← Назад к обзору

Ненавижу потому что люблю

Клетка из золота и костей

Прошло два года с того момента, как Чонгук переступил порог этого дома в качестве супруга, но время здесь словно застыло, превратившись в бесконечный цикл боли и безмолвного подчинения. Огромный особняк Кимов, который со стороны казался верхом архитектурного изящества, для омеги стал склепом.

Девять месяцев после той страшной первой ночи Чонгук провел в состоянии липкого, парализующего ужаса. Его беременность не стала для Тэхёна поводом для нежности. Напротив, альфа, казалось, презирал само присутствие омеги, чье тело менялось, напоминая о навязанных обязательствах. Когда на свет появился маленький Тэмин — точная копия своего отца с такими же пронзительными темными глазами, — Тэхён лишь холодно кивнул врачам. Для него это было выполнение контракта. Появление наследника закрепило статус семьи, но не смягчило сердце хозяина дома.

Чонгук сидел в детской, прижимая к себе двухлетнего сына. Мальчик спал, мерно сопя, и только в эти моменты Чонгук чувствовал себя живым. Тэмин был его единственным светом, его единственным смыслом не сдаваться. Тэхён запретил омеге покидать территорию поместья без его личного сопровождения, которое случалось крайне редко — только на официальные приемы, где Чонгук должен был играть роль идеальной, послушной куклы. У него отобрали телефон, ограничили доступ к интернету и окружили прислугой, которая больше напоминала надзирателей.

Тишину комнаты нарушил тихий вибросигнал. Чонгук вздрогнул. Его старый телефон, который он чудом спрятал в тайнике под паркетом еще год назад, ожил. Он дрожащими руками достал устройство. На экране высветилось имя: «Юнги».

– Алло? – прошептал Чонгук, забившись в угол за шкафом, чтобы его не было видно в дверной проем.

– Гук-и? Боже, ты ответил! – голос старого друга звучал взволнованно и приглушенно. – Я пытался связаться с тобой вечность. Твои родители говорят, что ты «занят семейными делами», но я же знаю, что это бред. Что происходит?

– Юнги-хён... – слезы мгновенно обожгли глаза. – Я не могу говорить. Он... он везде.

– Послушай меня, – голос Юнги стал серьезным. – Я в городе всего на пару дней. Давай встретимся завтра в кафе у парка, в три часа. Мне нужно увидеть тебя, убедиться, что ты в порядке. Ты сможешь выбраться?

– Я... я попробую. Я спрошу его, – Чонгук знал, как жалко это звучит, но иного пути не было. Любая попытка к бегству каралась так жестоко, что он до сих пор видел шрамы на своих бедрах в кошмарах.

– Жду тебя. Пожалуйста, приди.

Чонгук отключил вызов и спрятал телефон. Сердце колотилось в горле. Встреча с Юнги была глотком свежего воздуха, шансом вспомнить, кем он был до того, как стал «собственностью Ким Тэхёна». Весь вечер он собирался с духом. Он знал, что Тэхён вернется поздно, злой и уставший после переговоров, и это было самое неподходящее время, но ждать было нельзя.

Около полуночи внизу хлопнула тяжелая дубовая дверь. Шаги Тэхёна — размеренные, тяжелые, властные — эхом отозвались в пустом коридоре. Чонгук стоял в гостиной, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели. Когда альфа вошел, в комнате сразу стало тесно от его подавляющей ауры и резкого запаха дорогого табака.

Тэхён небрежно бросил пиджак на диван и ослабил узел галстука. Его взгляд, холодный и сканирующий, остановился на омеге.

– Почему не в постели? – голос Тэхёна был низким, в нем сквозило раздражение.

– Я ждал тебя, – Чонгук сглотнул, стараясь придать голосу твердость. – Тэхён... мне нужно кое-что попросить.

Альфа усмехнулся, проходя к бару и наливая себе виски. Лед в бокале звякнул, разрезая тишину.

– Попросить? Ты обычно только подчиняешься. Что тебе нужно? Новое украшение, чтобы похвастаться перед зеркалом?

– Нет, – Чонгук сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, хотя каждый инстинкт омеги кричал ему бежать. – Завтра в город приехал мой старый друг, Мин Юнги. Мы не виделись больше двух лет. Я хотел бы встретиться с ним в кафе. Всего на час. Пожалуйста.

Тэхён замер с бокалом у губ. В комнате повисла такая тяжелая тишина, что казалось, стены вот-вот начнут трескаться. Он медленно повернул голову, и в его глазах Чонгук увидел не просто холод, а зарождающийся шторм.

– Друг? – Тэхён поставил бокал на столик с такой силой, что жидкость плеснула на полированное дерево. – Ты хочешь выйти из дома, чтобы встретиться с каким-то альфой?

– Он просто друг, Тэхён! Мы выросли вместе, он мне как брат...

– Замолчи, – Тэхён начал медленно надвигаться на него.

Чонгук попятился, пока не уперся спиной в холодную стену. Альфа сократил расстояние, нависая над ним, перекрывая все пути к отступлению. От него пахло опасностью.

– Ты, кажется, забыл, кто ты такой, – прошипел Тэхён, хватая Чонгука за волосы и заставляя его закинуть голову назад. – Ты — омега семьи Ким. Ты — мать моего наследника. И ты думаешь, я позволю тебе разгуливать по городу и тереться об других кобелей, пока я работаю?

– Это не так! – вскрикнул Чонгук, морщась от боли в корнях волос. – Я просто хочу поговорить! Я два года сижу в этих стенах как в тюрьме! Мне страшно, мне одиноко...

– Одиноко? – Тэхён ударил ладонью по стене рядом с головой Чонгука, отчего тот вздрогнул всем телом. – У тебя есть всё. Деньги, статус, ребенок. Тебе мало? Ты хочешь еще и свободы?

– Я хочу быть человеком, а не твоей вещью! – внезапная вспышка отчаяния придала Чонгуку смелости, о которой он позже пожалеет.

Глаза Тэхёна сузились. В следующую секунду Чонгук почувствовал резкую боль — тяжелая рука альфы прилетела ему в щеку, сбивая с ног. Омега упал на ковер, в ушах зазвенело, а во рту появился металлический вкус крови.

– Вещью? – Тэхён опустился на корточки рядом с ним, хватая за воротник рубашки и притягивая к себе. – Раз ты считаешь себя вещью, то я буду обращаться с тобой соответственно. Ты никуда не пойдешь. Ни завтра, ни через неделю, ни когда-либо еще без моего разрешения.

– Пожалуйста... Тэхён... – всхлипнул Чонгук, закрывая лицо руками. – Юнги просто...

– Еще раз произнесешь его имя, и я позабочусь о том, чтобы твой «друг» исчез из этого города навсегда, – Тэхён резко толкнул его обратно на пол. – Ты ничтожество, Чонгук. Твоя единственная функция — быть удобным и молчаливым. Ты думал, я изменюсь? Думал, ребенок что-то исправит?

Альфа поднялся во весь рост, глядя сверху вниз на содрогающегося в рыданиях мужа. В его взгляде не было ни тени раскаяния — только ледяная ярость и желание раздавить любое проявление воли.

– Иди в спальню, – приказал Тэхён. – И молись, чтобы я не решил наказать тебя еще сильнее за твою дерзость.

Чонгук, шатаясь и придерживаясь за мебель, побрел к лестнице. Его лицо горело, челюсть ныла, но боль в груди была куда сильнее. Он зашел в детскую, сел на пол у кроватки Тэмина и зажал рот рукой, чтобы не разбудить сына своими криками.

Он посмотрел на свои руки — на них снова были те же синяки, что и два года назад. Ничего не изменилось. Его любовь, которая когда-то казалась ему спасением, превратилась в его личного палача.

Чонгук понимал, что завтра Юнги будет ждать его в кафе. Он будет смотреть на часы, заказывать кофе, оглядываться на дверь. А Чонгук будет сидеть за запертыми дверями, под прицелом камер и взглядов охраны, задыхаясь в аромате горького шоколада, который теперь пах для него только кровью и отчаянием.

Снизу донесся звук разбитого стекла — Тэхён в гневе швырнул бокал. Чонгук сжался в комок, при