Не такой как все
Кровавое полнолуние через тридцать дней
Дороги Сеула в этот предрассветный час были почти пусты, но я гнал машину так, словно за мной гнались все легионы монархов, которых я когда-то поверг. Деревья и фонарные столбы сливались в сплошную серую полосу. Мои руки сжимали руль с такой силой, что кожа на рулевом колесе начала жалобно скрипеть и рваться.
Кошмар всё еще пульсировал в моем мозгу. Я видел, как щупальца Юки разрывают Сухо, видел безжизненные глаза Хэ Ин и, самое страшное, — я видел ту бездонную, абсолютную пустоту в глазах младшего сына. Это не было просто игрой воображения. Система могла молчать, но моя собственная интуиция, отточенная тысячами смертельных схваток, кричала о том, что это было видение будущего.
Я знал, где искать Асакуру Акиру. Его аура, золотая и едкая, как расплавленный металл, пронзала пространство города, оставляя четкий след для того, кто умеет чувствовать ману. Он ждал меня на окраине, в старом заброшенном храме, который стоял на вершине холма, окутанного туманом.
Я затормозил так резко, что машина прочертила глубокие борозды на гравии. Выскочив из салона, я почти взлетел по каменным ступеням, поросшим мхом.
Асакура сидел на ступенях главного алтаря, лениво подбрасывая в воздух золотую монету. Он даже не обернулся, когда я ворвался внутрь, тяжело дыша, а мои тени в ярости заполнили всё пространство храма, заставляя древние балки трещать.
– О-о-о, — протянул он, поймав монету и наконец повернув ко мне свое породистое лицо с вечной усмешкой. — Тебе тоже приснился тот кошмар, верно? Кровавое небо, горы трупов и твой сын, восседающий на троне из костей своих близких?
– Что это было, Асакура? — я шагнул к нему, и пол под моими ногами треснул. — Отвечай! Это твоя магия? Ты решил поиграть с моим разумом?
Японец спрыгнул на пол и подошел ко мне вплотную. Его золотые глаза светились насмешкой, но за ней скрывалась глубокая, почти божественная печаль.
– Если бы это была моя магия, Джинву, ты бы проснулся счастливым, — тихо сказал он. — То, что ты видел, — это не просто сон. Это будущее, которое наступит ровно через месяц. Кровавое полнолуние, которое ознаменует конец эпохи Монархов и начало эры Бездны.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело.
– Через месяц? Почему? Что должно произойти?
Асакура хмыкнул и прошелся по залу, задевая пальцами пыльные статуи.
– Сможешь ли ты изменить это, Сон Джинву? Великий Теневой Монарх, который обманул саму смерть... сможешь ли ты обмануть судьбу собственного сына? Твоя главная проблема не в Юки. Твоя проблема в той, кто спит в твоем доме. Твоя жена, Хэ Ин... она не просто «сдается», как ты думаешь.
– О чем ты говоришь? — я нахмурился. — Она лишена голоса, она напугана.
– Напугана? — Асакура рассмеялся, и этот смех был полон горечи. — О, ты так плохо знаешь женщину, с которой делишь постель. Её религия — это порядок. Её бог — это статус «идеальной семьи». В её голове сейчас не раскаяние, а ядовитый план. Она не остановится. В ней кипит такая ненависть к тому, что Юки «неправильный», что она готова на всё. Она считает Ли Вона заразой, которую нужно выжечь каленым железом, чтобы «спасти» сына.
Я вспомнил лицо Хэ Ин в лунном свете. Её немые слезы. Неужели это была лишь маскировка?
– Она не пойдет на убийство, — неуверенно произнес я.
– Она уже наняла тех, кто сделает это за неё, — отрезал Асакура. — Пока ты метался в кошмарах, она через свои старые связи в гильдиях разослала заказы. Она верит, что если Ли Вон исчезнет, Юки вернется в семью, поплачет и станет послушным мальчиком. Она не понимает, что Ли Вон — это единственная тонкая нить, удерживающая Убийцу Богов от окончательного падения в Бездну.
Японец внезапно схватил меня за грудки, и его аура вспыхнула так ярко, что я на мгновение ослеп.
– Тебе лучше торопиться, Джинву! Если Ли Вон погибнет, твой кошмар станет явью в ту же секунду. Юки не просто убьет её. Он вырвет душу этого мира и скормит её своим теням.
– Где он? Где Ли Вон сейчас? — закричал я, пытаясь высвободиться.
– Там, где начинается конец, — прошептал Асакура. — И помни: через месяц луна станет красной. У тебя есть тридцать дней, чтобы доказать, что ты достоин звания отца, а не просто надсмотрщика.
С этими словами его тело начало рассыпаться золотыми искрами.
– Стой! Не смей уходить! — я попытался схватить его, но мои пальцы прошли сквозь пустоту.
– Торопись, Монарх... — его голос донесся уже как будто из другого измерения. — Время пошло.
Я остался один в пустом храме. Тишина давила на уши. Я вызвал систему связи Ассоциации прямо через интерфейс Системы.
– Бер! Игрис! — мой мысленный крик заставил тени вокруг меня содрогнуться. — Немедленно найти Ли Вона! Оцепить его квартиру, следить за каждым движением в радиусе километра! Если хоть одна живая душа приблизится к нему с оружием — уничтожить на месте!
– Слушаемся, мой повелитель! — хором отозвались генералы.
Я выбежал из храма и прыгнул в машину. Мозг работал как сверхмощный компьютер, просчитывая варианты. Если Хэ Ин действительно пошла на это... Если она решила устранить Ли Вона, считая его «ошибкой», она подписала смертный приговор нам всем.
Я набрал номер Сухо. Он ответил после третьего гудка, голос был заспанным и встревоженным.
– Пап? Ты где? Мама... она ведет себя странно. Она встала среди ночи и ушла в кабинет, что-то писала на бумаге, а потом сожгла её.
– Сухо, слушай меня внимательно, — я старался, чтобы мой голос не дрожал. — Не выпускай мать из дома. Ни под каким предлогом. Если она попытается уйти — запри двери. Используй свою ману, если потребуется.
– Что? Пап, ты о чем? Запереть маму?
– Просто сделай это! — рявкнул я. — Я еду к Ли Вону. Юки там?
– Да, он ушел к нему пару часов назад. Пап, что происходит?
– Надвигается буря, сын. И мы — в самом её эпицентре.
Я бросил трубку и вдавил педаль газа в пол. Город проносился мимо призрачными декорациями. В голове крутились слова Асакуры: «Её религия — порядок». Хэ Ин всегда была фанатично предана идее чистоты и чести охотников. Для неё отношения Юки с мужчиной, да еще и с обычным человеком, были не просто личным выбором сына — они были осквернением крови Монарха.
Я долетел до дома Ли Вона за десять минут. Это был современный жилой комплекс в престижном районе. Возле подъезда я увидел свою тень — Игрис уже был там, скрытый в складках реальности.
– Повелитель, — раздался его голос в моей голове. — Внутри двое наемников из гильдии «Жнец». Они уже на этаже. Мы ждем вашего приказа.
– Убить, — коротко бросил я, выходя из машины.
Я не стал ждать лифта. Одним прыжком я преодолел лестничный пролет, вторым — оказался на нужном этаже. Дверь в квартиру Ли Вона была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука, и это пугало меня больше всего.
Я ворвался внутрь.
В прихожей на полу лежали двое мужчин в черных тактических костюмах. Они были мертвы — Игрис сработал чисто, перерезав им горло раньше, чем они успели достать оружие. Но в гостиной я увидел то, что заставило мое сердце остановиться.
Юки стоял посреди комнаты. Его щупальца были выпущены и бешено вращались, создавая вокруг него непроницаемый кокон из чистой тьмы. На диване, бледный как полотно, сидел Ли Вон. На его плече расплывалось кровавое пятно — видимо, один из наемников успел выстрелить из пистолета с глушителем до того, как вмешались мои тени.
– Юки... — позвал я, делая шаг вперед.
Сын медленно повернул голову. Его глаза были небесно-голубыми, но в них плескалась такая ярость, что я невольно призвал свои кинжалы.
– Ты прислал их? — прошипел он. Его голос вибрировал от маны, заставляя стекла в окнах трескаться. — Ты решил закончить то, что не доделала мать?
– Нет, Юки! — я поднял руки, показывая, что не собираюсь атаковать. — Я пришел спасти его. Я узнал об этом слишком поздно. Это были люди твоей матери.
Юки посмотрел на Ли Вона, который тяжело дышал, прижимая руку к ране. Затем он снова перевел взгляд на меня.
– Она послала убийц в дом человека, которого я люблю, — произнес он с пугающим спокойствием. — Она переступила черту, отец.
– Я знаю. И я разберусь с этим. Клянусь тебе.
Я подошел к Ли Вону. Рана была не смертельной — пуля прошла навылет, задев мягкие ткани. Я достал из инвентаря зелье исцеления высшего ранга и протянул его адвокату.
– Пей. Это поможет.
Ли Вон посмотрел на меня с недоверием, но Юки кивнул ему. Когда адвокат выпил зелье, рана на его плече начала затягиваться прямо на глазах.
Юки убрал щупальца, но аура вокруг него не успокоилась. Она стала тяжелой, давящей, почти осязаемой.
– Ты сказал, что разберешься, — Юки подошел ко мне вплотную. Он был выше меня, и его взгляд теперь не был взглядом обиженного ребенка. Это был взгляд равного. — Как именно? Ты убьешь её? Свою драгоценную жену? Или снова закроешь на всё глаза, надеясь, что всё само утрясется?
Я промолчал. Это был вопрос, на который у меня не было ответа. Убить Хэ Ин? Мать моих детей? Женщину, которую я когда-то любил так сильно, что готов был перевернуть мир?
– Если ты ничего не сделаешь, — продолжал Юки, — это сделаю я. И тогда твой сон станет реальностью. Я не шучу, пап. В следующий раз я не буду ждать теневых рыцарей. Я просто выжгу всё, что стоит между мной и Ли Воном.
– Дай мне время, — попросил я. — Один месяц. Асакура сказал, что через месяц наступит решающий момент. Я изменю это будущее.
Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что мне захотелось обнять его, как когда-то в детстве. Но я знал, что он оттолкнет меня.
– У тебя есть тридцать дней, Монарх, — сказал он, отворачиваясь к окну. — Забирай своих мертвецов и уходи. Я останусь здесь. И не смей больше следить за нами.
Я кивнул Игрису, и тени мгновенно убрали тела наемников.
Выходя из квартиры, я чувствовал себя так, словно на мои плечи взвалили целую гору. Я сел в машину, но не завел двигатель. Я просто сидел в темноте, глядя на свои руки.
Тридцать дней.
Месяц до того, как луна станет багровой. Месяц до того, как мой сын может стать погибелью этого мира.
Я должен был вернуться домой и встретиться с Хэ Ин. Но теперь я знал, что это будет не разговор мужа и жены. Это будет столкновение двух разных миров. Мира старого порядка, который она так отчаянно защищала, и мира новой, пугающей реальности, которую представлял Юки.
Я завел мотор. Предрассветное небо Сеула начало окрашиваться в розовый цвет, но я видел в нем только отблеск того кровавого пожара, который грозил поглотить нас всех.
– Я изменю это, — прошептал я сам себе. — Чего бы мне это ни стоило.
Но где-то в глубине души, там, где прятались самые темные тени, я слышал тихий смех Асакуры Акиры. Будущее уже было написано, и чернила, которыми оно писалось, были густыми и красными, как кровь Убийцы Богов.
Я ехал домой, к жене, которая стала врагом, и к сыну, который стал судьей. И впервые в жизни Теневой Монарх не знал, сможет ли он выйти победителем из этой битвы. Потому что в этой войне не могло быть победителей — только выжившие среди руин собственной семьи.
Когда я подъехал к дому, Сухо ждал меня на крыльце. Он выглядел постаревшим на десять лет.
– Она в кабинете, — коротко сказал он. — Она не пыталась уйти. Она просто сидит и смотрит в окно.
Я кивнул и прошел мимо него. Мои шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Я остановился перед дверью кабинета, чувствуя, как мана Хэ Ин — холодная, колючая, полная решимости — просачивается сквозь щели.
Я открыл дверь.
Хэ Ин сидела за столом, идеально прямая, в своем белом костюме, который теперь казался мне саваном. Она подняла на меня глаза, и в них не было ни капли раскаяния. Только ледяная уверенность в своей правоте.
– Ты опоздал, Джинву, — написала она на листке бумаги и пододвинула его мне.
Я посмотрел на бумагу, а затем на неё.
– Нет, Хэ Ин, — тихо сказал я, и мои глаза вспыхнули серым пламенем. — Это ты опоздала. Ты только что запустила механизм, который уничтожит всё, что ты любишь.
Я смял бумагу в кулаке, и она вспыхнула черным огнем, превращаясь в пепел.
Битва за Юки началась. И у меня оставалось всего двадцать девять дней, двадцать три часа и пятьдесят девять минут.
Луна медленно начала свой путь к полнолунию. Кровавому полнолунию, которое не пощадит никого.