← Назад к обзору

Не такой как все

Пророчество в багровых тонах

Холодный пот пропитал простыни, превращая их в ледяные оковы. Воздух в спальне казался густым, как болотная жижа, и я не мог вдохнуть, словно чья-то невидимая рука сжимала мое горло, дробя хрящи. Но это была не реальность. Это был сон. Сон, который больше походил на видение, выжженное на сетчатке моих глаз самой Бездной.

Мир вокруг меня в этом кошмаре тонул в огне. Сеул, мой город, который я клялся защищать, превратился в обугленный скелет. Небоскребы рушились, словно карточные домики, погребая под собой тысячи кричащих людей. Ассоциация Охотников, символ порядка и силы, лежала в руинах. Повсюду, насколько хватало глаз, громоздились горы трупов. Охотники S-ранга, те, кого мир считал полубогами, валялись в пыли, их тела были разорваны на куски чем-то невообразимо мощным.

И в самом центре этого апокалипсиса стоял он.

Мой сын. Юки.

Его черные волосы развевались на ветру, смешанном с пеплом. Небесно-голубые глаза больше не светились — они полыхали мертвенным, потусторонним огнем. За его спиной извивались десятки теневых щупалец, каждое из которых было толщиной со ствол векового дуба. Они пульсировали, впитывая кровь, стекавшую по трещинам в асфальте.

Перед ним на коленях стояла Хэ Ин. Её белое платье было залито кровью и грязью, лицо искажено маской первобытного ужаса. Она смотрела на сына, которого пыталась «исправить», и не узнавала его.

– Ты убила его, – голос Юки прозвучал не как голос подростка, а как скрежет тектонических плит. – Ты убила моего Ли Вона.

– Юки, послушай меня... – прохрипела Хэ Ин, протягивая к нему дрожащую руку. – Я хотела как лучше... Этот адвокат... он был помехой. Он тянул тебя на дно, он развращал твою силу! Ты — бог, Юки! Ты не должен был опускаться до грязи с каким-то смертным...

– Бог? – Юки издал короткий, лающий смешок, от которого по руинам пробежала дрожь. – Ты ничего не знаешь о богах, тварь. Ты мнила себя выше всех, решала, кому жить, а кому умирать в моей жизни. Ты называла его грязью?

Одним молниеносным движением щупальце рванулось вперед. Я закричал, но звука не было. Я видел, как черная плоть пробила грудную клетку Хэ Ин. Юки стоял неподвижно, его лицо оставалось пугающе красивым и бесстрастным, когда он вырвал её сердце.

– Вот твоя «лучшая доля», – прошептал он, бросая окровавленный орган к ногам подбежавшего Сухо.

Сухо застыл, глядя на мертвое тело матери. Его лицо побелело, глаза наполнились слезами и яростью. Он призвал свои мечи, тени за его спиной вздыбились, пытаясь защитить хозяина.

– Юки! Что ты наделал?! – закричал Сухо, бросаясь в атаку. – Она же наша мать!

– У меня нет матери, – отрезал Юки. – И брата тоже нет.

Щупальца Юки двигались быстрее мысли. Сухо, мой гордый наследник, моя копия, не успел даже нанести удар. Пять черных отростков одновременно пронзили его тело, поднимая над землей. Мечи Сухо со звоном упали на камни, рассыпаясь искрами маны.

– Ты следующий, Монарх, – Юки повернул голову в мою сторону, хотя я был лишь бесплотным духом в этом кошмаре.

Его взгляд прошил меня насквозь. Он видел меня. Он знал, что я смотрю.

– Ты позволил своей шлюхе бить его, – Юки шагнул ко мне, и реальность сна начала трещать по швам. – Ты видел, как она травила его, как она разрушала его жизнь, и ты просто стоял в стороне, прикрываясь своим «пониманием». Ты трус, отец.

В мгновение ока он оказался прямо передо мной. Его рука, тонкая и изящная, вцепилась в мое горло с силой гидравлического пресса. Я почувствовал, как мои шейные позвонки начинают крошиться. Вокруг нас мои теневые солдаты — Игрис, Белл, Бер — пытались атаковать его, но они просто лопались, как мыльные пузыри, едва коснувшись его ауры.

– А я тебя предупреждал, Сон Джинву, – раздался голос Асакуры Акиры откуда-то сверху.

Японец стоял на обломке статуи, наблюдая за моей агонией с горькой усмешкой.

– Я говорил тебе, что он — Убийца Богов. Но ты никого не слушал. Ты возомнил себя выше всех, выше самой судьбы. Что ж, теперь настал твой конец.

Вокруг Юки начали проявляться фигуры. Множество фигур. Это были боги — истинные, древние сущности, чьи лики невозможно было осознать человеческим разумом. Они склоняли головы перед моим сыном.

– Этот мир переродится, – прошептал Юки мне прямо в ухо, усиливая хватку. – Но у него будет новый бог. И это не ты.

С особой, расчетливой жестокостью он начал сдавливать мою гортань. В его глазах не было ненависти — только бесконечный, абсолютный холод бездны. Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила сознание, — это его улыбка. Улыбка монстра, которого я сам взрастил своим бездействием.

Я проснулся с диким, хриплым криком, который эхом отозвался в пустой спальне.

Я резко сел в кровати, судорожно хватаясь за горло. Кожа горела, словно там всё еще оставались следы пальцев Юки. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, а дыхание вырывалось из груди рваными всхлипами.

– Это просто сон... – прошептал я, пытаясь унять дрожь в руках. – Просто кошмар.

Но мана внутри меня не соглашалась. Тени в углах комнаты беспокойно метались, отвечая на мой страх. Мои верные солдаты внутри моей тени дрожали — я чувствовал их ужас. Они тоже видели это. Или, по крайней мере, чувствовали отголоски той мощи, что явилась мне во сне.

Я встал, пошатываясь, и подошел к окну. Сеул за окном был цел. Огни города мерцали в предрассветной дымке, здания стояли на своих местах. Но чувство надвигающейся катастрофы не исчезло. Оно осело на языке горьким привкусом пепла.

– Господин? – В дверях появился Бер, его силуэт слегка мерцал. – Вы в порядке? Ваша энергия... она была нестабильна. Мы почувствовали угрозу.

Я посмотрел на своего верного генерала. Даже он, создание, не знающее страха, выглядел настороженным.

– Всё в порядке, Бер. Возвращайся в тень.

– Но, господин, – муравей-переросток сделал шаг вперед, – этот мальчик... Юки... Его присутствие в доме становится... иным.

– Я знаю, – отрезал я, не желая продолжать этот разговор.

Я накинул халат и вышел из спальни. Мне нужно было убедиться. Мне нужно было увидеть их всех живыми.

Я прошел мимо комнаты Сухо. Дверь была приоткрыта. Старший сын спал чутко, его рука даже во сне лежала под подушкой, где он обычно держал кинжал. Он был в безопасности. Он был моей копией, моим продолжением, и сама мысль о том, что Юки может пронзить его щупальцами, заставила мои внутренности сжаться.

Затем я направился к комнате Хэ Ин. После того, как Асакура лишил её голоса, она спала в отдельной гостевой спальне на первом этаже — ей было тяжело находиться рядом со мной, зная, что я не наказал японца немедленно.

Я заглянул внутрь. Она спала, её лицо в лунном свете казалось серым и изможденным. На шее всё еще тускло мерцали золотистые нити — печать безмолвия. Она выглядела такой хрупкой. Во сне она не была той властной женщиной, которая требовала от сына невозможного. Она была просто напуганной матерью.

«Ты убила моего Ли Вона», — прозвучали в моей голове слова Юки из сна.

Я закрыл дверь и спустился на нижний этаж. Ноги сами несли меня к комнате младшего сына.

Юки не спал.

Его дверь была распахнута настежь. Комната была пуста, окно открыто, и занавески лениво колыхались на ветру. Я подошел к подоконнику и посмотрел вниз, в сад.

Юки стоял на траве, босиком, в одних тренировочных штанах. Несмотря на прохладу, его обнаженная кожа не покрылась мурашками. Он стоял неподвижно, закинув голову и глядя на луну. Его теневые щупальца не были скрыты — они медленно извивались вокруг него, словно черные нимбы, мягко касаясь листвы деревьев. Листья, которых они касались, мгновенно чернели и осыпались прахом.

Он почувствовал мое присутствие. Не оборачиваясь, он произнес:

– Тебе тоже не спится, отец? Или тени нашептали тебе что-то интересное?

Его голос был обычным — низким, немного дерзким, но в нем не было той потусторонней мощи из кошмара. Пока не было.

– Мне приснился плохой сон, Юки, – сказал я, выходя на балкон.

– Сны — это просто мусор подсознания, – бросил он, наконец поворачиваясь ко мне.

В лунном свете его небесно-голубые глаза казались почти прозрачными. Фарфоровая кожа сияла, а атлетичное телосложение делало его похожим на древнюю статую, оживленную темной магией. Он был ослепительно красив, и в этой красоте было нечто пугающее, как в лезвии идеально отточенного ножа.

– В моем сне ты уничтожил этот город, – я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю тепла. – Ты убил свою мать. Убил Сухо. И меня.

Юки замер. Его щупальца на мгновение застыли, а затем начали извиваться с удвоенной силой, выражая его внутреннее беспокойство.

– И из-за чего же я это сделал в твоем «пророчестве»? – он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

– Из-за Ли Вона. Ты сказал, что мы его убили.

Юки резко сжал кулаки. Воздух вокруг него завибрировал, и я почувствовал, как температура в саду упала на несколько градусов.

– Тогда тебе стоит молиться, чтобы твой сон не стал реальностью, – тихо произнес он. – Потому что если вы тронете его... если хоть один волос упадет с его головы по вине Ассоциации или «мамочки»... я сделаю всё, что ты видел. И даже больше.

– Юки, он — человек. Смертный. Обычный адвокат, – я попытался говорить спокойно. – Ты понимаешь, что твоя сила... она ставит тебя вне рамок человеческих отношений?

– Моя сила делает меня тем, кто я есть, – Юки сделал шаг к балкону, глядя на меня снизу вверх. – Но Ли Вон — это то, что удерживает меня от того, чтобы стать тем, кем ты меня боишься увидеть. Он — мой якорь. Мой свет в той бездне, которую ты мне оставил в наследство.

Он подошел вплотную к стене дома и легко, словно гравитация на него не действовала, взбежал по ней, спрыгнув на перила балкона прямо передо мной. При росте в сто девяносто сантиметров он возвышался надо мной, и я впервые осознал, насколько он огромен.

– Ты боишься меня, Сон Джинву, – прошептал он, и его щупальце осторожно, почти ласково, коснулось моего плеча. – Ты видишь во мне не сына, а угрозу своему трону. Асакура был прав: ты возомнил себя богом в этом мире теней. Но боги не видят кошмаров. Боги не просыпаются в холодном поту.

Он спрыгнул с перил в комнату и подошел к кровати, на которой лежал его телефон.

– Я ухожу к нему, – бросил он, не оглядываясь. – Не пытайся меня остановить. И не посылай за мной своих теней. Они боятся меня больше, чем тебя.

Я стоял на балконе, глядя, как он быстро одевается. Его движения были точными и уверенными. В нем не было ни капли сомнения.

– Юки, – позвал я, когда он уже был у двери. – Я не хочу быть твоим врагом.

Он остановился, взявшись за ручку двери. Его плечи на мгновение опустились.

– Тогда перестань быть Теневым Монархом хотя бы на пять минут, – произнес он, не оборачиваясь. – Попробуй быть просто отцом. Защити то, что мне дорого, вместо того чтобы пытаться это контролировать.

Дверь закрылась. Я услышал тихие шаги по коридору, а затем звук открываемой входной двери.

Я вернулся в свою спальню и сел на кровать. Сон всё еще стоял перед глазами. Багровое небо, крики Сухо, безжизненное тело Хэ Ин. И холод в глазах Юки.

Я вызвал Систему.

– Есть ли способ предотвратить это будущее? – спросил я в пустоту.

[Анализ... Данные отсутствуют. Будущее Наследника Бездны не предопределено Системой.]

Я закрыл лицо руками. Система, которая всегда давала ответы, теперь молчала. Я был один против судьбы, которую сам же и запустил, когда решил изменить этот мир.

Внезапно в комнате материализовался Игрис. Мой верный рыцарь преклонил колено, его доспехи тускло светились в темноте.

– Мой повелитель, – его голос звучал в моей голове, полный глубокой печали. – Молодой господин... его тень... она поглощает наши тени. Мы не можем следовать за ним. Он блокирует наше присутствие.

– Я знаю, Игрис. Оставь его.

– Но, повелитель... боги, о которых говорил Асакура Акира... они уже здесь. Я чувствую их дыхание в разломах пространства. Они ищут его.

Я поднял голову. Значит, кошмар был не просто сном. Это было предупреждение от самой Вселенной.

– Если они придут за ним, – я встал, и моя мана вспыхнула черным пламенем, заставляя стены комнаты стонать, – им придется сначала пройти через меня.

– Повелитель, – Игрис поднял голову, – боюсь, они придут не для того, чтобы сражаться с ним. Они придут, чтобы поклониться ему. И если это случится... ваш сон станет лишь бледной тенью того, что он сотворит с этим миром.

Я подошел к окну. Рассвет наконец наступил, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Но для меня этот розовый цвет подозрительно напоминал цвет крови, разбавленной водой.

Я должен был что-то предпринять. Я должен был поговорить с Ли Воном. Если этот человек — единственный якорь Юки, то я обязан защитить его любой ценой. Даже если для этого мне придется пойти против воли Хэ Ин или всей Ассоциации.

Я вызвал свою одежду и приготовился к выходу. Мой путь лежал в небольшую квартиру в центре города, где сейчас, скорее всего, мой сын искал утешения в объятиях того, кого я так долго игнорировал.

Проходя мимо зеркала в прихожей, я на мгновение замер. Мои серые глаза на секунду вспыхнули небесно-голубым светом — точно таким же, как у Юки.

– Мы — одно целое, – прошептал я своему отражению. – Тень и Бездна.

Я вышел из дома, и тени послушно легли у моих ног. Но теперь я знал: они больше не принадлежат мне полностью. Они ждали своего истинного господина. И этот господин только что ушел в ночь, ведомый любовью, которая могла стать либо спасением этого мира, либо его погребальным костром.

Я сел в машину и нажал на газ. Впереди был долгий день, и я знал, что каждое мое решение сегодня будет весить больше, чем все мои прошлые победы. Потому что на кону была не просто жизнь моего сына. На кону была душа Убийцы Богов.

И я клянусь всеми тенями этого мира: я не позволю своему кошмару сбыться. Даже если для этого мне придется уничтожить саму Систему.