← Назад к обзору

Неожиданно

Шелковые путы и стальное влечение

Вечер в доме Сон оставил после себя странное послевкусие — смесь облегчения и легкого головокружения. Когда ты идешь на встречу с человеком, который одним щелчком пальцев может стереть город с лица земли, ты ожидаешь увидеть монстра. Но Сон Джинву оказался другим. В его серых глазах, холодных, как грозовое небо, я увидел не жажду крови, а бесконечную, почти болезненную любовь к своей семье. А Юми... эта женщина была настоящим сердцем этого дома. Её доброта не была слабостью, она была той самой силой, которая удерживала Теневого Монарха на стороне человечества.

Мы с Юки покинули их особняк поздно вечером. Дорога до моей квартиры в центре Сеула прошла в уютном молчании, прерываемом лишь тихим гулом мотора и редкими комментариями Юки о том, как «папа на удивление быстро спрятал свои тени».

Как только за нами закрылась дверь моей квартиры, тишина города осталась снаружи. Здесь, в моем личном пространстве, где пахло дорогим парфюмом, старыми книгами по праву и жасминовым чаем, напряжение последних часов начало медленно отпускать.

– Твои родители... они удивительные, Юки, – сказал я, снимая пиджак и бросая его на спинку кожаного дивана. – Особенно Юми. Теперь я понимаю, в кого ты такой упрямый и одновременно нежный.

Юки усмехнулся, прислонившись к дверному косяку. Он уже успел стянуть галстук, и верхние пуговицы его черной рубашки были расстегнуты, открывая вид на татуировку, уходящую под ключицу. Его взъерошенные волосы в свете ламп казались еще темнее, а взгляд стал тяжелым и тягучим.

– Мама умеет очаровывать, это правда, – он прошел вглубь комнаты, не сводя с меня глаз. – А папа... Ну, он просто папа. Он привык всё контролировать. Я рад, что ты не дрогнул перед ним.

– Я адвокат, Юки, – я прошел в спальню, на ходу расстегивая манжеты рубашки. – Моя работа — не дрожать перед теми, кто считает себя выше закона. Хотя, признаю, твой отец — это закон сам по себе.

Я начал переодеваться, скинув белую рубашку на кровать. Моя кожа, бледная, почти алебастровая, контрастировала с темным интерьером комнаты. Я знал, что Юки наблюдает за мной. Я чувствовал его взгляд кожей — он был почти физическим, жарким и жадным.

– Я думал о Миджун весь вечер, – продолжал я, доставая из шкафа домашнюю футболку, но не спеша её надевать. – Её парень, Тэ Хён... он кажется неплохим человеком. Искренним. В его положении многие бы просто сбежали, но он стоит до конца. Это заслуживает уважения.

Юки ничего не ответил. Я почувствовал, как он бесшумно сократил расстояние между нами. Его присутствие заполнило комнату, вытесняя все мысли о законах, семьях и обязательствах.

Он подошел ко мне со спины. Его руки, широкие и горячие, медленно скользнули по моим ребрам вверх, пока не сомкнулись на груди. Я почувствовал его дыхание на своей шее — прерывистое и обжигающее.

– Забудь о Тэ Хёне, – прошептал он, и его голос вибрировал у самого моего уха. – Забудь о моих родителях. Забудь о судах и контрактах.

Он прижался губами к моей шее, прямо над пульсирующей жилкой. Его поцелуи были требовательными, собственническими. Юки всегда был таким — если он чего-то хотел, он брал это с той же сокрушительной уверенностью, с которой его отец командовал армиями. Его пальцы впились в мою кожу, оставляя невидимые клейма.

– Юки... – я попытался вздохнуть, но его рука переместилась выше, и он слегка прикусил мочку моего уха, заставляя меня вздрогнуть.

– Ливон, – его голос стал еще ниже, почти рычанием. – Ты весь вечер был таким официальным. Таким идеальным адвокатом. Вежливым, сдержанным... Я едва сдерживался, чтобы не утащить тебя прямо из-за стола.

Он развернул меня к себе одним резким, но точным движением. Моя спина прижалась к холодной стене, и этот контраст между холодом камня и жаром его тела выбил остатки воздуха из моих легких. Юки уперся руками в стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

– Сейчас я хочу тебя, – он смотрел мне прямо в глаза. В его небесно-голубых зрачках полыхало темное пламя, то самое наследие Теневого Монарха, которое он так старался скрыть за повседневной одеждой и пирсингом. – Только ты и я. Никаких теней, никаких свидетелей.

Я приподнял подбородок, глядя на него со своей привычной полуулыбкой, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

– Ты всегда такой нетерпеливый, Сон Юки.

– Только с тобой, – отрезал он.

Он накрыл мои губы своими в глубоком, властном поцелуе. В нем был вкус мятной жвачки, дорогого виски и чего-то еще — дикого, первобытного, что всегда тянуло меня к нему. Его язык исследовал мой рот с хозяйской уверенностью, не оставляя пространства для отступления.

Мои руки сами собой поднялись к его плечам, пальцы запутались в жестких черных волосах. Я чувствовал, как его мана, обычно спокойная, сейчас бурлит под кожей, откликаясь на его возбуждение. Это было похоже на нахождение в эпицентре шторма — опасно, пугающе, но невероятно притягательно.

Юки оторвался от моих губ всего на секунду, чтобы перевести дыхание, но тут же перешел к моей челюсти, спускаясь к ключицам. Его руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, словно он пытался запомнить меня на ощупь.

– Ты мой, Ливон, – пробормотал он в мою кожу. – Слышишь? Мой. И никакой адвокатской этики здесь не существует.

Я тихо рассмеялся, запрокидывая голову назад.

– Я и не собирался подавать в суд за превышение полномочий, Юки.

Он снова впился в мои губы, на этот раз еще жестче. Его ладонь легла мне на затылок, фиксируя на месте. Я чувствовал, как его колено протиснулось между моих бедер, заставляя меня выгнуться навстречу.

В этот момент в квартире не существовало ничего, кроме этого бешеного ритма двух сердец и тяжелого дыхания. Прошлое Юки, его великий отец, его беременная сестра — всё это осталось за порогом этой комнаты. Здесь он был просто парнем, который любил слишком сильно, а я был тем, кто позволял этой любви сжигать себя дотла.

Он подхватил меня под бедра, заставляя обхватить его за талию. Я почувствовал его силу — настоящую, физическую силу охотника, для которого мой вес был практически неощутим. Он перенес меня на кровать, нависая сверху, словно хищник над добычей.

– Сегодня ты не будешь холодным адвокатом, – прошептал он, расстегивая ремень моих брюк. – Сегодня ты будешь просто моим.

Я посмотрел в его глаза и увидел в них отражение собственной страсти.

– Я всегда был твоим, глупый Монарх. Просто иногда мне нравится, когда ты это доказываешь.

Он усмехнулся — той самой дерзкой усмешкой, которая когда-то заставила меня обратить на него внимание в том задымленном баре.

– Считай, что процесс доказательства начался.

Свет ночного города за окном продолжал мерцать, но для нас мир сузился до размеров этой спальни, где сталь адвокатской выдержки плавилась в огне теней, превращаясь в нечто совершенно новое и неразрывное.