Не такой как все
Истина, выжженная бездной
Я стоял в центре своего кабинета, окруженный мертвой тишиной, которая казалась тяжелее, чем давление океанских глубин. Слова Асакуры Акиры всё ещё вибрировали в воздухе, как отзвук удара по огромному колоколу. Убийца Богов. Мой сын. Существо, способное уничтожить саму суть Монарха.
Дверь распахнулась без предупреждения. На пороге стоял Сухо. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас было бледным, а в глазах металась тень осознания, которое он боялся признать. Он не вошел — он ворвался, и за его спиной я на мгновение увидел Юки, который стоял в тени коридора, скрестив руки на груди. Младший сын не входил, он лишь наблюдал, его небесно-голубые глаза светились холодным, почти потусторонним светом.
– Пап, – голос Сухо сорвался, но он тут же взял себя в руки. – Что имел в виду тот японец? Скажи мне правду. Хватит лжи.
Он сделал шаг вперед, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
– Мама уже поплатилась за свой длинный язык, – продолжал Сухо, и в его голосе проскользнула несвойственная ему жестокость. – Мы все видели, что он сделал. Он даже не моргнул глазом, когда лишил её голоса. И ты... ты не вмешался так, как должен был. Ты позволил этому случиться.
Я тяжело опустился в кресло, чувствуя, как наваливается вековая усталость. Теневой Монарх не должен чувствовать себя старым, но в этот момент я ощущал каждую битву, каждый шрам на своей душе.
– Сядь, Сухо, – тихо произнес я, жестом приглашая его к столу.
– Нет, я буду стоять, – отрезал старший сын. – Я хочу знать, на каком уровне мы на самом деле находимся. Асакура сказал, что боги — это иной уровень. Что ты, великий Сон Джинву, для них лишь... кто? И кто такой Юки?
Из тени коридора донесся низкий, вибрирующий смешок Юки. Он наконец соизволил войти, двигаясь с той пугающей грацией, которая теперь казалась мне предвестником катастрофы. Он прислонился к книжному шкафу, и его теневые щупальца, обычно скрытые, едва заметно пульсировали у его ног, словно живые черные вены самой земли.
– Расскажи ему, отец, – произнес Юки, и в слове «отец» прозвучало столько яда, что я невольно вздрогнул. – Расскажи нашему «идеальному наследнику», что его наследство — это просто кучка пепла по сравнению с тем, что скрыто в подвалах этого мира.
Я посмотрел на них двоих. Моя копия — Сухо, и мое отражение в кривом зеркале бездны — Юки.
– Хорошо, – я выдохнул, закрывая глаза. – Правда в том, что мир, который вы знаете, — это лишь тонкая пленка на поверхности кипящего котла. Я стал Теневым Монархом, победив в системе, созданной Архитектором. Я унаследовал силу Озборна. Я верил, что достиг вершины.
Я открыл глаза и посмотрел прямо на Юки.
– Но Асакура прав. Есть уровни существования, которые не поддаются логике Системы. Существуют Изначальные — те, кто был до света и тьмы. И есть те, кто рождается, чтобы поддерживать баланс, уничтожая застоявшихся богов.
– И Юки — один из них? – прошептал Сухо, оборачиваясь к брату.
– Юки — не просто один из них, – я покачал головой. – Он — Наследник Бездны. Его сила не была дана ему Системой или мной. Она проснулась в нем, потому что мир почувствовал: баланс нарушен. Я стал слишком сильным для этого измерения. Я остановил время, я изменил историю. И Вселенная ответила. Она породила противовес.
Юки оскалился в улыбке, которая не имела ничего общего с человеческой. Его глаза вспыхнули ярче.
– Противовес, – повторил он, смакуя слово. – Слышишь, Сухо? Я не «ошибка природы», как любит говорить наша дорогая мамочка. Я — лекарство от болезни, которой стал наш отец.
– Замолчи, Юки! – вскрикнул Сухо, в его ладонях вспыхнула мана, копирующая мои клинки. – Ты говоришь о нем так, будто хочешь его смерти!
– А разве нет? – Юки оттолкнулся от шкафа, его рост в сто девяносто сантиметров заставил комнату казаться тесной. – Он запер нас в этой фальшивой реальности. Он позволяет матери играть в «идеальную семью», пока сам прячется за маской офисного работника. Ты, Сухо, всего лишь тень тени. А я... я вижу всё. Я вижу нити, которыми боги дергают за ваши души.
Я поднял руку, гася вспышку маны Сухо одним лишь намерением.
– Хватит. Асакура Акира — не просто охотник. Он один из тех, кого называют Вестниками. Его вмешательство означает, что время дипломатии закончилось. То, что он сделал с Хэ Ин... это было предупреждение не ей. Это было предупреждение мне.
– За то, что ты не контролируешь своего сына? – спросил Сухо, немного остыв.
– За то, что я не принимаю его природу, – поправил я. – Я пытался подавить силу Юки, надеясь, что он сможет прожить обычную жизнь. Я боялся того, что он может сделать. И этим я сделал только хуже.
Юки подошел к моему столу и оперся на него руками, глядя мне прямо в лицо. Вблизи его кожа казалась еще более фарфоровой, почти прозрачной, а запах... от него пахло не парфюмом, а озоном и старым железом.
– Ты боялся не за меня, пап, – тихо сказал Юки, и его голос теперь звучал почти сочувственно. – Ты боялся за свой трон. Ты боялся, что твои тени склонятся перед кем-то другим. И они склонятся. Они уже шепчутся, когда я прохожу мимо. Игрис, Белл... они знают. Они чувствуют запах истинного хищника.
Я промолчал, потому что это была правда. Мои верные воины в последнее время вели себя странно. Они затихали в моей тени, когда Юки входил в комнату.
– Что нам теперь делать? – Сухо посмотрел на нас двоих, чувствуя себя лишним в этом противостоянии титанов. – Мама не может говорить. Ассоциация в панике после боя с Асакурой. Если пойдут слухи, что сын Монарха — угроза божественного уровня...
– Пусть идут, – отрезал Юки. – Мне плевать на их слухи. У меня есть дела поважнее, чем слушать нытье политиканов.
Он развернулся, собираясь уйти.
– Юки, постой, – позвал я. – Ли Вон... он знает?
Младший сын остановился у двери. Его плечи напряглись.
– Ли Вон знает меня лучше, чем ты когда-либо знал, – бросил он через плечо. – Он видел мою настоящую форму. И он не отвернулся. В отличие от тебя, он не пытается меня «исправить». Он просто любит меня.
Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Сухо остался стоять посреди кабинета, глядя на закрытую дверь.
– Пап, – позвал он спустя минуту. – Ты ведь не позволишь ему... уничтожить всё?
Я посмотрел на свои руки. Тени на моих ладонях переплетались, создавая узоры, которые я знал наизусть. Но где-то в глубине этих теней я видел крошечные искры небесно-голубого пламени.
– Я не знаю, Сухо, – честно ответил я. – Но одно я знаю точно: боги, о которых говорил Асакура, уже здесь. И они не будут ждать, пока мы разберемся в своих семейных проблемах.
Я встал и подошел к окну. Внизу, в свете фонарей, я увидел высокую фигуру Юки. Он шел к парковке, где его ждал черный автомобиль. Ли Вон стоял у машины, прислонившись к капоту. Когда Юки подошел, адвокат просто обнял его, и на мгновение тьма, окружавшая моего сына, рассеялась, сменившись чем-то теплым и почти человеческим.
– Сухо, – произнес я, не оборачиваясь. – Иди к матери. Будь с ней. Ей сейчас страшно, хоть она и не может этого сказать.
– А ты?
– А я пойду на встречу с тем, кто начал этот хаос.
Я знал, где искать Асакуру. Существа его уровня не прячутся. Они ждут в самых очевидных местах, наслаждаясь своей неуязвимостью.
Через полчаса я стоял на крыше самого высокого небоскреба Сеула. Ветер трепал мои волосы, а город внизу казался россыпью драгоценных камней на черном бархате. Асакура Акира сидел на самом краю парапета, болтая ногами в воздухе и попивая что-то из жестяной банки.
– Быстро ты, – заметил он, не оборачиваясь. – Решил отомстить за голос жены?
– Ты пришел сюда не для того, чтобы калечить женщин, – я подошел ближе, останавливаясь в нескольких шагах. – Зачем ты спровоцировал Юки?
Акира спрыгнул с парапета и повернулся ко мне. Его золотая аура теперь была приглушена, но мощь, скрытая внутри, заставляла само пространство вокруг него искажаться.
– Чтобы ты увидел, Джинву. Чтобы ты перестал играть в дочки-матери и понял: твое время как абсолютного правителя этого мира на исходе. Сон Юки — не твоя собственность. Он — инструмент великого очищения.
– Очищения от чего? – я прищурился.
– От застоя, – Акира сделал шаг ко мне, и его лицо стало пугающе серьезным. – Ты создал мир, где нет вызова. Ты победил всех врагов, ты закрыл все Врата. Ты превратил охотников в администраторов. Но Вселенная не терпит пустоты. Боги, которых ты считал мифами, хотят вернуться. И они вернутся через портал, который откроет твой сын.
– Он не сделает этого, – твердо сказал я.
– Сделает, если ты продолжишь его гнать, – Акира усмехнулся. – Он ищет место, где ему не нужно будет извиняться за свою силу. И если он не найдет его здесь, он откроет дверь тем, кто предложит ему трон по праву.
Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Мои тени взметнулись вверх, закрывая луну.
– Ты угрожаешь моему сыну?
– Я предупреждаю его отца, – Акира ничуть не испугался. – Ли Вон — его единственная связь с этим миром. Если с этим парнем что-то случится... если твоя жена или твоя Ассоциация попытаются «убрать препятствие»... ты увидишь конец света своими глазами. И Юки будет тем, кто нажмет на курок.
Он подошел ко мне вплотную и положил руку мне на плечо. В этом жесте не было враждебности — только странное, почти братское предостережение.
– Боги на ином уровне, Джинву. Но Юки... он выше богов. Он — тот, кто их судит. Постарайся, чтобы его приговор этому миру не был окончательным.
Асакура растворился в золотой вспышке, оставив меня одного на крыше.
Я стоял и смотрел на город, который поклялся защищать. Где-то там, в одной из тысяч квартир, мой сын сейчас сидел рядом с человеком, которого любил, и, возможно, впервые за день чувствовал себя в безопасности.
Я вызвал Систему.
– Покажи мне статус «Убийцы Богов» еще раз, – приказал я.
Перед глазами всплыло красное окно.
[Внимание! Анализ сущности Сон Юки...] [Сродство с Бездной: 95%] [Эмоциональный якорь: Чхве Ли Вон (Статус: Критическая важность)] [Прогноз: При потере якоря вероятность коллапса реальности — 99.9%]
Я закрыл окно. Значит, судьба этого мира теперь зависела не от моих теней, не от моей силы и даже не от моей воли. Она зависела от того, насколько крепко молодой адвокат сможет держать за руку моего сына.
Я медленно пошел к выходу с крыши. Мне нужно было поговорить с Хэ Ин. Даже если она не могла ответить, она должна была понять. Наша игра в идеальную семью закончилась. Началась игра на выживание, где правилом было только одно: любовь — это единственное, что удерживает Убийцу Богов от того, чтобы стать нашим палачом.
Когда я вернулся домой, в гостиной горел тусклый свет. Хэ Ин сидела в кресле, глядя в одну точку. На её шее виднелись тонкие золотистые линии — след магии Акиры. Она перевела на меня взгляд, полный боли и немого вопроса.
Я сел на пол у её ног и взял её холодные ладони в свои.
– Прости меня, Хэ Ин, – тихо сказал я. – Мы оба ошибались. Мы пытались вырастить принца в мире, где родился хищник.
Она всхлипнула, и из её глаз покатились слезы. Она не могла кричать, не могла обвинять, и в этой тишине её горе казалось ещё более невыносимым.
– Юки не вернется к нам таким, каким ты хочешь его видеть, – продолжал я. – И нам придется это принять. Нам придется принять Ли Вона. Нам придется принять его тьму. Потому что иначе... иначе у нас не будет ни сына, ни этого мира.
Хэ Ин сжала мои пальцы. В её глазах, помимо боли, я увидел тень понимания. Она всегда была умной женщиной, просто её страх за имидж и безопасность ослепил её.
– Завтра я официально объявлю Юки моим преемником с особым статусом, – сказал я, глядя ей в глаза. – Никаких костюмов, никаких правил Ассоциации. Он будет свободен. Это единственный способ спасти его... и нас.
Я встал и подошел к окну. Ночь подходила к концу. На горизонте начала проступать бледная полоса рассвета.
Где-то в другом конце города Юки, вероятно, тоже смотрел на этот рассвет. Его небесно-голубые глаза, отражающие бездну, теперь были единственным светом, который мог либо согреть этот мир, либо выжечь его дотла.
– Мы на ином уровне, Хэ Ин, – прошептал я, глядя на восходящее солнце. – Но Юки... он — сам уровень. И нам остается только надеяться, что он окажется милосерднее тех богов, которых он рожден убивать.
В этот момент я почувствовал короткий, едва уловимый импульс маны. Это был не Юки и не Асакура. Это было нечто древнее, холодное и бесконечно голодное. Оно донеслось из-за пределов атмосферы, из самой ткани пространства.
Боги услышали зов своего убийцы. И они уже были в пути.
Я сжал кулаки, чувствуя, как тени за моей спиной расправляют крылья. Битва, о которой предупреждал Акира, была ближе, чем я думал. И в этой битве мне, возможно, придется сражаться не плечом к плечу со своим сыном, а за его право оставаться человеком.
– Приготовься, Сухо, – произнес я в пустоту дома, зная, что старший сын слышит меня в своей комнате. – Скоро нам всем придется показать, на что мы способны на самом деле.
Правда была горькой, как пепел, но она наконец-то освободила нас от иллюзий. Мы больше не были идеальной семьей Монарха. Мы были защитниками последнего рубежа перед лицом истинной бесконечности. И в центре этого рубежа стоял мой младший сын — красивый, опасный и абсолютно свободный.
Убийца Богов проснулся. И миру оставалось только молиться, чтобы его гнев был направлен не на нас.