Не такой как все
Тени былого и шёпот будущего
После суда в воздухе всё ещё висело напряжение, но оно было иным — не удушающим, а бодрящим, как предчувствие грозы. Мы с Юки зашли в небольшую, скрытую в переулках лапшичную. Там пахло имбирём, острым бульоном и старым деревом. Мы сидели друг напротив друга, и я впервые за долгое время не чувствовал необходимости держать спину идеально прямой. Юки уплетал рамён с таким аппетитом, будто не ел неделю, а я просто смотрел на него, удивляясь, как быстро он вырос.
– Знаешь, пап, – произнёс он, вытирая рот салфеткой и откидываясь на спинку стула, – в этом городе слишком много стен. Даже в этой тарелке их больше, чем нужно.
– О чём ты? – спросил я, пригубив чай.
– О границах. О том, что мы вечно заперты — то в воротах, то в офисах, то в ожиданиях Хэ Ин. Я хочу увидеть мир, Джинву. По-настоящему.
Мы расплатились и поехали ко мне. Моя новая квартира была просторной, но почти пустой — идеальное место для тех, кто привык к пустоте подземелий. По дороге мы заскочили в магазин и взяли несколько бутылок соджу. Вечер обещал быть долгим.
Дома мы устроились прямо на полу в гостиной, среди коробок, которые я так и не распаковал. Алкоголь мягко разливался по венам, смывая остатки судебного стресса. Юки пил уверенно, его движения были точными, несмотря на количество выпитого.
– Пап, я серьёзно, – он крутил в пальцах маленькую стопку. – Я хочу путешествовать. В мире столько чудесных мест, которые не осквернены магической энергией или политикой Ассоциации. Я не хочу всю жизнь только и делать, что зачищать врата. Да, профессия охотника принесла нам горы денег, но это не жизнь. Это бесконечная война.
Я молчал, глядя на прозрачную жидкость в своём бокале. Его слова отзывались во мне странной тоской. Я ведь и сам забыл, когда в последний раз смотрел на закат, не прикидывая при этом, не вылезет ли из-за горизонта какой-нибудь монстр S-ранга.
– Может, отправимся вместе? – вдруг предложил он, глядя мне прямо в глаза. – Просто колесить по миру. Без планов, без отчётов. Ты, я и дорога. Теневой Монарх в отпуске — звучит как лучший заголовок, который никогда не напечатают.
Я долго обдумывал его слова. Почему бы и нет? Мир спасён, Сухо пристроен, Хэ Ин получила свою свободу (и свои деньги). Что держит меня здесь?
– Хорошо, Юки, – я улыбнулся, чувствуя, как внутри расправляются невидимые крылья. – Давай сделаем это. Посмотрим, что там, за пределами нашего «идеального» пузыря.
Мы проболтали ещё пару часов. Юки рассказывал о каких-то островах, о горах, которые он видел на картинках, о людях, которые живут просто и не знают, кто такие правители теней. Но постепенно разговор свернул в опасное русло. Юки был пьян, это было очевидно по его блестящим глазам и тому, как расслабились его плечи, но в этой пьяности была пугающая честность.
– Слышь, пап, – он вдруг подался вперёд, понизив голос. – Ты весь такой напряжённый. Я понимаю, ты Монарх, ты бог, все дела... Но в первую очередь ты мужчина. У тебя вообще когда в последний раз секс был?
Я замер со стопкой в руке. Вопрос был настолько неожиданным и беспардонным, что я на мгновение лишился дара речи. Я начал судорожно вспоминать. Последние годы с Хэ Ин были похожи на холодную войну. Мы спали в разных комнатах, а если и оказывались в одной постели, то это было механически, ради поддержания иллюзии.
– Я... я не помню, Юки, – честно ответил я, чувствуя, как краснеют уши. – Год, может два. Или больше.
– У-у-у, старик, да ты пипец в каком зажиме, – он покачал頭головой. – Это же против природы. Твоя сила бурлит внутри, не находит выхода, поэтому ты такой дёрганый.
Прежде чем я успел что-то возразить, он резко подался вперёд и толкнул меня в грудь. Я не ожидал этого и повалился на спину, прямо на мягкий ковёр.
– Юки, прекрати, ты пьян, – попытался я сесть, но он придавил мои плечи своими ладонями.
– Расслабься, старик, – прошептал он, и его голос стал пугающе низким. – Я просто хочу помочь. Ты ведь сам учил меня, что тени — это часть нас. Что они знают наши желания лучше, чем мы сами.
Я не успел договорить. Из его тени, словно чёрные лианы, начали прорастать щупальца. Они не были похожи на те боевые отростки, которыми он разрывал врагов. Эти были тонкими, гладкими, почти шёлковыми на ощупь. Они скользнули под мою одежду с такой скоростью, что я не успел среагировать.
– Юки, это не... – слова застряли в горле, когда одно из щупалец обхватило мой пах поверх ткани брюк.
– Тише, – он смотрел на меня сверху вниз, и его небесно-голубые глаза в полумраке квартиры светились мягким светом. – Просто закрой глаза.
Щупальца были повсюду. Они обвивали мои руки, удерживая их, но не грубо, а скорее настойчиво. Другие скользили по груди, имитируя нежные, дразнящие движения человеческих пальцев. Я почувствовал, как моё тело, изголодавшееся по любому проявлению ласки, предательски откликается. Магия Юки была уникальной — она чувствовала мои биологические ритмы, подстраиваясь под них.
Чёрт, я ведь действительно слишком долго был один. Моя собственная тень всколыхнулась, пытаясь защитить хозяина, но я мысленно приказал ей отступить. Это был мой сын. Он не хотел причинить мне боль. Он хотел разрушить ту ледяную стену, которую я выстроил вокруг себя.
Я невольно выгнулся, когда щупальца проникли глубже, касаясь кожи. Ощущения были за гранью реальности — это не было похоже на человеческие руки, это было нечто более глубокое, работающее напрямую с нервными окончаниями. Юки сидел рядом, его лицо было сосредоточенным, он управлял своими тенями с ювелирной точностью.
– Видишь, – прошептал он, заметив мою реакцию. – Тебе это было нужно.
Я потерял счёт времени. В комнате было темно, лишь свет луны пробивался сквозь незашторенное окно. Я чувствовал, как напряжение, копившееся годами — напряжение от ответственности за мир, от лживого брака, от бесконечных битв — начинает выходить из меня вместе с прерывистым дыханием. Я полностью отдался этим теневым ласкам, позволяя Юки вести этот странный, почти ритуальный танец.
Я уснул только под утро, когда первые лучи солнца коснулись пола. Последнее, что я помнил — это тихий голос Юки над самым ухом.
– Ты потом только спасибо скажешь, старик. Тебе нужно было вспомнить, что ты живой.
Проснулся я от запаха жареного бекона и свежего кофе. Голова была на удивление ясной, а тело чувствовало себя так, будто я провёл неделю в лучшем спа-центре мира. Никакой ломоты, никакой тяжести. Только странное чувство лёгкости и... благодарности.
Я поднялся с кровати. Квартира была приведена в идеальный порядок. Бутылки соджу исчезли, коробки были аккуратно сдвинуты в угол, а на столе в гостиной не осталось ни пылинки. Юки всё убрал.
Я прошёл на кухню. Юки стоял у плиты, на нём были большие наушники, и он что-то тихо напевал себе под нос, переворачивая яичницу на сковороде. Он выглядел абсолютно спокойным, словно вчерашнего разговора и того, что произошло ночью, никогда не было. На нём была простая футболка, открывающая татуировки на руках, которые теперь казались мне не признаком бунта, а частью его сложной, многогранной натуры.
Он не слышал, как я вошёл. Я остановился в дверях, наблюдая за ним. Мой сын. Мой наследник. Человек, который не побоялся заглянуть в самую тёмную бездну моей души и предложить там свет — пусть и такой странный.
Я подошёл и слегка коснулся его плеча. Юки вздрогнул, снял наушники и обернулся.
– О, проснулся, – он улыбнулся своей новой, открытой улыбкой. – Садись, завтрак почти готов. Кофе на столе.
– Спасибо, Юки, – сказал я, и это слово значило гораздо больше, чем просто благодарность за еду.
– Не за что, – он подмигнул мне, возвращаясь к плите. – Ну что, когда покупаем билеты? Мир сам себя не посмотрит.
Я сел за стол, взял чашку кофе и посмотрел в окно. Сегодня небо было удивительно синим. Мы действительно уедем. Мы оставим этот город, этот статус и эти тени прошлого. Впереди была дорога, и впервые за долгое время я не знал, куда она приведёт, но мне было совершенно не страшно.
Потому что рядом был Юки. И потому что теперь я точно знал: я всё ещё жив.