Небесный король
Иллюзия величия в зеркале истинного ада
– Джинву! Господи, Джинву, ты жив!
Голос Хэ Ин доносился до меня словно сквозь толщу воды. Я чувствовал, как её холодные ладони касаются моего лица, как она пытается привести меня в чувство, но моё тело всё ещё принадлежало той пустыне. Перед глазами стояла багровая пелена, а в ушах пульсировал оглушительный ритм — не биение сердца, а отголосок того рева, с которым Алекс разрывал божественных тварей.
Я попытался опереться на локти, но трава под пальцами казалась чужой. В этом мире снова была мана. Она хлынула в мои каналы, как раскаленное олово, восстанавливая связь с тенями, но вместо облегчения я чувствовал тошноту.
– Ну что, Монарх? – Голос Сакуры Акиры прозвучал сверху, сухой и колючий, как песок Сахары. – Увидел то, что хотел? Почувствовал вкус истинного мира, где твои «солдатики» — не более чем пыль под ногами?
Я не нашел в себе сил ответить. Я просто повернул голову в сторону, и меня снова вырвало желчью и красной пылью, которую я успел вдохнуть там, за барьером. Перед глазами, словно выжженные на сетчатке, стояли те клетки. Костяные прутья, изможденные лица людей и черная пульсирующая жила, впивающаяся в плоть женщины. Это был не просто «инцидент ранга S». Это был конвейер по переработке человечества в божественное топливо.
– Понятно, – холодно произнес Токито, стоявший чуть поодаль. – Он в шоке. Его самомнение столкнулось с реальностью и проиграло. Вызови врачей, пускай окажут господину Сону помощь. Нам некогда возиться с его уязвленным эго.
– Папа, вставай, пожалуйста... – Сухо подхватил меня под плечо, пытаясь поднять. Его голос дрожал. – Что там было? Почему Алекс вытащил тебя в таком состоянии?
Я посмотрел на старшего сына. На его чистое, красивое лицо, на его дорогую экипировку. Сухо был идеальным охотником. Он был тем, кем я гордился. Но сейчас, глядя на него, я видел лишь ребенка, который играет в войну в песочнице, пока настоящий хищник защищает периметр.
– Небесные Короли... – выдавил я, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Они видят это... каждый день?
Акира усмехнулся, поправляя воротник своего алого мундира.
– Каждый божий день, Джинву. Пока ты позируешь для журналов и пьешь чай в Ассоциации, мы стоим на грани этого безумия. Алекс — единственный из нас, кто согласился взять на себя самый гнилой сектор. Потому что он знал: если туда сунетесь вы, вы просто перестанете существовать как личности.
Мир вокруг меня начал меркнуть. Усталость, вызванная магическим истощением и психологическим ударом, навалилась неподъемным грузом. Последнее, что я помнил перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство, — это удаляющийся силуэт Алекса, чья фигура в тактическом костюме казалась черным провалом в реальности.
Я очнулся через три часа в медицинском блоке Ассоциации. Стерильный запах антисептиков и мерное пиканье приборов раздражали. Мана в моем теле полностью восстановилась, тени снова шептались в глубине сознания, готовые к бою, но я чувствовал себя опустошенным.
– Джинву! – Хэ Ин, сидевшая у моей кровати, тут же вскочила. Её глаза были опухшими от слез. – Слава богу, ты пришел в себя. Врачи сказали, что это был тяжелый магический коллапс.
Я сел на кровати, игнорируя головокружение.
– Где Алекс? – Мой голос был хриплым.
Хэ Ин отвела взгляд, и её губы снова задрожали. В палате повисла тяжелая тишина. Сухо, стоявший у окна, резко обернулся. Его лицо было бледным, а в глазах читалось отчаяние.
– Мы не знаем, отец, – глухо ответил он. – После того как он вытащил тебя из врат, он даже не зашел в медблок. Он просто швырнул тебя на руки санитарам, сказал Акире пару слов на языке, который никто не понял, и ушел.
– Как ушел? Куда? – Я попытался встать, сбрасывая с себя датчики.
– Его нигде нет, – прошептала Хэ Ин, закрывая лицо руками. – Мы обыскали всё здание Ассоциации. Мы звонили на его номер, но телефон отключен. Асахи сказала, что он «ушел в тень своего сектора», и что нам не стоит его искать.
Я замер. Ушел в тень.
Я вспомнил его взгляд там, в пустыне. Взгляд существа, которое бесконечно одиноко в своей силе. Мы называли его бунтарем, мы стыдились его татуировок и его «неправильного» поведения. Мы пытались втиснуть его в рамки нашей идеальной семьи, не понимая, что он — титан, удерживающий небо над нашими головами, чтобы мы могли продолжать играть в свою идеальность.
– Он защищал нас, – сказал я, глядя перед собой. – Всё это время. Все эти годы.
– О чем ты, папа? – Сухо подошел ближе.
– О том, что мы ничтожества, Сухо, – я посмотрел на старшего сына, и он отшатнулся от холода в моем голосе. – Мы — тени, которые возомнили себя светом. Алекс — Третий Небесный Король не потому, что ему так захотелось. Это его проклятие. Он видит ад, который мы не в силах даже вообразить. Он дышит смертью, чтобы мы могли дышать маной.
Я встал с кровати. Тело всё еще ныло, но сила Монарха требовала действия.
– Я должен найти его.
– Но где? – Хэ Ин схватила меня за руку. – Джинву, ты же слышал Королей. Если он не хочет, чтобы его нашли, даже ты не сможешь выследить его по теням. Его аура... она другая. Она выше твоего восприятия.
Она была права. В Сахаре я не чувствовал его как своего сына. Я чувствовал его как стихию. Как ураган, которому нет дела до муравьев у подножия горы.
– У него есть места, где он бывает? – спросил я, обращаясь к Сухо. – Бар, заброшенный склад, квартира? Хоть что-то, что не связано с имиджем семьи Сон?
Сухо виновато опустил голову.
– Я... я не знаю, отец. Мы никогда не интересовались его жизнью вне дома. Мы только ругали его за то, что он возвращается поздно и пахнет дымом.
– Дымом... – я вспомнил запах его сигарет. Это был не просто табак. Это была смесь горьких трав и чего-то, что подавляло запах тлена.
Я вышел из палаты, и Хэ Ин с Сухо последовали за мной. Коридоры Ассоциации казались мне теперь декорациями в дешевом театре. Охотники, которые встречались нам на пути, почтительно кланялись, но я видел в их глазах страх. Они уже знали. Слухи о том, что произошло на границе Сахары, распространились мгновенно. Имидж «непобедимого Монарха» дал трещину.
Мы вышли на крышу штаб-квартиры. Отсюда открывался вид на сияющий огнями город. Сеул жил своей обычной жизнью, люди спешили по делам, не подозревая, что всего в нескольких тысячах километров от них боги вырывают души из живых тел.
– Алекс! – выкрикнул я в пустоту ночного неба. – Выходи! Хватит прятаться!
Тишина была мне ответом. Только ветер свистел между шпилями небоскребов.
– Ты думаешь, он придет на твой зов? – Сакура Акира стоял на краю крыши, глядя на город. Он появился бесшумно, как и подобает Небесному Королю. – Он не собака, Джинву. И он больше не твой маленький мальчик, которого можно поставить в угол.
– Где он? – Я подошел к Акире вплотную. Мои глаза вспыхнули фиолетовым светом, тени за моей спиной вздыбились гигантскими крыльями.
Акира даже не обернулся. Он лишь слегка повел плечом, и его огненная аура мгновенно испарила давление моих теней.
– Он там, где ему и положено быть. В одиночестве. Небесные Короли не имеют семей в обычном понимании, Джинву. Наша сила слишком велика, чтобы делить её с кем-то, кто слабее. Алекс пытался. Он честно пытался быть частью вашей семьи шестнадцать лет. Он терпел ваши нотации, ваш «имидж», вашу слепоту. Но Сахара... Сахара выжгла в нем последние остатки человеческой привязанности.
– Что ты имеешь в виду? – Хэ Ин подошла к нам, её лицо было белым как полотно.
– То и имею, – Акира наконец повернулся. В его красных глазах отражались огни города, но в них не было тепла. – Боги, с которыми он сражался сегодня, использовали психическую атаку. Они показали ему то, что он больше всего боялся увидеть. Они показали ему, как вы отрекаетесь от него, когда узнаете его истинную суть.
– Мы бы никогда! – воскликнул Сухо.
– Вы уже это сделали, – отрезал Акира. – Каждое ваше «почему ты не можешь быть как Сухо», каждое ваше замечание о его татуировках — это были кирпичи в стене между вами. Сегодня эта стена стала бесконечной. Он спас тебя, Джинву, не из любви. Он спас тебя из чувства долга Короля перед миром. Потому что если бы Монарх погиб так глупо, баланс сил бы рухнул.
Я почувствовал, как сердце сжимается от боли. Каждое слово Акиры было правдой, которая резала без ножа. Мы сами вытолкнули его из семьи, шаг за шагом, день за днем.
– Он вернется? – тихо спросил я.
– Не знаю, – Акира пожал плечами. – Сейчас он очищает свою кровь от божественной заразы. Это болезненный процесс. Обычно мы уходим для этого в глубокие слои астрала. Если он выживет и не сойдет с ума от боли... может быть, вы увидите его снова. Но он никогда больше не будет тем Алексом, которого вы знали.
Акира исчез во вспышке пламени, оставив нас одних на крыше.
Я посмотрел на Хэ Ин. Она плакала, уткнувшись в плечо Сухо. Мой старший сын смотрел в пустоту, и в его взгляде я видел крушение всего его мира. Он всегда был «золотым ребенком», но теперь он понял, что его золото — лишь фольга по сравнению с закаленной сталью его брата.
Я подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Там, внизу, среди тысяч огней, где-то бродил мой сын. Или не мой. Теперь я уже не был уверен.
– Алекс... – прошептал я. – Если ты слышишь меня... просто знай. Мне плевать на имидж. Мне плевать на Ассоциацию. Мне плевать на то, что ты Король.
Я закрыл глаза, пытаясь послать этот импульс через все барьеры, через все тени.
– Я просто хочу, чтобы мой сын вернулся домой.
В этот момент где-то далеко, на самой грани восприятия, я почувствовал короткую, едва уловимую вспышку черной молнии. Это не был ответ. Это был просто знак того, что он еще жив. Что он еще борется.
Я развернулся к своей семье.
– Мы не будем его искать, – сказал я твердо. – Мы будем ждать. Мы изменим этот дом. Мы уберем из него всё, что напоминает о «статусе» и «имидже». Мы создадим место, куда захочет вернуться человек, а не Король.
– Ты думаешь, это поможет? – Хэ Ин подняла на меня глаза, полные надежды и страха.
– Я не знаю, – честно ответил я. – Но это единственное, что мы можем сделать. Мы должны стать достойными его правды.
Мы спустились с крыши. В ту ночь я долго не мог уснуть. Я сидел в гостиной, глядя на пустующее кресло, в котором обычно любил сидеть Алекс, закинув ноги на стол и раздражая нас своим видом. Теперь я бы отдал всё, чтобы увидеть его там снова. С его татуировками, с его пронзительным взглядом голубых глаз, с его вечной полуулыбкой.
Мир Монархов и Королей был жесток. Но самым жестоким оказалось осознание того, что мы сами сотворили с тем, кого любили.
За окном началась гроза. Черные молнии разрезали небо, и я знал — это не просто погода. Это мой сын сражается со своими демонами в одиночестве. И я, великий Теневой Монарх, мог только смотреть на этот шторм из окна своей «идеальной» клетки, молясь богам, которых мой сын убивал сотнями, чтобы он нашел дорогу назад.
В ту ночь Сеул не спал. Гул грома напоминал рев дракона, а вспышки молний освещали город так ярко, что казалось — наступил день. Но это был день нового, расколотого мира, в котором нам еще только предстояло научиться жить. Мира, где Третий Король больше не хотел быть тенью.