← Назад к обзору

Не такой как все

Осколки и новый блеск

Зал суда встретил меня мертвенной тишиной и запахом старой бумаги. Для обычного человека это место могло показаться величественным, но для меня, Теневого Монарха, стены этого здания были не прочнее яичной скорлупы. Я сидел на скамье, сложив руки на коленях, и смотрел в одну точку. Мои тени копошились под полом, нервничая вместе со мной. Даже Игрис, обычно непоколебимый, сегодня то и дело проявлял край своего плаща из-под моей тени, словно проверяя, всё ли в порядке.

Развод. Слово, которое еще месяц назад казалось невозможным, теперь стало моей реальностью. Ча Хэ Ин не собиралась сдаваться без боя. Она наняла лучших юристов страны, стремясь отсудить не столько деньги — их у нас было в избытке, — сколько право диктовать условия нашей будущей «публичной жизни». Она хотела сохранить за собой статус главной женщины в мире охотников.

Но я тоже не сидел сложа руки. Моим интересом занималась Ким Ми Ран — одна из самых жестких адвокатов Сеула. По иронии судьбы, она была матерью того самого Ли Вона, который так подло поступил с Юки. Когда я впервые пришел к ней, она долго молчала, глядя на меня поверх очков. Она знала, что сделал её сын. Она знала о боли моего сына. И, как ни странно, именно это стало причиной, по которой она взялась за это дело. Она хотела искупить вину своего отпрыска передо мной и Юки, уничтожив притязания Хэ Ин на корню.

– Господин Сон, вы готовы? – Ми Ран подошла ко мне, поправляя строгий пиджак. – Хэ Ин уже в здании. Она привела с собой целую свиту советников по имиджу. Похоже, она собирается превратить заседание в пресс-конференцию.

– Пусть пробует, – ответил я, не меняя позы. – Моё решение не изменится.

– Я ценю вашу твердость. Мы добьемся раздела имущества на ваших условиях. И главное — никакой опеки над Юки. Он совершеннолетний, но Хэ Ин пытается выставить его недееспособным из-за «психологической нестабильности», чтобы сохранить контроль над его силой. Я этого не допущу.

Я кивнул. Мысль о том, что Хэ Ин готова объявить собственного сына сумасшедшим ради рейтингов, вызывала у меня глухую ярость. Мои тени под ногами забурлили черным кипятком, и Ми Ран инстинктивно сделала шаг назад.

– Извините, – я взял себя в руки. – Просто... это слишком даже для неё.

В этот момент двери зала распахнулись. Я ожидал увидеть Хэ Ин, окруженную адвокатами, но вместо этого почувствовал присутствие, которое заставило моё сердце пропустить удар. Это была аура Юки, но она изменилась. Она больше не была хаотичной и колючей, как разбитое стекло. Она стала... концентрированной. Острой, как лезвие кинжала.

Я обернулся и застыл.

По коридору шел парень, в котором лишь с трудом можно было узнать того бунтаря, что месяц назад крушил стены на заброшках. Юки подстригся. Его длинные черные волосы, которые он всегда прятал в небрежный хвост, теперь были уложены в стильную, короткую стрижку, открывающую его лицо и подчеркивающую острые скулы. Выбритые виски остались, но теперь они выглядели не как вызов обществу, а как элемент дорогого образа.

На нем была ослепительно белая рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, и идеально сидящие черные брюки, которые подчеркивали его рост и атлетическое телосложение. Исчезли кожаные куртки и рваные джинсы. Перед миром предстал молодой бог, сошедший с обложки элитного журнала. Фарфоровая кожа, небесно-голубые глаза, которые теперь сияли холодным спокойствием, и татуировки на руках, едва заметно проглядывающие из-под закатанных рукавов рубашки.

Он выглядел настолько красиво и властно, что даже охранники у дверей невольно выпрямились. Он шел уверенно, и за его спиной я видел, как его тени-щупальца, теперь послушные и тихие, едва заметным шлейфом тянутся по полу.

Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Я знал, что мой сын красив, но сейчас... сейчас он выглядел как истинный наследник трона. В нем чувствовалась порода, сила и та самая стать, которую Хэ Ин так тщетно пыталась в нем взрастить силой, и которую он обрел сам, как только обрел свободу.

Юки подошел ко мне вплотную. Я всё еще молчал, разглядывая его новую прическу и этот непривычно официальный вид.

– Пап? – Он щелкнул пальцами прямо перед моим носом. – Ты тут? Или в мир теней провалился?

– А... да, – я тряхнул головой, приходя в себя. – Юки. Ты... ты подстригся.

– Решил, что для похорон старой жизни нужно выглядеть соответствующе, – он усмехнулся, и в этой улыбке уже не было прежней горечи. – Ну как? Модель из меня получится? Мать, наверное, в обморок упадет, когда увидит, что я могу выглядеть «прилично» и без её криков.

– Тебе очень идет, – искренне сказал я. – Ты выглядишь... как мужчина, Юки.

– Я и есть мужчина, пап. Просто мне нужно было время, чтобы это понять.

К нам подошла Ким Ми Ран. Она смотрела на Юки с нескрываемым восхищением и глубокой грустью. Я видел, как её пальцы сжали папку с документами.

– Юки, – тихо произнесла она. – Я... я хотела еще раз попросить прощения за Ли Вона.

Юки посмотрел на неё. Его взгляд был холодным, но не враждебным. Он словно перерос ту боль, которую причинил ему её сын.

– Не стоит, госпожа Ким, – ответил он ровным голосом. – Вы не отвечаете за ошибки взрослого человека, даже если он ваш сын. Ли Вон сделал свой выбор. Я сделал свой. Сегодня мы здесь, чтобы помочь моему отцу сделать его выбор.

Ми Ран кивнула, вытирая уголок глаза.

– Вы удивительный молодой человек. Джинву, вам очень повезло.

В этот момент в конце коридора появилась Хэ Ин. Она шла в окружении пяти адвокатов, в строгом сером костюме, с идеально уложенными волосами. Она выглядела как королева, идущая на битву за свой престол. Но стоило ей увидеть нас — и особенно Юки, — как её шаг замедлился.

Она застыла в нескольких метрах от нас. Её взгляд метался от моей спокойной фигуры к преобразившемуся Юки. Я видел, как на её лице отразилась целая гамма эмоций: шок, узнавание, мимолетная гордость, которая тут же сменилась яростью от того, что этот триумф произошел не под её контролем.

– Юки? – выдохнула она, не веря своим глазам. – Ты... что ты с собой сделал?

– То, что должен был сделать давно, – Юки сделал шаг вперед, закрывая меня собой. – Я стал собой, мама. Без твоих стилистов и без твоих указаний.

– Ты выглядишь... – она запнулась, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как похвала. – Ты выглядишь как Сон. Наконец-то. Но это не отменяет того, что ты сделал в Ассоциации.

– Это отменяет твою власть над нами, – отрезал Юки. – Сегодня ты подпишешь все бумаги. Иначе я лично позабочусь о том, чтобы каждый репортер в этой стране узнал, как «идеальная Ча Хэ Ин» пыталась упечь сына в психушку, чтобы сохранить рекламные контракты Сухо.

Хэ Ин побледнела. Она посмотрела на меня, ища поддержки, но я лишь сложил руки на груди.

– Он говорит правду, Хэ Ин, – сказал я. – Мы здесь не для того, чтобы торговаться. Мы здесь, чтобы закончить этот фарс.

– Вы... вы сговорились, – прошипела она, её голос дрожал от сдерживаемых слез. – Вы оба. После всего, что я сделала для этой семьи...

– Ты делала это для имиджа, – Юки подошел к ней почти вплотную. Он был на голову выше её, и его тень накрыла её, словно холодное одеяло. – Семья — это когда тебя любят в кожаной куртке и с разбитыми кулаками. А ты любила только наши фотографии в журналах. Прощай, мама. Встретимся в зале.

Он развернулся и первым вошел в зал заседаний. Его шаги звучали гулко и уверенно. Я последовал за ним, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно встает на свои места.

Заседание длилось несколько часов. Адвокаты Хэ Ин пытались зацепиться за любые формальности, кричали о вкладе их клиентки в бренд «Сон Джинву», требовали огромных отступных и долгосрочных обязательств по поддержанию публичного образа семьи. Но Ким Ми Ран была беспощадна. Она выкладывала на стол факты: записи разговоров, финансовые отчеты, свидетельства давления на Юки.

Сама Хэ Ин сидела, выпрямив спину, но её глаза были пустыми. Она смотрела на Юки, который сидел рядом со мной, расслабленно откинувшись на спинку стула. Он не проронил ни слова за всё время, но его присутствие действовало на всех подавляюще. Его сила, теперь дисциплинированная и холодная, заполняла зал, заставляя юристов Хэ Ин запинаться и путать слова.

Когда судья наконец объявил перерыв для вынесения решения, мы вышли в холл.

– Ты в порядке? – спросил я Юки, когда мы отошли к окну.

– В полном, – он достал из кармана брюк электронную сигарету, вспомнил, где находится, и с досадой убрал её обратно. – Знаешь, пап, я думал, будет больнее. Думал, что когда увижу её крах, почувствую какую-то вину. Но я чувствую только облегчение. Словно из легких вытащили куски ваты.

– Это потому что ты перерос это, Юки. Ты больше не нуждаешься в её одобрении.

– Мы оба не нуждаемся, – он посмотрел на меня своими яркими голубыми глазами. – Слушай, после того как всё закончится... я хочу уехать на время. Не в Россию, – он криво усмехнулся, – а в Японию или Штаты. Хочу пройти пару рейдов в одиночку. Без надзора Ассоциации. Просто проверить, на что я способен, когда за спиной нет охраны и камер.

Я почувствовал укол тревоги, но подавил его. Мой сын был силен. Возможно, он был вторым по силе существом на планете после меня.

– Я не буду тебя держать. Но обещай, что будешь звонить.

– Обещаю. И... пап?

– Да?

– Спасибо, что не остался в том доме. Если бы ты не ушел тогда, я бы, наверное, окончательно сломался.

Я положил руку ему на плечо, чувствуя под ладонью крепкие мышцы.

– Мы — тени, Юки. А тени всегда находят путь к свободе.

Судья вернулся быстро. Решение было однозначным: развод удовлетворен на наших условиях. Хэ Ин получила щедрую компенсацию, но лишилась любого права голоса в делах семьи и опеки над детьми. Она вышла из зала, не глядя на нас, окруженная своими адвокатами, которые теперь казались просто тенями её прошлого величия.

Мы с Юки вышли на крыльцо суда. Журналисты, прознавшие о заседании, тут же облепили нас со всех сторон. Вспышки камер ослепляли, микрофоны тянулись к нашим лицам.

– Господин Сон, это правда? Вы развелись? – Юки, почему вы сменили имидж? Это связано с переменами в семье? – Кто станет наследником вашей империи?

Я хотел было вызвать Кайсела и просто улететь, но Юки вдруг сделал шаг вперед. Он поднял руку, и толпа мгновенно затихла. В его жесте было столько природной власти, что даже самые наглые репортеры замерли.

– Слушайте внимательно, – голос Юки прозвучал чисто и громко. – Мой отец — величайший охотник в истории. Но он также человек, который имеет право на частную жизнь и счастье. Наша семья больше не является «брендом». Мы — просто люди. И если кто-то из вас попытается преследовать моего отца или лезть в его дела, он будет иметь дело со мной.

Он на мгновение выпустил свою ауру — лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы у половины журналистов подкосились ноги. Воздух вокруг Юки задрожал, и тени-щупальца на мгновение проявились за его спиной, пугая толпу своей первобытной мощью.

– Вопросы есть? – спросил он с ледяной улыбкой.

Вопросов не было. Толпа расступилась, образуя широкий коридор.

Мы шли к моей машине, и я чувствовал, как меня распирает гордость. Мой сын, мой бунтарь, мой «позор семьи», только что защитил Теневого Монарха от стаи гиен.

– Неплохо сработано, – сказал я, когда мы сели в салон.

– Учусь у лучших, – Юки подмигнул мне и наконец-то достал свою сигарету. – Ну что, пап? Куда теперь? В твою новую холостяцкую берлогу или отметим это дело в нормальном месте?

– Знаю я одно место, – улыбнулся я, заводя мотор. – Там готовят лучший рамён в городе и никто не спрашивает документы.

– Погнали, – Юки затянулся, выпуская дым в открытое окно. – Начинаем новую главу.

Я нажал на газ, и мы рванули вперед, оставляя позади здание суда, вспышки камер и осколки фарфорового мира, который когда-то пытался нас сломать. Впереди была неизвестность, но рядом со мной сидел мой сын — настоящий, сильный и свободный. И это было всё, что имело значение.