← Назад к обзору

Небесный король

Бездна за гранью маны

Прошла неделя с того момента, как маски были сорваны. Неделя, которая превратила мою жизнь в затяжное ожидание неизбежного. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, привыкший контролировать каждое движение теней в радиусе сотен километров, теперь чувствовал себя слепцом в комнате, полной острых углов. Мой младший сын, Алекс, больше не прятался за образом нерадивого подростка. Он вообще почти не появлялся дома, пропадая в тех сферах бытия, куда мне, при всей моей силе, путь был заказан.

Сегодня нас всех — высокоранговых охотников S-класса и национального уровня — вызвали на экстренное собрание в штаб-квартиру Ассоциации. Но на этот раз иерархия была соблюдена с пугающей точностью. Мы, те, кого мир привык считать вершиной эволюции, стояли вдоль стен просторного, роскошно убранного зала. Мы были лишь почетным караулом, свидетелями.

В центре зала, за массивным столом из темного дуба, сидели они — Небесные Короли.

Мой взгляд невольно приковало к Алексу. Если раньше он щеголял в растянутых футболках и спущенных куртках, то сегодня его облик заставлял сердце сжиматься от странной смеси гордости и отчуждения. Он сидел в богато украшенном кресле, облаченный в белый военный мундир викторианского стиля. Чистейшая ткань, серебристые звезды на воротнике-стойке, золотые эполеты и тонкие цепочки, сбегающие к груди. Этот наряд подчеркивал его атлетичное телосложение, но еще больше он подчеркивал его статус.

Алекс подпирал подбородок рукой в черной кожаной перчатке. Его взъерошенные черные волосы диссонировали с торжественностью мундира, но холодный, пронзительный взгляд ярко-голубых глаз делал его похожим на молодого императора, утомленного бесконечными войнами. Перед ним лежали бумаги, исписанные изящным почерком, и хрустальный бокал, в котором играли блики света.

Рядом с ним сидели остальные. Сакура Акира, величественная в своем алом костюме, и Асахи Токито, чей бирюзовый наряд казался сотканным из самой морской глубины.

– Пустыня Сахара стала зоной абсолютного отчуждения, – начал Акира, и его голос эхом разнесся под высокими сводами зала. – Там образовалась аномалия, в которой полностью отсутствует мана. Слой реальности истончился настолько, что энергия этого мира просто вымывается в пустоту. Ближайшие деревни разрушены, люди пропадают десятками.

– Мы отправляли туда разведывательные группы охотников, – добавила Асахи, помрачнев. – Никто не вернулся. Магические средства связи там не работают, артефакты превращаются в бесполезный хлам. Только мы, Небесные Короли, чья суть подпитывается не внешней маной, а первородным Истоком, можем находиться там без риска мгновенной смерти.

Алекс медленно перевел взгляд на бумаги, лежащие перед ним. Его голос, когда он заговорил, был лишен эмоций, сух и точен.

– Понятно. Если обычный охотник войдет в эту зону, он превратится в кусок мяса, который будет только путаться под ногами. Для большинства из вас, – он бросил короткий, почти пренебрежительный взгляд в сторону стоящих у стен охотников, включая меня и Сухо, – мана — это всё. Стоит ей исчезнуть, и вы становитесь просто людьми. Обычными, хрупкими смертными.

Я почувствовал, как по рядам охотников прошел ропот возмущения, но никто не посмел возразить. Сила, исходящая от стола, подавляла любую волю.

– Скорее всего, там обосновались некоторые из низших богов, – продолжил Акира. – По моим данным, они проводят эксперимент. Им нужен идеальный сосуд. Боги не могут иметь детей в этом мире, в отличие от нас. У меня и Асахи есть наследники, а ты, Алекс, пока ещё слишком молод, но твоя кровь для них — бесценный дар.

– Понятно, – Алекс слегка прищурился, и в глубине его зрачков промелькнула искра черной молнии. – Судя по всему, этот «плод» пожрет собственную мать, кем бы она ни была, чтобы обрести плоть.

– Да, – подтвердила Асахи. – Это паразитарное рождение. Если божественная сущность обретет физическую форму в зоне без маны, она станет неуязвимой для земных охотников.

Алекс тяжело вздохнул и отодвинул от себя бокал.

– Хорошо. Я пойду туда на разведку. Один. Мне не нужны лишние свидетели моего... стиля работы.

– Нет! – этот выкрик разорвал торжественную тишину зала.

Я вздрогнул. Это был Сухо. Мой старший сын вышел вперед, его лицо горело от решимости, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели.

– Мы пойдем с тобой, Алекс! Ты не можешь постоянно тащить всё на себе!

Хэ Ин, стоявшая рядом со мной, схватила меня за локоть. Её глаза были полны ужаса. Я и сам хотел сделать шаг вперед, поддержать Сухо, сказать, что Теневой Монарх не останется в стороне, когда его сыну грозит опасность.

Алекс медленно, с какой-то пугающей грацией, встал из-за стола. Он повернулся в нашу сторону, и я увидел, как на его лице проступает та самая хищная полуулыбка, обнажающая клыки.

– Ты чем слушал, Сухо? – тихо спросил он, но этот шепот был слышен каждому. – Если ты туда пойдешь, ты просто сдохнешь. Не героически, не в эпичной битве. Ты просто упадешь на песок, потому что твое сердце забудет, как качать кровь без магической подпитки.

– Я твой брат! – голос Сухо сорвался на крик. – И мы пойдем с тобой! Отец, скажи ему!

Алекс рыкнул, и в следующую секунду зал захлестнула его аура. Это не было просто давление — это был первобытный хаос, от которого волосы вставали дыбом. Он шагнул к нам, сокращая дистанцию в мгновение ока. Мундир сиял в свете люстр, а золотые цепочки на его груди мелодично звенели, создавая жуткий контраст с той мощью, что он извергал.

Он остановился в паре метров от нас. Его взгляд впился в Сухо, затем перешел на меня и Хэ Ин.

– Послушай меня, золотой мальчик, – Алекс выплюнул эти слова с неприкрытым сарказмом. – Ты, твоя мать и твой великий папаша привыкли, что мир стелется перед вами. Вы привыкли, что мана — это воздух. Прочисти уши: там магия не работает. Вообще.

Он сделал еще шаг, и я почувствовал, как мои тени внутри меня съеживаются, пытаясь спрятаться в самых глубинах моей души.

– Даже Монарх там бессилен, – он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли сыновней любви, только холодная констатация факта. – Стоит тебе войти в зону Сахары, Сон Джинву, как ты станешь простым человеком. Слабым мужчиной средних лет, который не сможет поднять даже собственный меч. Ты хочешь, чтобы твоя жена видела, как ты задыхаешься в пыли, не в силах призвать ни одного солдата?

Я открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Моя сила была завязана на мане системы, на энергии тьмы. Без неё я был лишь тенью самого себя.

– Вместо того чтобы тут сопли распускать и тяфкать, – Алекс перевел взгляд на Сухо, который побледнел под его напором, – лучше бы вы с этого собрания начали тренировать не свои мышцы, а волю. И продолжай сохнуть по своей Сумике, Сухо. Это единственное, что у тебя получается по-настоящему искренне.

Алекс поправил перчатку на руке и холодно усмехнулся, оглядывая застывших в шоке охотников.

– Я пойду туда один. И спасать я вас не буду, если вы решите проявить «героизм». Я просто скажу потом призракам героев, что вы были идиотами. И, может быть, выбью для ваших могил медали покрупнее, чтобы компенсировать отсутствие мозгов.

Он развернулся на каблуках, и полы его белого мундира взметнулись, словно крылья хищной птицы.

– Собрание окончено, – бросил он Акире и Асахи, направляясь к выходу. – Подготовьте координаты точки входа. Я вылетаю через час.

Мы стояли в гробовой тишине. Охотники S-класса, национальные герои, Теневой Монарх — все мы были раздавлены не только его силой, но и его правдой.

– Джинву... – Хэ Ин коснулась моей руки. Её пальцы дрожали. – Он ведь действительно... он ведь может не вернуться?

Я смотрел на закрывшуюся дверь, за которой скрылся мой младший сын. Тот, кто только что публично унизил нас всех, чтобы спасти нам жизнь.

– Он вернется, – глухо ответил я, хотя в груди разливался холодный свинец. – Он Небесный Король. А мы... мы действительно просто тени на его фоне.

Сухо стоял, опустив голову. Его плечи тряслись — то ли от ярости, то ли от осознания собственного бессилия. Я подошел к нему и положил руку на плечо, но не нашел слов утешения. В мире, где боги строят козни в пустоте без маны, слова значили слишком мало.

Алекс уходил на войну, где мы не могли ему помочь. И это было самым страшным наказанием за все годы нашего неведения. Мы остались в свете софитов и роскошных залов, а он уходил в безмолвную пустыню, чтобы в одиночку сразиться с небесами.

Мой сын. Мой загадочный, невыносимый, татуированный бог в белом мундире.

– Мы будем ждать, – сказал я, обращаясь скорее к самому себе. – И если он не вернется... я найду способ войти в ту пустыню, даже если мне придется выжечь свою душу до основания, чтобы сделать хотя бы один шаг без маны.

Но где-то глубоко внутри я знал: Алекс не позволит мне этого сделать. Он уже всё решил за нас.