← Назад к обзору

Ненавижу потому что люблю

Призрачный шепот свободы

– Вы все сумасшедшие, – голос Чонгука дрожал, но в нем уже не было той покорности, которую ожидал увидеть Тэмин. – Я не знаю, какую игру вы затеяли, и мне плевать, сколько у вас денег. Я не ваш «папа». Я не «Чонгук-а» из ваших кошмаров. Я просто человек, который хотел найти работу!

Он стоял посреди роскошной студии, зажатый между мольбертом и панорамным окном, и смотрел на Тэмина так, словно тот был выходцем из преисподней. Образы, вспыхнувшие в его голове ранее, теперь казались ему симптомами безумия, навязанного этим местом. Галлюцинациями, вызванными стрессом и тяжелым запахом альф.

– Тише, – Тэмин попытался сделать шаг навстречу, выставив ладони вперед. – Ты просто напуган. Твой разум блокирует воспоминания, потому что они слишком болезненны. Но ты дома. Тебе больше не нужно скитаться по приютам и искать грошовую работу.

– Дома? – Чонгук истерично рассмеялся, пятясь к двери. – Вы заперли меня здесь! Вы называете меня именем мертвеца! Тот старик внизу... он смотрит на меня так, будто хочет сожрать или... или снова ударить. Я чувствую это каждой клеткой! Вы психически больны, оба. И я не собираюсь быть частью вашего семейного психоза.

– Папа, послушай...

– Не называй меня так! – вскрикнул Чонгук, хватая тяжелую хрустальную вазу с тумбочки. – Если ты подойдешь, я разобью её о твою голову. Выпусти меня. Сейчас же.

Тэмин замер. В глазах юноши он видел не того кроткого Чонгука, который терпел удары отца, а дикого зверя, загнанного в угол. Эта новая версия его «папы» была колючей, дерзкой и совершенно неуправляемой.

– Хорошо, – Тэмин медленно отступил к дверям. – Я уйду. Отдохни. Тебе нужно поспать. Утром всё будет выглядеть иначе.

Когда дверь закрылась и щелкнул электронный замок, Чонгук бессильно опустился на пол. Его трясло. Он не верил ни единому слову этих людей. «Реинкарнация? Сын, который старше отца? Бред. Они просто нашли кого-то похожего на своего покойного родственника и решили сделать из меня живую куклу», – думал он, лихорадочно оглядывая комнату.

Ночь опустилась на особняк тяжелым саваном. Чонгук не ложился. Он сидел у окна, наблюдая за перемещением охраны в саду. Он заметил, что каждые два часа патруль делает перерыв на пять минут у западных ворот. Это был его единственный шанс.

Он не взял с собой ничего, кроме своей старой толстовки. Окно в студии было заблокировано, но Чонгук обнаружил небольшую форточку в ванной комнате, предназначенную для проветривания. Она была узкой, но его худощавое тело омеги могло проскользнуть.

С трудом выбравшись на карниз, Чонгук почувствовал ледяной ночной ветер. Высота второго этажа пугала, но страх остаться в этом доме-склепе был сильнее. Он зацепился за водосточную трубу, обдирая ладони в кровь, и медленно сполз вниз, прижимаясь к холодному камню стены.

Тенью он проскользнул мимо кустов роз, за которыми когда-то ухаживал его предшественник. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь район. Вот они — западные ворота. Охранники отошли к будке, чтобы выпить кофе.

Чонгук перемахнул через невысокое ограждение, не обращая внимания на шипы декоративного кустарника, и бросился бежать. Он бежал по ночным улицам элитного района, пока легкие не начало жечь огнем. Только когда он оказался на оживленной трассе и поймал попутку, направляющуюся к вокзалу, он позволил себе всхлипнуть.

Утро встретило его на окраине города. Чонгук снял койку в самом дешевом хостеле, надеясь затеряться среди сезонных рабочих. Но он недооценил власть семьи Ким.

Не успел он допить свой скудный завтрак, как двери хостела распахнулись. В помещение вошли те же люди в черных костюмах. Посетители испуганно притихли, видя ауру власти, исходящую от незваных гостей.

– Господин Чон, – произнес старший из них, вежливо кланяясь. – Господин Ким Тэмин очень обеспокоен вашим внезапным исчезновением. Пожалуйста, пройдемте к машине.

Чонгук вскочил, опрокидывая стул.

– Нет! Я никуда не пойду! Убирайтесь! – Он огляделся в поисках выхода, но двое других охранников уже перекрыли черный ход. – Вы не имеете права! Я вызову полицию! Я подам в суд за похищение человека!

– Вы можете подавать куда угодно, господин, – спокойно ответил охранник, сокращая дистанцию. – Но сначала вам нужно вернуться в особняк. Господин Ким не хочет применять силу, но он настаивает на вашем присутствии.

– Это похищение! Слышите вы все? – закричал Чонгук, обращаясь к онемевшим постояльцам хостела. – Помогите мне!

Но никто не шелохнулся. Влияние «Kim Global» было слишком велико, чтобы простые люди рискнули вмешаться. Охранники подхватили Чонгука под руки. Он брыкался, кусался, выкрикивал проклятия, но его просто вынесли на улицу и затолкали в тонированный лимузин.

В машине его ждал Тэмин. Он выглядел так, будто не спал ни минуты. Его глаза покраснели, а лицо осунулось.

– Зачем ты это сделал? – тихо спросил Тэмин, глядя на разбитые костяшки пальцев Чонгука. – Ты мог разбиться.

– Я подам на тебя в суд, – прошипел Чонгук, забившись в угол сиденья. – Ты ответишь за это. Я не твоя собственность. Ты не можешь просто хватать людей на улице и тащить в свой замок!

– В этом городе нет суда, который принял бы твой иск против меня, – Тэмин произнес это без хвастовства, с глубокой печалью. – Я пытаюсь спасти тебя от мира, в котором у тебя ничего нет.

– У меня есть свобода! Это больше, чем всё ваше золото! – Чонгук отвернулся к окну, глотая слезы ярости.

По возвращении в особняк меры безопасности были усилены. Теперь у двери его комнаты постоянно дежурил человек, а окна были наглухо заперты. Тэхён, старый Ким, не появлялся, но Чонгук чувствовал его присутствие — словно тяжелый, затхлый запах старой крови пропитывал стены дома.

Два дня Чонгук отказывался от еды. Он сидел на кровати, глядя в одну точку. Тэмин приходил к нему, умолял поесть, приносил самые дорогие краски и шелка, но Чонгук оставался неподвижным.

– Ты моришь себя голодом, чтобы наказать меня? – спросил Тэмин на исходе второго дня.

– Я просто хочу уйти, – ответил Чонгук, не глядя на него. – Если ты действительно любишь того, кем меня считаешь, ты отпустишь меня. Тот Чонгук умер, Тэмин. Позволь и мне жить своей жизнью.

– Я не могу, – Тэмин опустился на колени у кровати. – Ты — единственное чистое, что осталось в моей жизни. Всё остальное — ложь, интриги и кровь.

– Это твои проблемы, а не мои, – отрезал юноша.

Этой же ночью Чонгук совершил второй побег. На этот раз он действовал более расчетливо. Во время ужина он притворился, что ему плохо, и попросил прислать врача. Когда медсестра вошла в комнату, он ударил её подносом по голове — не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла сознание. Переодевшись в её форму и натянув медицинскую маску, он вышел в коридор.

Охрана у двери, не ожидая подвоха от «медсестры», пропустила его. Чонгук шел по коридорам, стараясь не бежать. Он знал, что на заднем дворе стоит машина скорой помощи, на которой приехала бригада.

Ему удалось проскользнуть в фургон и спрятаться под носилками. Когда машина выехала за ворота, Чонгук почувствовал кратковременное торжество. Но оно длилось недолго.

Машина остановилась не у больницы, а в глухом лесу. Двери распахнулись, и Чонгук увидел Тэмина. Тот стоял, прислонившись к капоту своего черного авто, и курил, глядя на звезды.

– Ты действительно очень находчив, – произнес Тэмин, когда Чонгука вытащили из фургона. – Метод с переодеванием? Это классика. Мой папа тоже пытался бежать так один раз. Только тогда отец поймал его и...

Он осекся, и в его глазах вспыхнула такая боль, что Чонгук на мгновение замер.

– Что он сделал с ним? – тихо спросил Чонгук.

– Он сломал ему ноги, – Тэмин выбросил сигарету и подошел к юноше. – Чтобы он больше не мог ходить без его помощи. Чтобы он всегда зависел от него.

Чонгук побледнел и непроизвольно взглянул на свои ноги.

– Я не мой отец, – Тэмин коснулся его плеча, и на этот раз Чонгук не отпрянул. – Я не буду ломать тебе кости. Но я не могу позволить тебе уйти. Мир снаружи уничтожит тебя. У тебя нет денег, нет связей, нет прошлого. Ты станешь жертвой первого же альфы, который почувствует твой запах.

– Лучше быть жертвой незнакомца, чем пленником в золотой клетке! – выкрикнул Чонгук. – Почему ты не понимаешь? Ты делаешь то же самое, что твой отец! Ты лишаешь меня воли!

Тэмин замер. Эти слова ударили его сильнее, чем любой физический удар. «Ты делаешь то же самое». Пять слов, которые разрушили его внутренний мир. Он всю жизнь бежал от образа Ким Тэхёна, он презирал его методы, он строил свою жизнь на контрасте с ним. И теперь этот мальчик, этот осколок его сердца, говорит, что он стал таким же.

– Я... – Тэмин запнулся. – Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

– Безопасность без свободы — это тюрьма, – Чонгук посмотрел ему прямо в глаза. – Ты любишь не меня. Ты любишь свою вину перед тем, другим Чонгуком. Ты пытаешься искупить его страдания, мучая меня. Это эгоистично, Тэмин.

Тэмин долго молчал, вглядываясь в лицо юноши. В свете фар оно казалось призрачным, неземным. Он видел в нем черты своего папы, но характер... характер был другим. Этот Чонгук не был сломлен. В нем горел огонь, который Тэхён когда-то потушил в его предшественнике.

– Если я отпущу тебя... – медленно произнес Тэмин, – ты исчезнешь?

– Я уеду из этого города. Начну всё сначала. Где никто не знает фамилию Ким.

– У тебя нет средств, – Тэмин достал из кармана конверт и протянул его Чонгуку. – Здесь документы на имя Чон Чонгука, банковская карта с суммой, которой хватит на безбедную жизнь, и ключи от небольшой квартиры в Пусане. Она записана на подставное лицо. Никто, даже мой отец, не найдет тебя там.

Чонгук недоверчиво посмотрел на конверт.

– Это ловушка?

– Нет, – Тэмин отступил к своей машине. – Это твой шанс. Я понял... я действительно стал похож на него. Я держал тебя, потому что боялся снова остаться один в этом пустом доме. Но я не хочу, чтобы ты смотрел на меня так, как он смотрел на отца — с ненавистью и ужасом.

Чонгук взял конверт. Его руки дрожали. Он посмотрел на Тэмина и вдруг увидел в этом могущественном альфе того самого пятилетнего мальчика, который когда-то плакал в детской, видя, как разрушается его мир.

– Спасибо, – тихо сказал Чонгук. – И... мне жаль, что у тебя была такая семья.

Тэмин кивнул, сглатывая ком в горле.

– Уходи, пока я не передумал. Машина отвезет тебя на вокзал. Охрана получила приказ не вмешиваться.

Чонгук сел в автомобиль. Когда машина тронулась, он обернулся и увидел одинокую фигуру Тэмина на фоне темного леса. Альфа стоял неподвижно, провожая взглядом габаритные огни, увозящие его последнюю надежду на прощение.

Но когда лимузин выехал на главную дорогу, из тени деревьев показалась еще одна фигура. Старый Ким Тэхён, скрывавшийся всё это время в лесу, смотрел вслед уезжающей машине. Его лицо было искажено гримасой, в которой не осталось ничего человеческого.

– Ты думаешь, ты можешь его отпустить, сын? – прошептал Тэхён, сжимая в руке старый шелковый платок. – Ты слаб. Ты такой же слабый, как был в детстве. Но я... я не допущу, чтобы он снова ушел от нас.

Тэхён сел в свой неприметный автомобиль, припаркованный в чаще. Он не собирался позволить истории закончиться так просто. Если Чонгук вернулся в этот мир, значит, он принадлежит ему. И на этот раз он не совершит ошибки. Он не будет бить его. Он просто заберет его туда, где никто не сможет их найти — даже Тэмин.

Чонгук сидел в поезде, прижавшись лбом к холодному стеклу. Он смотрел на мелькающие огни ночного пригорода и чувствовал странную смесь облегчения и тревоги. Конверт лежал у него на коленях. Свобода была так близко, на расстоянии нескольких часов пути до Пусана.

Он не знал, что за его поездом уже следуют тени прошлого. Он не знал, что Тэмин, вернувшись в пустой особняк, обнаружит пропажу своего отца и поймет, какую фатальную ошибку он совершил, доверившись тишине дома.

Битва за душу Чонгука только начиналась. И на этот раз на кону стояла не только его жизнь, но и сама возможность искупления для рода Кимов, погрязшего в грехах и крови.

– Я буду свободен, – прошептал Чонгук, закрывая глаза.

А в это время в соседнем вагоне человек с безумным взглядом и седыми волосами медленно поправлял воротник пальто, предвкушая встречу, которую он ждал пятнадцать долгих лет. Зверь вышел на охоту, и на этот раз он не собирался выпускать добычу из своих когтей.