Небесный король
Голос бездны и шепот живой плоти
Прошло две недели. Четырнадцать дней тишины, которая давила на плечи тяжелее, чем вся мощь армии теней. Мой замок, мой дом, который всегда казался нерушимой крепостью, теперь ощущался как пустая декорация. Я сидел в гостиной, глядя в одну точку на стене, и чувствовал, как внутри меня медленно выгорает Монарх, уступая место простому, измученному отцу.
– Пап, ты как? – Голос Сухо вывел меня из оцепенения.
Сын стоял в дверях. За эти две недели он осунулся, его идеальная осанка сменилась какой-то обреченной сутулостью. Он больше не тренировался с тем азартом, что раньше. Его меч пылился в углу тренировочного зала.
– Не знаю, сын, – я тяжело вздохнул, потирая переносицу. – Просто не знаю.
– О нем ничего не слышно? – Сухо подошел ближе, заглядывая мне в глаза, надеясь увидеть там хоть искру надежды.
– Нет. Ничего. Ассоциация молчит, Акира и Токито игнорируют мои запросы. Для них мы всё еще «гражданские», которым не положено знать о передвижениях Небесных Королей.
Хэ Ин вошла в комнату, неся поднос. Она бесшумно опустилась на диван рядом со мной и протянула чашку чая. Её руки едва заметно дрожали. Она не плакала — слезы кончились еще на пятый день. Теперь в её глазах застыла холодная, кристаллизованная тревога.
– Выпей, Джинву. Тебе нужно поддерживать силы, – тихо произнесла она.
Я взял чашку, но вкус чая показался мне пеплом.
– Пап... – Сухо вдруг сел на пол у моих ног, как делал это в глубоком детстве. – Что на самом деле произошло в пустыне? Ты никогда не рассказывал подробностей. Ты просто вернулся... сломленным.
– Сухо! – Хэ Ин резко поставила свою чашку на стол. – Не сейчас. Твоему отцу и так тяжело.
– Нет, Хэ Ин, – я перехватил её взгляд. – Они должны знать. Вы оба должны знать, с чем на самом деле борются Небесные Короли. С чем борется наш Алекс, пока мы здесь спорим о цвете обоев и имидже семьи.
Я закрыл глаза, и образы Сахары нахлынули на меня с новой силой. Красный песок, отсутствие маны и та бесконечная, липкая безнадежность.
– Там нет магии, – начал я, и мой голос зазвучал чуждо даже для меня самого. – Представь мир, Сухо, где ты — не S-ранговый охотник, а просто мешок с костями. Где твой меч весит тонну, а каждый вдох обжигает легкие кислотой. Там боги — не те величественные существа из легенд, а паразиты. Они используют людей как почву. Я видел клетки, сплетенные из костей. Я видел, как черная жила, пульсирующая глазами, впивается в живую плоть, чтобы вырастить «божественный плод».
Хэ Ин прижала ладонь к губам, её глаза расширились от ужаса.
– Алекс стоял там один, – продолжал я, чувствуя, как кулаки сжимаются сами собой. – Он швырял черные молнии в существ, которые могли бы стереть наш Сеул в пыль за пять минут. Он дрался не за славу, не за ранги. Он просто вычищал эту гниль, чтобы она не доползла до нас. И пока он это делал, он удерживал защитный купол надо мной, потому что без него я бы просто рассыпался в прах.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в соседней комнате. Сухо смотрел на свои руки, и я видел, как его охватывает дрожь осознания.
– Мы... мы ругали его за прогулы, – прошептал старший сын. – Мы называли его бесполезным бунтарем, пока он... боже...
Я не стал его утешать. Это была правда, которую нам всем нужно было проглотить.
Я достал телефон. Это было уже машинальное действие. У сотый, а может, и тысячный раз я набрал номер Алекса. Я не ждал ответа. Я просто хотел услышать механический голос оператора, который подтверждал бы, что телефон всё еще существует в этой реальности.
Гудок.
Второй.
Третий.
Я замер, боясь пошевелиться. Хэ Ин и Сухо застыли, глядя на экран моего смартфона.
Четвертый гудок прервался щелчком.
– Алекс?! – я вскочил с дивана, выкрикивая его имя так громко, что зазвенели стекла в серванте. – Алекс, это ты?!
На том конце провода послышалось тяжелое, прерывистое дыхание. Оно было настолько громким и хриплым, что мне показалось, будто я снова чувствую запах озона и крови.
– Да... ты... не вовремя звонишь, старик... – Голос сына был тихим, надтреснутым, в нем слышалось колоссальное физическое напряжение.
– Алекс! Где ты? – Я почти кричал, чувствуя, как сердце колотится о ребра. – Мы с ума сходим! Ты ранен? Тебе нужна помощь?
– Помощь? – Алекс издал короткий, болезненный смешок, который тут же перешел в стон. – Твоя помощь... мне сейчас... только помешает.
В трубке раздался странный звук — скрип кровати, шорох ткани и какой-то ритмичный, тяжелый стук. А затем — громкий, мучительный стон Алекса.
– Черт... – выдохнул он.
– Алекс, что происходит?! – Я почувствовал, как мои тени начали неконтролируемо выплескиваться из-под ног, заливая гостиную тьмой. – Ты где? Я сейчас приду, я найду тебя!
– Перезвоню... я сейчас... занят... – Его голос сорвался на хрип.
И тут я услышал другой голос. Низкий, властный, пропитанный такой силой, что у меня по коже пошли мурашки.
– Черт, Ливон... ты меня сжимаешь... слишком сильно... – Это снова был Алекс, но теперь его слова перемежались с тяжелым дыханием.
– Заткнись, Ал, и двигайся быстрее! – Отрезал незнакомый голос, холодный и резкий, как удар хлыста. – Нам нужно закончить это до рассвета, иначе печать не выдержит!
– Да знаю я... – Алекс снова вскрикнул, и звук был таким, будто его тело подвергается невыносимой пытке. – Еще немного... черт...
Связь оборвалась.
Я стоял посреди комнаты, сжимая телефон так сильно, что экран пошел трещинами. Хэ Ин закрыла лицо руками, Сухо вскочил, его глаза горели яростью и непониманием.
– Что это было? – Спросил Сухо, его голос сорвался. – Кто такой Ливон? И что они делают с Алексом? Это звучало... это звучало так, будто его убивают!
– Или лечат, – я пытался сохранить остатки самообладания, хотя внутри меня всё кричало от желания сорваться с места. – Ливон... я слышал это имя. Это четвертый, неофициальный хранитель, мастер печатей Истока. Акира упоминал, что очистка крови от божественного паразита — это процесс, который балансирует на грани смерти.
– Он страдает, Джинву! – Хэ Ин подняла на меня глаза, полные боли. – Ты слышал его стоны? Он едва дышит!
– Я слышал, – я медленно опустился в кресло, чувствуя, как тьма моих теней медленно втягивается обратно. – Но я также слышал, что он жив. И он не один.
Я посмотрел на телефон. Алекс был занят. Он боролся. И судя по голосу того, кого он назвал Ливоном, это была борьба за само существование.
– Мы не можем просто сидеть здесь! – Сухо ударил кулаком по стене. – Мы должны отследить звонок!
– Бесполезно, – я покачал головой. – Звонок шел через эфир Небесных Королей. Даже наши лучшие техники не найдут точку выхода. Алекс сам вышел на связь. Это был его способ сказать... что он всё еще здесь. Что он не сдался.
Я вспомнил его слова: «Двигайся быстрее». Это не было похоже на просьбу о спасении. Это был ритм битвы. Ритм выживания.
– Нам остается только ждать, – сказал я, глядя на свои ладони. – Ждать и надеяться, что этот Ливон знает, что делает.
– А если нет? – Тихо спросила Хэ Ин.
– Если нет, – я поднял глаза, и в них вспыхнуло фиолетовое пламя Теневого Монарха, – то я выжгу этот мир до основания, но найду вход в их астрал. И тогда уже никакие Небесные Короли не встанут у меня на пути.
Но в глубине души я понимал: Алекс не хотел бы этого. Он ненавидел нашу опеку. Он ненавидел наш «имидж». И сейчас, проходя через ад очищения, он делал это по-своему. Дерзко, грубо, на грани фола.
Я снова посмотрел на телефон. В списке вызовов значилось: «Алекс — 12 секунд».
Двенадцать секунд боли, которые значили для меня больше, чем все победы в подземельях. Мой сын был жив. И он был занят тем, что спасал себя, чтобы снова иметь возможность спасать нас.
– Сухо, – позвал я сына.
– Да, пап?
– Завтра утром мы идем на тренировочную площадку. Все вместе.
– Но ты же сказал, что мана там не поможет...
– Мана — нет, – я встал и подошел к окну, за которым занимался рассвет. – Но воля — да. Если мы хотим быть семьей Небесного Короля, мы должны перестать быть просто охотниками. Мы должны научиться стоять на ногах, когда весь мир вокруг рушится.
Я смотрел на восходящее солнце и молился лишь об одном: чтобы к следующему звонку Алекс уже не стонал от боли, а снова подшучивал над моим «стариковским» беспокойством.
Потому что теперь я знал точно: имидж — это пустота. Истинная сила — это умение дышать, когда тебя сжимает бездна. И мой младший сын был в этом абсолютным мастером.
– Держись, Алекс, – прошептал я в холодное стекло окна. – Двигайся быстрее. Мы ждем тебя дома.
Где-то далеко, за гранью человеческого восприятия, черная молния снова разрезала небо, подтверждая, что битва продолжается. И на этот раз я был уверен: мой сын выйдет из неё победителем. Потому что драконы не умирают от рук паразитов. Они просто сбрасывают старую кожу, чтобы стать еще опаснее.