← Назад к обзору

Ненавижу потому что люблю

Осколки застывшего времени

Стеклянный фасад корпорации «Kim Global» пронзал облака, словно ледяной пик, равнодушный к суете Сеула. Ким Тэмин, нынешний глава империи, вышел из своего кабинета на сотом этаже. Его шаги по полированному граниту звучали как удары метронома — четко, властно, безжалостно. За его спиной семенили секретари, ловя каждое слово, каждый жест, но Тэмин не видел их. Он жил в мире цифр, стратегий и ледяного одиночества, которое стало его броней с пяти лет.

– Господин Ким, машина подана на подземном паркинге, – почтительно произнес помощник, нажимая кнопку вызова личного лифта.

Тэмин кивнул, поправляя идеально сидящий пиджак. Лифт мягко скользнул вниз. В зеркальной поверхности дверей отражался мужчина, чье лицо было высечено из того же мрамора, что и лицо его отца, Тэхёна. Но глаза Тэмина были другими — в них не было безумия, только бесконечная, выжженная пустота.

Лифт остановился на первом этаже. Двери бесшумно разошлись, открывая вид на огромный вестибюль, залитый светом. Тэмин уже собирался сделать шаг к выходу, как вдруг его тело пронзил электрический разряд. Сердце, которое он считал давно превратившимся в камень, совершило болезненный кувырок и застряло где-то в горле.

В десяти метрах от него, у стойки регистрации, стоял юноша.

Тэмин замер, не в силах вздохнуть. Мир вокруг перестал существовать. Шум города, голоса охраны, звонки телефонов — всё смолкло. В этом вакууме был только он. Тот самый силуэт. Та же линия плеч, тот же наклон головы, те же непослушные черные вихры, выбивающиеся из-под капюшона дешевой толстовки.

Юноша обернулся, чтобы что-то спросить у администратора, и Тэмин почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Это был он. Его папа. Чон Чонгук.

Но это было невозможно. Чонгук погиб пятнадцать лет назад. Тэмин сам видел его в гробу, он сам стоял у могилы. И всё же... Это лицо. Огромные оленьи глаза, родинка под нижней губой, этот кроткий, чуть испуганный взгляд. Но юноше на вид было не больше восемнадцати. Он выглядел так, словно сошел с той самой фотографии, которую Тэхён хранил в своем кабинете — фотографии времен их первой встречи.

– Господин? Вам плохо? – Помощник встревоженно коснулся локтя Тэмина.

Тэмин стряхнул его руку, его взгляд был прикован к омеге, который уже направлялся к выходу.

– Найди его, – голос Тэмина сорвался на хрип. – Немедленно. Привези его в мой особняк. Любой ценой. Но... – он сглотнул, – не причините ему вреда. Если хоть один волос упадет с его головы, вы все будете мертвы.

– Но, господин Ким, кто это? Что нам ему сказать?

– Сделайте это тихо! – рявкнул Тэмин, и в его голосе впервые за годы прорезалась та самая пугающая ярость отца. – Живо!

***

Чонгук сидел на заднем сиденье роскошного автомобиля, вцепившись пальцами в край своей старой толстовки. Его колотило. Десять минут назад двое мужчин в строгих костюмах вежливо, но непреклонно попросили его проследовать за ними. Они не применяли силу, но их ауры альф были настолько подавляющими, что у Чонгука, едва отметившего свое восемнадцатилетие, не возникло даже мысли о сопротивлении.

«Что я сделал не так? – лихорадочно думал он. – Я просто хотел оставить резюме курьера. Неужели я зашел не в ту дверь?»

Машина въехала в ворота огромного поместья. Чонгук с удивлением смотрел на высокие стены, камеры и ухоженный сад. Это место казалось ему смутно знакомым, словно он видел его в каком-то забытом кошмаре или в очень старом сне. Когда дверь открылась, его провели в дом, где пахло горьким шоколадом и тишиной.

Его оставили в огромной гостиной. Чонгук стоял посреди комнаты, чувствуя себя маленьким и ничтожным среди этого величия. Вдруг на лестнице послышались шаги.

Вниз спускался мужчина. Он был невероятно красив, но от него исходила такая волна боли и напряжения, что Чонгуку захотелось спрятаться. Мужчина остановился в нескольких шагах, его лицо было мертвенно-бледным, а руки заметно дрожали.

– Папа... – прошептал мужчина.

Чонгук вздрогнул и непроизвольно сделал шаг назад.

– Простите... господин, вы, должно быть, ошиблись. Меня зовут Чон Чонгук, но я... мне всего восемнадцать. У меня нет детей.

Тэмин смотрел на него, и слезы, которые он не проливал с той роковой ночи, начали жечь глаза. Этот запах. Запах лесных ягод и дождя. Тот самый аромат, который он пытался вспомнить годами, утыкаясь в пожелтевший платок отца.

– Это ты, – Тэмин сделал шаг вперед, его голос дрожал от нежности и ужаса. – Я не знаю, как это возможно. Я не знаю, какая магия или ошибка природы вернула тебя мне именно таким... молодым, несломленным. Но это ты.

– Господин Ким, пожалуйста, вы меня пугаете, – Чонгук прижал руки к груди. – Почему вы называете меня папой? Вы же... вы же старше меня!

Тэмин горько усмехнулся, закрывая лицо руками. Он выглядел старше этого юноши лет на шесть-семь, его лицо было отмечено печатью власти и ответственности, в то время как Чонгук перед ним был воплощением невинности.

– Тебе восемнадцать? – спросил Тэмин, пытаясь успокоиться.

– Да, сэр. Я сирота, вырос в приюте в Пусане. Я приехал в Сеул искать работу. Я клянусь, я ничего не крал и ничего не нарушал!

Тэмин подошел ближе. Он медленно, боясь спугнуть призрака, протянул руку и коснулся щеки Чонгука. Кожа была теплой, живой. Не холодный мрамор могилы, не восковая бледность трупа. Живой Чонгук.

– Ты не сирота, – тихо сказал Тэмин. – Ты — омега, которого любили больше жизни и которого уничтожили с особой жестокостью. Ты мой папа. И я... я твой сын. Ким Тэмин.

Чонгук смотрел на него, и в его глазах отражалось полное непонимание.

– Это какая-то шутка? Розыгрыш для интернета? – Он попытался улыбнуться, но губы дрожали. – Как я могу быть вашим папой? Вы — взрослый альфа, глава корпорации. А я... я никто.

– Посмотри на меня, – приказал Тэмин, и в его голосе прозвучала та мягкая властность, которую Чонгук когда-то слышал в снах. – Посмотри на мои глаза. Ты видишь в них себя?

Чонгук послушно заглянул в темные омуты глаз мужчины. И вдруг, словно вспышка молнии, в его голове пронеслись образы: маленькие ручки, тянущиеся к нему, смех ребенка, запах детской присыпки и... темнота. Кровь на ковре. Боль, разрывающая тело. И крик: «Тэмин-и, беги!»

Чонгук охнул и схватился за голову, оседая на пол. Тэмин мгновенно оказался рядом, подхватывая его, прижимая к себе.

– Всё хорошо, я рядом. Теперь я тебя защищу. Теперь никто не посмеет...

– Почему мне больно? – прохрипел Чонгук, вцепляясь в пиджак Тэмина. – Почему я чувствую, что должен был умереть?

Тэмин прижал его голову к своему плечу, вдыхая родной аромат. Он не знал, как объяснить этому мальчику, что он — реинкарнация или чудо, вернувшееся в этот мир, чтобы исправить ошибки прошлого. Он знал только одно: он больше не позволит отцу приблизиться к нему.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Ким Тэхён. Он выглядел еще более постаревшим и изможденным, чем обычно.

– Тэмин! Мне доложили, что твои люди кого-то привезли... – Тэхён замолчал на полуслове.

Его взгляд упал на юношу, сидящего на полу в объятиях сына. Тэхён пошатнулся, его лицо исказилось в гримасе, которую невозможно было описать — это была смесь экстаза, ужаса и полного безумия.

– Чонгук-а... – выдохнул Тэхён, делая неуверенный шаг вперед.

Чонгук, увидев вошедшего, внезапно закричал. Это был крик чистого, животного ужаса. Он начал биться в руках Тэмина, пытаясь отползти как можно дальше от старика.

– Уберите его! Уберите его от меня! – вопил Чонгук, хотя он не знал этого человека. Его тело помнило то, что стер разум. Его кожа горела от фантомных ударов, а кости ныли от воспоминаний о переломах.

Тэмин вскочил, закрывая собой Чонгука. Его аура вспыхнула черным пламенем, подавляя волю отца.

– Уйди, отец, – прорычал Тэмин. – Если ты сделаешь еще хоть шаг, я убью тебя прямо здесь.

– Это он... – Тэхён плакал, протягивая дрожащие руки. – Бог услышал мои молитвы... Он вернул его мне! Чонгук-а, прости меня! Посмотри на меня, это я, твой Тэхён!

– Ты для него — смерть, – отрезал Тэмин. – Он не знает тебя. И он никогда не узнает, какое чудовище ты есть на самом деле. Убирайся в свой кабинет и запрись там. Если я увижу тебя рядом с ним, я исполню то, что обещал пять лет назад.

Тэхён рухнул на колени, закрывая лицо руками и сотрясаясь в рыданиях. Но Чонгук не чувствовал к нему жалости. Он сжался в комок за спиной Тэмина, глядя на этого старика с нескрываемым отвращением и страхом.

Тэмин обернулся к Чонгуку и опустился перед ним на корточки. Его взгляд мгновенно потеплел.

– Он больше не причинит тебе боли. Обещаю.

– Кто он? – прошептал Чонгук, вытирая слезы. – Почему мне кажется, что он хотел меня убить?

– Он — прошлое, которое больше не имеет над тобой власти, – Тэмин осторожно взял его за руку. – Пойдем. Я покажу тебе твою комнату. Там много света, много красок. Ты ведь любишь рисовать, папа?

Чонгук удивленно моргнул.

– Откуда вы знаете? Я... я всегда мечтал о красках, но в приюте их не было.

Тэмин улыбнулся — впервые за пятнадцать лет искренне и тепло.

– Я знаю о тебе всё. И я дам тебе всё, чего тебя лишили.

Он вел Чонгука по коридорам, мимо картин и ваз, но теперь этот дом не казался Чонгуку склепом. С этим мужчиной, который называл его папой, он чувствовал себя в безопасности.

Они подошли к двери на втором этаже. Тэмин открыл её. Это была та самая детская, но полностью переделанная. Теперь это была светлая студия с огромными окнами, мольбертами и мягкими диванами.

– Это... это для меня? – Чонгук завороженно прошел в центр комнаты.

– Для тебя. Живи здесь. Учись. Рисуй. Просто... будь, – Тэмин стоял в дверях, глядя на юношу, который был его прошлым и теперь стал его будущим. – Я не буду требовать от тебя ничего. Тебе не нужно быть «папой», если ты этого не хочешь. Просто позволь мне заботиться о тебе.

Чонгук обернулся. Он смотрел на этого властного альфу, который сейчас выглядел как маленький мальчик, ждущий одобрения.

– Вы очень странный, господин Ким, – тихо сказал Чонгук. – Но почему-то я вам верю. Хотя мне всё еще кажется, что я сплю.

– Тогда не просыпайся, – Тэмин слегка поклонился. – Отдыхай. Ужин принесут сюда.

Когда Тэмин вышел и закрыл дверь, он прислонился к ней лбом. Его сердце всё еще бешено колотилось. Он не знал, как это работает — реинкарнация, прыжок во времени или просто невероятное совпадение генов. Но он знал одно: судьба дала их семье второй шанс. И на этот раз Ким Тэмин не допустит, чтобы история повторилась.

Он спустился вниз, где Тэхён всё еще сидел на полу в гостиной, уставившись в пустоту.

– Он не помнит тебя, отец, – холодно сказал Тэмин, проходя мимо. – И это твое высшее наказание. Он видит в тебе только пугающего старика. Ты стерт из его памяти.

– Но он здесь... – прошептал Тэхён. – Я могу его видеть...

– Ты будешь видеть его только издалека. Если ты хотя бы заговоришь с ним без моего разрешения, я отправлю тебя в психиатрическую клинику до конца твоих дней. Это мой дом. И это мой омега.

Тэмин вышел на террасу, глядя на сад. Он понимал, что ситуация абсурдна. Он — сын, который старше своего «отца». Он — защитник того, кто должен был защищать его. Но в этом безумном мире, где кровь и боль правили десятилетиями, это был единственный проблеск света.

В комнате наверху Чонгук подошел к мольберту. Он взял в руки кисть, и его рука сама собой вывела на чистом холсте очертания маленького мальчика. Он не знал, кто это, но чувствовал, что этот ребенок — самое дорогое, что у него когда-то было.

Чонгук улыбнулся, и в этой улыбке не было страха. Он не знал своего прошлого, но в этом доме, рядом с этим печальным и сильным альфой, он впервые почувствовал, что он — дома.

А внизу, в тени коридоров, Ким Тэхён сжимал в руках свой старый платок, понимая, что его ад только начинается. Видеть любимого человека каждый день, знать, что он жив, и осознавать, что ты для него — пустое место, ничто, кошмар из забытого сна — это была кара, достойная его преступлений.

Золотая клетка осталась, но теперь её двери были открыты для одного, и навсегда заперты для другого. История семьи Ким сделала крутой вираж, возвращаясь к истокам, чтобы на этот раз написать финал не кровью, а красками на холсте новой жизни.