Неожиданное знакомства
Уравнение с неизвестным
Утро в доме Раи обычно начиналось с симфонии хаоса. Первой скрипкой выступал звенящий будильник Алисы, похожий на пожарную сирену в миниатюре. Вторыми вступали ударные — это Марго, не найдя нужный оттенок помады, с грохотом роняла на пол косметичку. Духовые инструменты представляла Лея, которая, спускаясь по лестнице, насвистывала какую-то ехидную мелодию. А фоновый шум, похожий на тихий плач виолончели, доносился из комнаты Авы, которая, скорее всего, увидела грустный сон.
Рая, привыкшая к этой какофонии, уже успела сварить кофе и теперь пыталась организовать завтрак, лавируя между Элси, которая задавала сто вопросов тостеру, и Луной, которая застыла у окна, пытаясь разглядеть созвездия в утреннем небе.
Только одна нота выбивалась из общей партитуры. Тишина.
Соня сидела за кухонным столом, идеально прямо, как всегда. Её тёмно-русое каре было безупречно уложено, очки в тонкой оправе сидели на носу ровно. Перед ней стояла тарелка с овсянкой, но она к ней не притронулась. Её взгляд был устремлён на узор на скатерти, но было очевидно, что она его не видит. Она была здесь, но в то же время где-то очень далеко. В тёмных коридорах библиотеки, на гулкой лестнице, под холодным ночным дождём.
— Соня, передай, пожалуйста, сахар, — попросила Алиса, намазывая джем на тост.
Соня не отреагировала.
— Сонь? — повторила Алиса громче.
Девушка вздрогнула, словно её выдернули из глубокого транса. Она моргнула, её серые глаза сфокусировались на Алисе. — Что? Прости.
Она механически протянула руку, взяла солонку и протянула её Алисе.
— Эм... спасибо, но я просила сахар, — смущённо улыбнулась та.
Соня посмотрела на солонку в своей руке, потом на сахарницу, стоящую рядом. Её щёки едва заметно порозовели. — Прошу прощения. Сбой в системе распознавания объектов.
Она поставила солонку и взяла сахарницу. Движение было слишком резким, не свойственным её обычной выверенной моторике.
Это заметила не только Алиса. Рая, ставившая на стол кувшин с соком, с беспокойством посмотрела на своего самого логичного клона. — Сонь, ты в порядке? Выглядишь... рассеянной. Ты не заболела?
Она подошла и коснулась ладонью лба Сони. — Температуры вроде нет.
— Я в полном порядке, — слишком быстро ответила Соня, чуть отстраняясь от прикосновения. — Просто анализировала структуру сна. Фаза быстрого сна была короче нормы, что могло привести к незначительному снижению когнитивных функций. Всё в пределах статистической погрешности.
Она произнесла это своим обычным ровным тоном, но что-то в нём было не так. Какая-то микроскопическая дрожь, которую мог бы уловить только очень чуткий слуховой аппарат. Или очень внимательная и язвительная сестра.
— Ага, врёшь как дышишь, — раздался насмешливый голос от двери.
На кухню, потягиваясь, вошла Лея. На ней была мятая футболка, а красная кепка была привычно сдвинута набок. Она окинула всех сонным, но цепким взглядом и остановила его на Соне.
— Я вчера видела, как ты куда-то уходила ночью.
На кухне воцарилась тишина. Стало слышно, как тикают часы на стене и как Ава в углу перестала жевать и замерла с ложкой у рта. Все взгляды устремились на Соню.
Лицо Сони на мгновение стало абсолютно непроницаемым, как чистый лист бумаги. Её мозг, привыкший обрабатывать терабайты информации, впал в ступор. Тревога. Обнаружение. Вероятность раскрытия — 97%. Требуется немедленное контрдействие.
— Что? — её голос прозвучал на полтона выше обычного. — Не было такого. Я всю ночь спала, честно. Тебе показалось.
Это была худшая ложь в истории человечества. Даже Габриэль врал убедительнее.
— Показалось? — Лея ухмыльнулась, наливая себе сок. Она чувствовала себя хищником, загнавшим добычу в угол. — Ну да, конечно. Показалось, как ты на цыпочках крадёшься к двери. Показалось, как замок щёлкнул. Показалось, как ты исчезла на лестничной клетке. У меня, знаешь ли, слух отличный, особенно когда кто-то пытается изображать из себя ниндзя.
— Лея, перестань! — вмешалась Алиса. — Может, тебе и правда показалось! Или приснилось!
— Ага, приснилось, — фыркнула Лея. — Я не сплю, когда дело пахнет жареным. Так куда ты ходила, сестрёнка-ботаник? В ночной клуб для гениев?
Рая нахмурилась. Она знала Лею — та редко бросала обвинения на пустом месте. Она снова посмотрела на Соню, которая сидела, вцепившись пальцами в край стола, и смотрела прямо перед собой.
— Сонь, — мягко, но настойчиво спросила Рая. — Ты правда куда-то уходила?
Соня молчала. В её голове с бешеной скоростью проносились варианты ответов, но ни один не казался удовлетворительным. Признаться? Рассказать про библиотеку? Про Куромаку? Про то, как он нёс её на руках? Нет. Категорически нет. Это была иррациональная, постыдная, личная информация, не подлежащая разглашению.
— Нет, — наконец выдавила она. — Я была дома. Лея ошибается. Вероятность зрительной и слуховой галлюцинации в условиях недостаточной освещённости...
— Ой-ой, кому ты чешешь! — перебила её Лея, теряя терпение. — Я всё видела! И слышала! Не строй из себя святую невинность!
— Прекратите обе! — голос Раи прозвучал строго, и даже Лея притихла. — Марго, Алиса, доедайте. Ава, милая, всё хорошо, не бойся. Элси, перестань сверлить Соню взглядом.
Элси, которая действительно наклонилась вперёд с выражением крайнего любопытства на лице, надула губы, но отсела.
— Соня, пойдём со мной в гостиную, — приказала Рая.
Соня медленно встала. Ноги казались ватными. Она чувствовала себя неисправным андроидом, которого ведут на диагностику. Проходя мимо Леи, она поймала её торжествующий взгляд. Лея победила. Хаос в очередной раз восторжествовал над порядком.
***
В гостиной было тихо. Рая закрыла дверь и жестом указала Соне на диван. Сама села в кресло напротив. Она смотрела на своего клона несколько долгих секунд, собираясь с мыслями. Соня никогда не доставляла ей проблем. Она была её опорой, её островком здравомыслия в этом доме. И сейчас этот островок, казалось, уходил под воду.
— Соня, я не буду на тебя кричать, — наконец начала Рая спокойным голосом. — Я просто хочу понять. Пожалуйста, скажи мне правду. Лея видела тебя?
Соня опустила голову и уставилась на свои руки, лежащие на коленях. Они были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Молчание было её единственным щитом, но она чувствовала, как он трескается под прямым и обеспокоенным взглядом Раи.
Она вспомнила, как проснулась на его руках. Чувство паники, стыда и... чего-то ещё. Чего-то тёплого и защищённого. Вспомнила его тихий голос: «Ты не спишь, да?». Вспомнила, как бежала домой под дождём, и сердце колотилось не от бега, а от смятения.
Нет, она не может рассказать об этом. Но и продолжать лгать Рае, которая всегда была к ней добра, она тоже не могла. Её внутренняя система дала критический сбой: логика требовала скрыть информацию, а некая новообретённая часть её самой, которую она ещё не могла идентифицировать, требовала честности.
Она выбрала компромисс. Частичную правду.
— Да, — прошептала она, не поднимая глаз. Голос был хриплым. — Лея права. Я выходила из дома.
Рая облегчённо выдохнула. Это уже было что-то. — Куда? Что случилось?
— Ничего не случилось, — Соня заставила себя посмотреть на Раю. — Я... ходила в библиотеку.
— Ночью? — брови Раи поползли вверх от удивления. — В публичную библиотеку? Но ведь она закрыта.
— У меня есть... доступ к служебному входу, — неохотно призналась Соня. — Сторож — пожилой человек, он не обращает внимания. Мне нужна была книга. Срочно. Для одного исследования.
Это было правдой. Технически. Она действительно ходила в библиотеку. И книга ей была нужна. И исследование было. Она просто опустила самую важную деталь. Другого участника этого «исследования».
Рая смотрела на неё, пытаясь переварить информацию. С одной стороны, это было так похоже на Соню — пойти на всё ради книги и знаний. С другой — тайно, ночью, рискуя... Это было на неё не похоже.
— Соня, милая, почему ты просто не сказала мне? — спросила Рая мягко. — Мы бы что-нибудь придумали. Это же опасно — ходить одной по ночным улицам.
— Я не хотела вас беспокоить, — ответила Соня, снова утыкаясь взглядом в пол. — Это было... личное. Я думала, что справлюсь быстро и незаметно. Я просчитала все риски. Кроме одного.
— Леи? — невесело усмехнулась Рая.
Соня кивнула.
Рая встала, подошла к дивану и села рядом с Соней. Она осторожно взяла её руку. Ледяную. — Я рада, что это всего лишь книга. Честно. Но я очень за тебя испугалась. Пожалуйста, больше так не делай. Никогда. Если тебе что-то понадобится, неважно, насколько это странно или срочно, просто скажи мне. Мы одна семья. Мы должны доверять друг другу. Договорились?
Соня посмотрела на их сцепленные руки. Она почувствовала укол вины за свою неполную откровенность. Но в то же время — огромное облегчение. Буря миновала. — Договорились, — тихо сказала она.
— Вот и хорошо, — Рая ободряюще сжала её пальцы. — А теперь иди и съешь свою овсянку. Она, наверное, уже превратилась в клейстер. С Леей я поговорю сама.
Соня поднялась и, не говоря больше ни слова, вышла из гостиной. Она чувствовала себя опустошённой и странно уязвимой. Порядок в её мире был нарушен. И виной тому была не Лея. Виной тому был высокий клон в серой жилетке, который пах книжной пылью и одеколоном.
***
В то же самое время, в квартире Фёдора, царил свой, привычный утренний хаос. Вару пытался подкрасить Габриэлю волосы во сне, но тот проснулся и начал задавать вопросы: «А почему зелёный? А что будет, если смешать его с коричневым? А краска вкусная?». Феликс спасал от Вару Габриэля, Ромео спасал от всех своё идеальное отражение в зеркале, а Пик просто источал волны ненависти, сидя в углу с чашкой чего-то фиолетового.
Фёдор, как обычно, пытался дирижировать этим оркестром безумия. — Вару, оставь Габриэля! Ромео, отойди от зеркала, ты его скоро протрёшь до дыр! Пик, не смотри так на тостер, он ни в чём не виноват!
Только двое не участвовали в общей суматохе. Данте, как всегда, невозмутимо медитировал на кухне, а Куромаку... с Куромаку было что-то не так.
Он сидел за своим рабочим столом в идеально отглаженной рубашке. Перед ним на мониторе был открыт сложный график производительности клонов за последнюю неделю. Но его взгляд был пуст. Он уже десять минут смотрел на одну и ту же точку на экране, не двигаясь.
Фёдор, раздавший всем по тарелке хлопьев, подошёл к нему со спины. — Что-то не так, Куро? Ты завис? Может, перезагрузить? — попытался пошутить он.
Куромаку вздрогнул и обернулся. В его глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на растерянность. — Нет. Всё в штатном режиме, Создатель. Произвожу дефрагментацию мыслительных процессов перед началом рабочего дня.
— А-а, дефрагментацию, — протянул Фёдор, который уже привык к его терминологии. — И как успехи? Что-то ты сегодня особенно задумчивый. Вчерашние гости так на тебя повлияли?
— Вчерашнее мероприятие было проанализировано и занесено в архив, — отчеканил Куромаку, поворачиваясь обратно к монитору. — Оно не требует дополнительной обработки.
Но он врал. Ещё как требовало. Всю ночь после возвращения из библиотеки его процессор работал на пределе возможностей, но не над графиками и отчётами. Он снова и снова прокручивал в памяти события последних часов. Тепло её головы на его плече. Лёгкость её тела, когда он нёс её на руках. Её испуганный взгляд, когда она поняла, что её обман раскрыт.
Это были иррациональные, не поддающиеся классификации данные. Они вносили хаос в его упорядоченную систему. Он чувствовал странное, незнакомое беспокойство. Он рассчитал сто сорок восемь вариантов её возможной реакции на произошедшее, и ни один из них не включал в себя позитивный исход для их дальнейшего научного сотрудничества. Вероятнее всего, она больше не придёт. Эта мысль вызывала... досаду. Ещё одно нелогичное чувство.
— Порой самый сложный алгоритм сбивает не ошибка в коде, — раздался за спиной спокойный голос Данте, который подошёл, чтобы налить себе чаю, — а незапланированная переменная.
Куромаку едва заметно вздрогнул. Он бросил быстрый взгляд на Данте. Тот смотрел на него с лёгкой, всепонимающей улыбкой, помешивая чай. Он знал. Или догадывался. Куромаку почувствовал себя так, будто его только что взломали. Он резко отвернулся к экрану, чувствуя, как к ушам приливает кровь.
— Твои метафоры не имеют отношения к анализу данных, Третий, — холодно бросил он.
— Любая метафора — это тоже данные, брат мой, — так же спокойно ответил Данте и удалился в своё кресло.
Куромаку сжал кулаки под столом. Незапланированная переменная. Да. Именно так. Переменная с тёмно-русыми волосами, умными серыми глазами и катастрофической привычкой засыпать на его плече. И что делать с этим уравнением, он абсолютно не знал.
***
Соня вернулась в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Она прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Разговор с Раей выбил её из колеи окончательно. Она чувствовала себя голой и беззащитной.
Её взгляд упал на стол. Там, аккуратно положенная на стопку тетрадей, лежала книга. «Трактат о дифференциальной психологии». Та самая, которую он для неё достал.
Она медленно подошла к столу и взяла её в руки. Тяжёлый фолиант в тёмно-синем переплёте. Она провела пальцами по гладкому корешку, по золотому тиснению букв. Она помнила, как её пальцы не дотянулись до него. Помнила его тень, накрывшую её. Помнила его руку, легко снявшую книгу с полки.
Она открыла книгу. Между страниц была закладка — та самая, которую он вложил, прежде чем взять её на руки. Соня уставилась на эту тонкую полоску картона, и её сердце снова сделало несанкционированный, нелогичный кульбит.
Что это такое? Что с ней происходит?
Она села за стол, открыла новый документ на ноутбуке и назвала его «Анализ аномального психоэмоционального состояния. Объект: С-9».
Она начала печатать, пытаясь разложить свои чувства на составляющие, как химическое соединение.
«Симптомы: 1. Учащённое сердцебиение при физической близости с объектом К-2. 2. Повышение температуры кожных покровов (гиперемия) в области щёк. 3. Нарушение когнитивных функций, снижение концентрации внимания. 4. Появление иррациональных поведенческих паттернов (ложь, сокрытие информации). 5. Чувство...»
Она замерла. Какое чувство? Она не могла подобрать слово. Это не было похоже ни на что, что она читала в учебниках. Это не был страх, не была радость в чистом виде, не была злость. Это была какая-то сложная, запутанная смесь из смущения, благодарности, беспокойства и... чего-то ещё. Чего-то тёплого, что разливалось в груди, когда она вспоминала, как он нёс её по тёмной лестнице.
Она стёрла последнюю строчку. Невозможно проанализировать то, чему нет названия.
Она откинулась на спинку стула и закрыла лицо руками. Её идеальный, упорядоченный мир, где всё можно было рассчитать, измерить и предсказать, дал трещину. В него вторглась хаотичная, непредсказуемая и совершенно нелогичная переменная.
И самое страшное было то, что часть её, самая глубокая и тайная, не хотела, чтобы эта переменная исчезала из уравнения. Она хотела изучить её. Понять. И, возможно, даже найти для неё решение. Но впервые в жизни Соня боялась, что ответ ей может не понравиться.