← Назад к обзору

Ненавижу потому что люблю

Стеклянный лабиринт лжи

Страх стал для Чонгука осязаемым, почти физическим существом. Он жил в его лёгких, мешая делать глубокие вдохи, он селился в кончиках пальцев, заставляя их мелко дрожать каждый раз, когда в замке поворачивался ключ. После той ночи, когда Тэхён едва не лишил его жизни, избив до состояния кровавого месива, Чонгук перестал быть человеком. Он стал сгустком нервов, обтянутым бледной, израненной кожей.

Каждый шаг Тэхёна по дому отзывался в позвоночнике Чонгука резким разрядом тока. Он научился узнавать настроение мужа по звуку его дыхания, по тому, как тяжело он ставит бокал на стол, по тому, как пахнет его аура — горьким шоколадом, который теперь ассоциировался только с удушьем.

Сегодня в особняке Кимов намечался вечер «для своих». Тэхён организовал небольшой прием для самых близких деловых партнеров и старых друзей. Чонгук, облаченный в закрытый шелковый костюм, который скрывал свежие синяки на ребрах и предплечьях, стоял у окна гостиной. Его лицо было бледным, а глаза — пустыми колодцами, в которых отражался лишь холодный блеск люстр.

– Чонгук-а! – Голос, раздавшийся у входа, заставил омегу вздрогнуть и инстинктивно сжаться, прикрывая живот руками.

В комнату вошли трое. Чимин, Сокджин и Намджун. Они были друзьями детства, теми, с кем Чонгук когда-то делил мечты и секреты, пока его жизнь не превратилась в пепел. Увидев их, Чонгук почувствовал укол невыносимой боли. Они были напоминанием о том, кем он мог бы стать.

– Боже, Гук-и, ты выглядишь... – Чимин осекся, заметив, как омега попятился при его попытке подойти ближе. – Ты в порядке?

– Да, – голос Чонгука был едва слышным шелестом. – Я просто... немного устал.

Сокджин, самый старший из них, внимательно посмотрел на Чонгука. В его глазах читалась тревога и что-то похожее на глубокое сожаление. Он сделал шаг вперед, но Чонгук снова отступил, едва не врезавшись в столик с напитками. В этот момент в дверях появился Тэхён.

Воздух в комнате мгновенно сгустился. Альфа был в черном, и его присутствие подавляло всё живое в радиусе десяти метров. Его взгляд, тяжелый и темный, прошелся по гостям, пока не остановился на Сокджине.

Чонгук почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он видел это выражение лица у Тэхёна лишь однажды — перед тем, как тот превратил их спальню в камеру пыток.

– Тэхён, привет, – Намджун попытался разрядить обстановку, протягивая руку для рукопожатия. – Спасибо, что пригласил.

Тэхён проигнорировал Намджуна. Его всё внимание было приковано к Сокджину, который стоял с невозмутимым видом, хотя в воздухе уже пахло грозой.

– Ты... – Голос Тэхёна был похож на рычание зверя, сдерживаемого лишь тонкой цепью приличий. – Как ты посмел явиться в мой дом после того, что сделал?

– Тэхён, о чем ты? – Сокджин нахмурился, искренне не понимая причины такой агрессии. – Мы не виделись вечность, я пришел навестить друзей.

Тэхён сделал стремительный шаг вперед, сокращая расстояние. Он был выше и шире в плечах, и его ярость буквально вибрировала в пространстве.

– Друзей? – Тэхён схватил Сокджина за лацканы дорогого пиджака и с силой встряхнул. – Ты переспал с моим омегой! Ты залез в мою постель, Сокджин! И ты еще смеешь смотреть мне в глаза?

В комнате повисла мертвая тишина. Чонгук почувствовал, как мир вокруг него начинает вращаться с бешеной скоростью. Он схватился за край стола, чтобы не упасть.

– Что за бред ты несешь? – Сокджин попытался оттолкнуть руки Кима, но тот держал крепко. – Я никогда не прикасался к Чонгуку иначе, как к младшему брату. Ты с ума сошел?

– Не лги мне! – взревел Тэхён, и от его крика Чонгук вскрикнул, закрывая уши руками и сползая по стене. – Я видел фото! Я видел вас в той гостинице пять лет назад! Каждую деталь, каждое движение!

Чимин и Намджун стояли в оцепенении, переводя взгляд с разъяренного хозяина дома на побледневшего Сокджина.

– Какие фото, Тэхён? – Намджун подошел ближе, кладя руку на плечо Кима. – Успокойся и объясни.

Тэхён резко отпустил Сокджина, достал из внутреннего кармана пиджака телефон и, быстро пролистав галерею, ткнул экраном в лицо старшему.

– Вот эти! Это прислали мне за день до нашей свадьбы. Именно поэтому я превратил его жизнь в ад! Потому что он — предатель! И ты — предатель!

Сокджин взял телефон. Его брови поползли вверх, а лицо выразило крайнюю степень изумления. Он долго всматривался в снимки, на которых двое людей, подозрительно похожих на него и Чонгука, находились в недвусмысленных позах в номере отеля.

– Тэхён... – Сокджин поднял глаза, и в них не было страха. Там было осознание чего-то ужасного. – Ты издевался над ним пять лет... из-за этого?

– А чего ты ожидал? – Тэхён сжал кулаки так, что костяшки побелели. – Что я прощу измену?

– Ты идиот, Ким Тэхён, – тихо сказал Сокджин, возвращая ему телефон. – Посмотри на дату отправки. Пять лет назад. Тогда нейросети и искусственный интеллект только начинали входить в моду, но я уже тогда увлекался технологиями.

Чонгук, всё еще сидящий на полу, перестал дышать. Он смотрел на Сокджина, не понимая, к чему тот клонит.

– О чем ты говоришь? – Намджун подошел к Сокджину и тоже заглянул в экран.

– Это фотошоп, Тэхён. Высококачественная генерация ИИ, – Сокджин горько усмехнулся, глядя на Тэхёна с глубоким презрением. – Я помню этот день. Я был в ярости, когда узнал, что наши семьи договорились о вашем браке без согласия Чонгука. Я любил его... но как брата. Я хотел сорвать эту сделку, хотел, чтобы ты отказался от него, чтобы он остался свободен.

Тэхён замер. Его лицо начало медленно бледнеть, приобретая землистый оттенок.

– Я взял пару наших старых фото, прогнал их через программу, которую тогда тестировал, и отправил тебе с анонимного номера, – продолжал Сокджин, и его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Я думал, ты просто разорвешь помолвку. Я думал, ты скажешь: «Я не женюсь на нем». Я хотел спасти его от тебя, Тэхён! Я и представить не мог, что ты... что ты женишься на нем только для того, чтобы уничтожать его день за днем.

– Это... это не может быть правдой, – прошептал Тэхён, глядя на экран телефона, где счастливые, ненастоящие версии его мужа и друга улыбались друг другу.

– Посмотри на отражение в зеркале на заднем плане, – Сокджин ткнул пальцем в экран. – Там у «меня» на руке нет шрама от ожога, который я получил в десять лет. Программа тогда плохо справлялась с такими деталями. А у Чонгука родинка на шее не с той стороны. Это подделка. Фальшивка.

Тэхён медленно повернул голову в сторону Чонгука. Омега сидел на полу, обхватив себя руками, его глаза были широко распахнуты, а по щекам катились беззвучные слезы. Вся его жизнь, все годы боли, унижений, избиений и изнасилований — всё это было построено на цифровом мусоре. На картинке, созданной из ревности и глупого желания «спасти».

– Чонгук-а... – Голос Тэхёна надломился. Он сделал шаг к мужу, но тот вскрикнул и попытался буквально вжаться в плинтус, закрывая голову руками.

– Не трогай меня! Пожалуйста, не бей! – закричал Чонгук, и этот крик, полный первобытного ужаса, заставил всех присутствующих содрогнуться.

Тэхён остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его руки задрожали. Он посмотрел на свои ладони — те самые ладони, которыми он ломал кости этому хрупкому существу, которыми он причинял невыносимую боль, считая, что имеет на это право.

– Пять лет... – прошептал Чимин, закрывая рот рукой. – Тэхён, ты пять лет убивал его из-за картинки?

Сокджин стоял, опустив голову. Его план спасения превратился в самое страшное проклятие. Он хотел дать Чонгуку свободу, а вместо этого запер его в аду, ключи от которого отдал в руки безумцу.

– Я не знал... – Тэхён опустился на колени прямо там, где стоял, не сводя глаз с Чонгука. – Я думал... я был уверен...

– Ты никогда не спрашивал его, – отрезал Сокджин. – Ты ни разу не дал ему шанса оправдаться. Ты просто решил, что он вещь, которую можно наказывать.

Чонгук поднял голову. В его взгляде, направленном на Тэхёна, больше не было страха. Там была пустота такого масштаба, что она казалась черной дырой, способной поглотить весь этот дом.

– Значит... – Голос Чонгука был мертвым. – Значит, всё это было зря? Тэмин... его рождение в боли... мои шрамы... Юнги... ты искалечил Юнги из-за этого?

Тэхён не ответил. Он закрыл лицо руками, и из его груди вырвался глухой, сдавленный всхлип. Но это не вызвало у Чонгука жалости.

– Уходи, – сказал омега, поднимаясь на ноги. Он пошатнулся, но Намджун вовремя подхватил его под локоть. – Уходи из этой комнаты, Тэхён. Я хочу, чтобы ты ушел.

– Чонгук, я... я всё исправлю... я клянусь... – Тэхён попытался поползти к нему на коленях, но Сокджин преградил ему путь.

– Ты ничего не исправишь, Ким, – Сокджин посмотрел на него сверху вниз с ледяной ненавистью. – Ты разрушил его. Ты разрушил нас всех. И самое страшное, что ты сделал это добровольно.

Тэхён остался сидеть на полу в окружении своих «друзей», которые теперь смотрели на него как на монстра. В его руках всё еще был телефон с той самой фотографией — маленьким прямоугольником света, который стал эпитафией для их любви.

Чонгук, опираясь на Намджуна, медленно пошел к выходу. Он не оглядывался. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно захлопнулось. Истина не принесла облегчения. Она лишь добавила веса к его оковам, сделав их осознание невыносимым.

За окном начинался дождь, смывая пыль с дорогих машин, припаркованных у особняка. Но никакая вода в мире не могла смыть ту кровь, которая пролилась в этих стенах из-за одной лжи, созданной машиной и подпитанной человеческой жестокостью.