он удивленно приподнял бровь, но тут же вежливо улыбнулся.

– Сухо? Не ожидал тебя увидеть так скоро.

– Я решил, что мне нужно сменить обстановку, – я неловко улыбнулся в ответ. – Извини за то, что произошло в доме.

Ли Вон подошел к машине и помог отцу достать вещи.

– Ты не должен извиняться за поступки других, Сухо. Проходи. Алекс на заднем дворе, пытается уложить Юки, но тот, кажется, решил, что тренировка важнее сна.

Я прошел через просторный холл, пахнущий свежей краской и дорогим деревом. Здесь не было той помпезности, что в доме отца, но было ощущение жизни. На полу валялись какие-то детские игрушки, на столе стояли две чашки кофе.

На заднем дворе, под сенью раскидистого клена, я увидел Алекса. Он сидел на траве, а маленький Юки ползал вокруг него, пытаясь схватить отца за шнурки кроссовок. Алекс выглядел абсолютно расслабленным. Увидев нас, он поднял руку в приветственном жесте.

– О, мелкий приехал, – усмехнулся он. – Решил сбежать от мамочкиного надзора?

– Решил стать сильнее, – ответил я, подходя к нему и садясь рядом на траву.

Юки тут же переключил внимание на меня. Он подполз к моим коленям и уставился на меня своими огромными голубыми глазами.

– Привет, малыш, – я осторожно протянул руку, и Юки схватил меня