← Назад к обзору

ненавижу, но люблю

Блеск в глазах и тактика выжженной земли

Утро четверга началось с того, что Иси обнаружил в своем шкафчике нечто совершенно немыслимое. На его любимой футбольной джерси, той самой, в которой он забил решающий гол в прошлом сезоне, красовался огромный розовый бант. Он был приколот прямо по центру, поверх номера десять, и пах теми самыми приторными духами, которые Гюля называла «оружием массового поражения».

– Это война, – прошептал Иси, чувствуя, как уголок губ предательски дергается вверх.

Он понимал, что это был ответный ход за вчерашнюю выходку, когда он подсунул ей в тетрадь по биологии распечатку с фотографией голого землекопа, подписав: «Твой портрет без макияжа. Сходство 100%».

– О, наш капитан решил сменить имидж? – Гюля возникла за его спиной так внезапно, что он едва не выронил сумку. – Очень смелое решение, Иси. Розовый подчеркивает твою... чувствительную натуру. И идеально сочетается с цветом твоих ушей, когда ты злишься.

– Гюля, ты понимаешь, что за порчу казенного имущества тебя могут отчислить? – Иси сорвал бант и покрутил его перед ее носом. – Хотя, судя по запаху, ты просто решила использовать мой шкафчик как склад для своих неудачных покупок.

– Покупки очень даже удачные, – она прислонилась к соседнему шкафчику, скрестив руки на груди. Сегодня на ней была короткая кожаная куртка и тяжелые ботинки, что делало ее похожей на очень маленького, но крайне опасного байкера. – Я просто подумала, что твоей форме не хватает капельки стиля. Ты ведь так занят беготней за мячом, что совсем перестал следить за трендами.

– Мой тренд на сегодня — выжить и не придушить тебя этим самым бантом, – Иси забросил джерси в сумку и захлопнул дверцу. – Кстати, ты видела расписание? Нас объединили на физкультуре. 10-А и 10-Б. Готовься, мелкая. Я буду лично следить за тем, чтобы ты пробежала все пять кругов, а не отсиживалась в кустах, поправляя помаду.

Гюля рассмеялась, и в этом смехе было столько яда, что хватило бы на небольшую кобру.

– Пять кругов? Иси, ты перепутал меня с кем-то, кто воспринимает физрука всерьез. Пока ты будешь потеть и изображать из себя племенного жеребца, я буду сидеть на скамейке и делать ставки на то, через сколько минут у тебя развяжутся шнурки.

– Ставлю свой телефон против твоей косметички, что ты не продержишься и десяти минут активной игры, – Иси сделал шаг к ней, нависая всем своим ростом. – Мы играем в волейбол. Смешанные команды. И если ты попадешь ко мне, я заставлю тебя работать на износ.

– О, волейбол? – Гюля прищурилась, и в ее глазах зажглись азартные огоньки. – Ты действительно хочешь увидеть, как я тебя размажу? Иси, милый, рост в волейболе — это не всё. Особенно когда у противника есть мозги, а у тебя — только энтузиазм золотистого ретривера.

– Посмотрим, – бросил он, уже уходя. – И не забудь снять свои кольца, а то поцарапаешь мяч. Или свое эго.

Спортзал гудел от голосов. Две группы подростков перемешались, создавая хаос, который физрук пытался усмирить пронзительными свистками. Иси уже стоял у сетки, разминая плечи. Его футболка обтягивала мускулистую спину, и он знал, что Гюля смотрит. Он чувствовал этот взгляд кожей — колючий, оценивающий, насмешливый.

– Так, разбиваемся на команды! – крикнул физрук. – Иси, ты капитан первой. Гюля... ты во второй. Будешь капитаном, раз уж так громко возмущаешься по поводу «патриархальных устоев спорта».

– С удовольствием, – Гюля вышла вперед, поправляя высокий хвост. – Иси, готовься к публичному унижению. Я выберу самых слабых и сделаю из них машину для убийства.

Она действительно выбирала странно. Вместо крепких парней она набрала себе девчонок, которые обычно прятались за матами, и парочку тихих отличников. Иси же собрал «дрим-тим» из своих приятелей по футболу.

– Ты уверена, что это команда для волейбола, а не для кружка макраме? – шепнул Иси, когда они сошлись у сетки для рукопожатия.

– Ты даже не представляешь, на что способны люди, которых ты годами игнорировал, – Гюля сжала его ладонь. Ее хватка была сухой и крепкой. – Мы будем бить по твоим слабым местам. А их у тебя, поверь, больше, чем дырок в сетке.

Игра началась. Первые несколько минут команда Иси доминировала за счет грубой силы. Его подачи были мощными, почти неберущимися. Но Гюля не была бы собой, если бы не начала психологическую атаку.

– Эй, Иси! – крикнула она, когда он готовился к очередной подаче. – Ты когда последний раз стригся? Сзади ты похож на общипанного павлина. Это мешает твоей аэродинамике?

Иси сбился с ритма, и мяч улетел в аут.

– Один-пять в нашу пользу, – ухмыльнулся он, стараясь не смотреть на нее.

– Счет — это цифры, а позор — это навсегда, – парировала Гюля. Она стояла в задней линии, ловко принимая мячи и отдавая точные пасы своим игрокам. Оказалось, что она чертовски технична. Ее низкий рост позволял ей «вытаскивать» самые безнадежные мячи у самого пола.

В какой-то момент игра накалилась до предела. Счет сравнялся. Иси был злым, потным и чертовски заведенным. Гюля же выглядела так, будто она на светском приеме, только капли пота на висках выдавали ее напряжение.

– Твой выход, Супермен! – крикнула она, когда мяч взлетел высоко над сеткой.

Иси прыгнул. Он видел только мяч и пространство на стороне противника. Он вложил в этот удар всю свою досаду за бант, за «павлина» и за то, что Гюля была такой невыносимо притягательной даже в школьной форме.

Мяч с грохотом врезался в пол на стороне Гюли. Но вместо того чтобы праздновать, Иси замер. Гюля не успела увернуться, и мяч, отрикошетив от пола, попал ей прямо в лицо.

Зал ахнул и затих. Гюля пошатнулась и схватилась за нос.

– Черт, – Иси перемахнул через сетку, не дожидаясь свистка. – Гюля! Ты как?

Он подбежал к ней, отпихивая своих игроков. Она сидела на полу, закрыв лицо руками. Между пальцев начала просачиваться кровь.

– Уйди, – глухо произнесла она. – Ты... ты косорукий идиот.

– Дай я посмотрю, – Иси опустился на колени рядом с ней, его голос дрожал от смеси испуга и вины. – Гюля, убери руки.

– Отвали, Иси! – Она попыталась оттолкнуть его, но он перехватил ее запястья.

Когда она наконец открыла лицо, Иси почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок. Ее аккуратный нос покраснел, а из одной ноздри текла тонкая струйка крови. Глаза были полны слез — не от горя, а от резкой боли, но в них все еще горел тот самый огонь.

– Поздравляю, – прошипела она, шмыгнув носом. – Ты наконец-то победил женщину. Напиши об этом в своем дневнике. «Сегодня я сломал нос девчонке, которая ниже меня на голову. Я настоящий мужчина».

– Заткнись, а? – Иси подхватил ее под мышки и буквально поднял на ноги. – Физрук, я отведу ее в медпункт!

– Я сама дойду! – Гюля попыталась вырваться, но он прижал ее к себе, игнорируя взгляды всей школы.

– Не дойдешь. У тебя голова кружится, я же вижу.

Он вел ее по коридору, придерживая за талию. Гюля прижимала к носу бумажный платок, который он выудил из своего кармана. Она шла молча, и это молчание пугало его больше, чем любая ее тирада.

– Гюля, прости, – тихо сказал он, когда они подошли к дверям медпункта. – Я не хотел. Это был просто... игровой момент.

– Игровой момент, – повторила она, останавливаясь и глядя на него снизу вверх. Ее глаза были влажными, а лицо бледным. – Ты всегда так делаешь, Иси. Ты сначала бьешь со всей дури, а потом спрашиваешь «как ты?». У тебя нет тормозов. Ни в спорте, ни в... остальном.

– У меня есть тормоза, когда дело касается тебя, – он коснулся ее плеча. – Просто иногда ты так меня бесишь, что я забываю обо всем.

– О, так это я виновата? – Она горько усмехнулась. – Конечно. Гюля спровоцировала великого Иси своим существованием. Извини, что мой нос оказался на пути твоего эго.

В медпункте было пусто и пахло спиртом. Медсестра быстро осмотрела Гюлю, приложила лед и констатировала, что перелома нет, только сильный ушиб.

– Посиди здесь десять минут, деточка, – сказала женщина и ушла в подсобку заполнять журнал.

Иси сел на соседнюю кушетку. Он смотрел на Гюлю, которая сидела с пакетом льда у лица, и чувствовал себя последней сволочью.

– Знаешь, – начал он, глядя в пол, – тот бант на джерси... он был довольно милым.

Гюля медленно отвела лед от лица.

– Ты сейчас серьезно? Пытаешься подлизаться, потому что боишься, что я подам на тебя в суд за домашнее насилие?

– Нет. Просто... – он поднял глаза. – Ты единственная, кто может заставить меня чувствовать себя идиотом и героем одновременно. И это... это выматывает.

Гюля молчала. Она смотрела на него так, будто видела впервые. Без сарказма, без брони, без желания уколоть побольнее.

– Иси, – позвала она тихо.

– Что?

– Подойди сюда.

Он послушно пересел на ее кушетку. Гюля отложила лед и вдруг протянула руку, касаясь его щеки. Ее пальцы были холодными от льда, но прикосновение было обжигающим.

– Ты — самый невыносимый человек, которого я знаю, – прошептала она. – Ты шумный, ты слишком много о себе мнишь, и твои шутки про мой рост уже давно не смешные.

– Я знаю, – выдохнул он, сокращая расстояние между ними.

– Но, – она замялась, ее взгляд метнулся к его губам, – если ты сейчас меня не поцелуешь, я клянусь, я сама сломаю тебе нос. Просто чтобы мы были квиты.

Иси не заставил себя ждать. Этот поцелуй был другим — не таким яростным, как в библиотеке или в коридоре. Он был осторожным, почти извиняющимся. Он пах мятой из медпункта и чем-то неуловимо сладким, что всегда исходило от нее.

Гюля ответила, обхватив его шею руками. В этот момент не было ни волейбола, ни вражды, ни зрителей. Были только они двое в этой стерильной тишине.

– Пять из десяти? – спросил Иси, когда они наконец отстранились.

Гюля шмыгнула носом и слабо улыбнулась.

– Семь. Три балла накинула за твой испуганный вид. Ты был похож на щенка, который разбил вазу и ждет, что его выпорют.

– Ты невыносима, – он прислонился своим лбом к ее.

– Я знаю. И тебе это нравится.

Они просидели так еще несколько минут, пока медсестра не вернулась. Гюля быстро отстранилась и снова приложила лед, принимая свой обычный вид «я всех презираю».

– Иди уже на свою физкультуру, – бросила она Иси. – И не забудь передать тренеру, что мы выиграли. По техническим причинам.

– В твоих мечтах, Гюля, – Иси поднялся, чувствуя, как к нему возвращается привычная дерзость. – Мы выиграли по очкам. А твой нос — это просто сопутствующий ущерб.

– Ущерб будет нанесен твоей репутации, если ты сейчас же не исчезнешь, – она подмигнула ему поверх пакета со льдом.

Иси вышел из медпункта, чувствуя, как его буквально распирает от странной энергии. Он вернулся в зал, где игра уже закончилась, и все обсуждали инцидент.

– Как она? – подбежал к нему капитан. – Жива?

– Живее всех живых, – ответил Иси, подбирая свой мяч. – Но я бы на вашем месте не попадался ей под горячую руку в ближайшие пару дней. Она планирует месть.

Вечером того же дня Иси получил сообщение.

«Мой нос теперь цвета спелой сливы. Требую компенсацию в виде той самой пиццы из центра, которую привозят только после восьми. И не надейся, что я буду тебя благодарить».

Иси улыбнулся и начал печатать: «Пицца будет через сорок минут. И приготовься — я приду в той самой джерси с розовым бантом. Раз уж ты так старалась, я должен соответствовать твоему чувству стиля».

Ответ пришел мгновенно: «Если ты придешь в этом банте, я сфотографирую тебя и выложу в общий чат школы. Это будет твой конец, Супермен».

«Риск — мое второе имя, мелкая».

«Твое второе имя — Тормоз. Жду пиццу».

Иси отложил телефон и начал собираться. Он знал, что впереди еще много споров, разбитых носов и взаимных оскорблений. Но он также знал, что за каждой ее колкостью скрывается то, что они оба так тщательно пытались скрыть под маской ненависти.

Это была их идеальная катастрофа. И он не променял бы ее ни на какое спокойствие в мире.