← Назад к обзору

Незапланированный откат жизни

Дисциплина молнии и стальной порядок

Башня Магов, всегда считавшаяся оплотом мудрости и некоторого благородного хаоса, за последние несколько недель превратилась в нечто среднее между идеально отлаженным часовым механизмом и казармой элитного подразделения. И причиной тому был не новый указ Императора и даже не угроза очередного вторжения из Пустоты. Причиной был «Специальный советник» Зео Торзеоса Рейнболта — скромный мужчина в очках, который официально считался «живым аккумулятором», а на деле стал ночным кошмаром для всех любителей халтуры.

Кариотт Индиан Уайзмен стоял за правым плечом Зео во время утреннего собрания Магия Вэндэ. Его поза была безупречной, взгляд — ледяным и проницательным, а в руках он держал увесистый планшет с графиками магической эффективности.

– Итак, – голос Зео звучал непривычно бодро, хотя под его глазами залегли тени. – Перейдем к отчету по северному сектору. Эльфария, дорогая коллега, почему за прошлую неделю уровень обледенения тренировочных площадок превысил норму на сорок процентов, а количество твоих часов в архиве сократилось до нуля?

Эльфария Альбис Серфорт, сидевшая напротив, лениво потянулась, надеясь отделаться своей обычной обезоруживающей улыбкой.

– Ну, Зео, ты же знаешь... Творческий кризис. Магия льда требует вдохновения, а не сухих цифр. Я медитировала на снежинки в саду.

Зео уже открыл рот, чтобы привычно согласиться (или просто отмахнуться, чтобы поскорее закончить скучное заседание), но почувствовал, как тяжелая ладонь Кариотта легла ему на плечо. Хватка была предупреждающей.

– Госпожа Эльфария, – ровным тоном произнес Кариотт, поправляя очки. – Ваша «медитация» удивительным образом совпала с поставкой новой партии сладостей в городскую кондитерскую. Согласно моим записям, вы провели там четырнадцать часов. За это время вы могли бы трижды обновить защитные печати на внешнем контуре.

Эльфария поперхнулась воздухом, её ледяная маска на мгновение треснула.

– Кариотт, ты... ты ведешь учет моих посещений кондитерских? – возмущенно воскликнула она.

– Я веду учет ресурсов Башни, – невозмутимо отозвался советник. – Ваше время — это ресурс. До завтрашнего вечера я жду отчет о пересмотре печатей. В противном случае, мне придется рекомендовать господину Зео ограничить ваш бюджет на «представительские расходы».

– Зео! – Эльфария с надеждой посмотрела на мага молний. – Скажи ему! Он же твой подчиненный!

Зео, который сам еще вчера пытался сбежать с этого собрания через окно, только тоскливо вздохнул. Он прекрасно помнил, как сегодня утром Кариотт буквально вытряхнул его из кровати ровно в шесть ноль-ноль, игнорируя все жалобы на «необходимость восстановления маны через сон».

– Эльфария, – Зео отвел взгляд, – я боюсь, что мой советник прав. Статистика — вещь упрямая. И... э-э... я сам уже получил нагоняй за опоздание на три минуты. Так что работай.

Элленор Льос Альф, сидевшая рядом с Эльфарией, попыталась максимально слиться со спинкой кресла. Она надеялась, что если не будет дышать, Кариотт о ней не вспомнит. В конце концов, она была младше него в прошлой жизни, и он всегда относился к ней чуть мягче.

– Госпожа Элленор, – Кариотт перевел взгляд на мага воздуха.

– О нет, – прошептала она.

– Ваши патрули в западном секторе сократились вдвое, – Кариотт перелистнул страницу своего отчета. – Вместо этого вы используете заклинания воздушного потока, чтобы подслушивать сплетни в нижнем городе. Я нашел тринадцать точек резонанса, настроенных исключительно на частоту женских голосов в рыночных рядах.

– Это была разведка! – пискнула Элленор, краснея до корней волос. – Социальный мониторинг!

– Это было безделье, – отрезал Кариотт. – В прошлой жизни вы были дисциплинированнее, Эллен. Не заставляйте меня разочаровываться в ваших нынешних способностях.

Упоминание «прошлой жизни» подействовало как удар хлыста. Элленор и Эльфария мгновенно подобрались. Они обе знали, что Кариотт не просто придирается — он видит их насквозь. Он помнил их великими мастерами, и его нынешняя строгость была высшей формой уважения к их истинной силе, которую они так старательно пытались спрятать за маской беззаботности.

– Мы поняли, Кариотт, – тихо сказала Эльфария, и в её глазах промелькнула старая, знакомая решимость. – Отчет будет завтра.

– Прекрасно, – Кариотт слегка склонил голову. – Зео, продолжай. У нас еще вопрос по бюджету на закупку громоотводов.

Зео, почувствовав, что давление на плечо ослабло, расправил плечи и попытался придать своему лицу максимально властное выражение.

– Да, бюджет... В общем, я решил, что нам нужно больше золотых жил в обмотке, потому что...

– Потому что господин Зео хочет, чтобы его молнии выглядели «эффектнее» при попадании, – перебил его Кариотт, даже не глядя в записи. – Магистры, предложение отклонено. Мы будем использовать стандартную медь. Сэкономленные средства пойдут на ремонт отопления в жилых блоках младших учеников. Зео, подпиши здесь.

– Но Кариотт! – Зео обиженно заерзал в кресле. – Золото лучше проводит ману!

– Золото слишком мягкое для внешних конструкций, и ты это знаешь, – Кариотт вложил перо в пальцы Зео. – Подписывай. И не забудь, что через десять минут у нас встреча с послом южных земель.

– Я еще не завтракал! – взмолился маг молний, глядя на документ как на смертный приговор.

– Вы съедите сэндвич по дороге, – Кариотт уже собирал бумаги. – Я взял на себя смелость приготовить его лично. С горчицей, как вы любите.

Зео обреченно поставил размашистую подпись. Он чувствовал себя самым могущественным магом в Башне, у которого нет права даже на лишнюю чашку кофе.

Когда собрание закончилось, и девушки поспешно ретировались, Зео попытался незаметно шмыгнуть в сторону своих покоев, надеясь на короткую передышку. Но не успел он сделать и пяти шагов, как почувствовал знакомое натяжение ткани на загривке.

– Куда-то торопитесь, господин Магия Вэндэ? – вкрадчиво спросил Кариотт, удерживая Зео за шкирку.

– Кариотт, ну имей совесть! – Зео обернулся, его волосы слегка искрились от раздражения. – Я же всё подписал! Я отчитал девчонок! Я даже не спорил про медь! Дай мне хотя бы пять минут просто посидеть в тишине!

– В тишине вы посидите на встрече с послом, пока он будет зачитывать список торговых жалоб, – Кариотт отпустил воротник Зео и аккуратно расправил на нем складки. – Зео, послушай. Ты — лицо этой Башни. Ты её сила. Если ты будешь выглядеть как заспанный студент, никто не воспримет твои молнии всерьез.

Он потянулся и поправил Зео сбившийся набок знак отличия. Движение было почти нежным, и Зео на мгновение замер, глядя в серьезные глаза своего советника.

– Ты слишком много на себя берешь, – буркнул Зео, но уже без прежней злости. – Ты ведешь себя так, будто ты тут главный.

– Я просто слежу, чтобы настоящий главный не наделал глупостей, – Кариотт улыбнулся, и эта редкая, теплая улыбка заставила сердце Зео пропустить удар. – Идем. Посол не любит ждать.

Следующие три часа были сущим адом. Посол оказался на редкость занудным стариком, который говорил медленно и монотонно. Зео честно пытался слушать, но уже через пятнадцать минут его взгляд начал блуждать по залу, а рука потянулась к столу, чтобы начать выстукивать ритм.

Каждый раз, когда Зео собирался зевнуть или вставить какую-нибудь дерзкую реплику, он чувствовал либо легкий толчок в бок, либо холодный взгляд Кариотта, стоящего за его креслом. Один раз, когда Зео совсем уж откровенно начал засыпать, Кариотт незаметно, но чувствительно дернул его за ухо.

– Ай! – вскрикнул Зео, подпрыгнув на месте.

Посол замолчал и удивленно поднял брови.

– Господин Торзеос? Что-то не так?

– О, нет-нет! – Зео лихорадочно соображал, потирая горящее ухо. – Просто... внезапное озарение! Ваша мысль о пошлинах на магическую соль настолько поразила меня, что я... я не смог сдержать эмоций! Продолжайте, прошу вас!

Кариотт за его спиной издал тихий звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок.

Когда аудиенция наконец завершилась, Зео буквально вывалился из зала заседаний.

– Ты садист, Уайзмен! – простонал он, прислонившись к холодной стене коридора. – Ты настоящий, чистокровный садист! Зачем за ухо-то?

– Потому что пинок под столом был бы слишком заметен, – резонно заметил Кариотт, выходя следом. – К тому же, это привело вас в чувство. Посмотрите на это с другой стороны: посол в восторге от вашей «эмоциональной вовлеченности». Он уверен, что вы самый внимательный Магия Вэндэ за последние сто лет.

– Я тебя ненавижу, – Зео закрыл глаза, но тут же почувствовал, как к его губам прижали что-то теплое.

Открыв глаза, он увидел термос с чаем и тот самый обещанный сэндвич.

– Ешьте, – скомандовал Кариотт. – У нас есть пятнадцать минут до начала инспекции в лабораториях.

Зео жадно впился зубами в еду. Горчица была именно такой остроты, как он любил, а чай согревал и придавал сил. Он посмотрел на Кариотта, который в этот момент что-то помечал в своем бесконечном блокноте.

– Знаешь, – прошамкал Зео с набитым ртом. – Девчонки правы. Ты нас всех заездил. Но... работа в Башне правда пошла быстрее. Магистры перестали жаловаться на задержки, а ученики теперь боятся даже громко дышать в коридорах.

– Порядок — это основа магии, Зео, – Кариотт поднял взгляд от записей. – В прошлой жизни мы поняли это слишком поздно. Когда хаос снаружи стал сильнее хаоса внутри нас, всё рухнуло. Я не допущу этого снова.

Зео замолчал, медленно пережевывая. Он вспомнил те обрывки памяти, что вернулись к нему — пламя, крики и ощущение бесконечного бессилия, несмотря на всю его мощь. И он понял, почему Кариотт так фанатично предан этому новому порядку. Это была не просто бюрократия. Это был щит.

– Ладно, – Зео допил чай и выпрямился, чувствуя прилив энергии. – Веди меня, мой беспощадный советник. Что там дальше? Лаборатории? Пойдем проверим, не пытаются ли они снова синтезировать запрещенные стимуляторы под видом витаминов.

Инспекция в лабораториях прошла под знаком «великого очищения». Кариотт, знавший все лазейки и тайники алхимиков еще с тех времен, когда сам был магистром огня, безошибочно находил контрабандные ингредиенты. Зео только и успевал, что выписывать штрафы и конфисковывать сомнительные склянки.

– Но господин Магия Вэндэ! – оправдывался главный алхимик. – Это всего лишь эссенция для роста волос!

– Которая при неправильном смешивании взрывается с силой десяти огненных шаров, – холодно заметил Кариотт, доставая из-за стеллажа запыленную реторту. – Конфисковано. И очистите котлы. Слой нагара на них свидетельствует о том, что вы не мыли их со времен основания Башни.

К вечеру, когда солнце начало садиться за горизонт, окрашивая шпили Башни в золотистый цвет, Зео и Кариотт наконец вернулись в личные покои мага молний. Зео без сил рухнул на диван, раскинув руки.

– Всё. Смерть. Несите гроб, желательно с золотой отделкой, раз уж на громоотводы не дали, – пробормотал он в подушку.

Кариотт тихо вошел в комнату, прикрыв дверь. Он снял очки, потер переносицу и присел на край дивана. Весь его строгий вид мгновенно испарился, уступив место глубокой усталости.

– Ты сегодня молодец, Зео, – тихо сказал он, положив руку на спину мага. – Ты действительно справился.

Зео приподнял голову, глядя на него снизу вверх.

– Правда? Даже несмотря на то, что я трижды пытался сбежать через черный ход?

– Даже несмотря на это, – Кариотт улыбнулся и начал мягко разминать затекшие плечи Зео. – Ты растешь. В прошлой жизни ты бы просто сжег этот отчет и улетел кататься на молниях. А сегодня ты выслушал посла. Это победа.

Зео блаженно зажмурился от прикосновений сильных пальцев. Гнев, усталость и раздражение уходили, сменяясь странным чувством защищенности.

– Ты ведь специально это делаешь, да? – спросил Зео, поворачивая голову. – Таскаешь меня по встречам, заставляешь работать... Ты хочешь, чтобы я стал лучше, чем был тогда?

Кариотт замер на секунду, а затем продолжил массаж.

– Я хочу, чтобы ты выжил, Зео. Чтобы мы все выжили. В прошлый раз Башне не хватило не силы, а единства и дисциплины. Мы были великими магами, но мы были плохими лидерами. Теперь всё будет иначе.

Зео резко перевернулся на спину, перехватив руку Кариотта. Его глаза светились в полумраке комнаты.

– Ты слишком много думаешь о будущем и прошлом, Кариотт. Иногда мне кажется, что ты забываешь жить в настоящем.

– Моё настоящее — это ты, – просто ответил Кариотт, не пытаясь убрать руку. – Ты, Эльфария, Элленор. Моя работа — оберегать вас.

– Тогда начни с того, что перестань быть моим «советником» хотя бы на час в день, – Зео потянул его на себя, заставляя наклониться ниже. – Перестань быть «моделью ноль-один» или великим магистром прошлого. Будь просто Кариоттом. Который любит чай, ворчит по утрам и... который мне нужен.

Кариотт посмотрел в лицо Зео — в эти дерзкие, живые черты, которые он так боялся потерять. Весь его стальной самоконтроль, вся его выверенная стратегия безопасности на мгновение показались чем-то второстепенным.

– Ты невозможен, – прошептал Кариотт, но в его голосе не было осуждения.

Он медленно наклонился и коснулся губами лба Зео, а затем — кончика его носа. Зео нетерпеливо подался вперед, сокращая последнее расстояние, и их губы встретились в поцелуе, который был одновременно требовательным и бесконечно нежным. В этом жесте не было ни магии, ни политики, ни воспоминаний о сгоревшей Башне. Только тепло и тихий треск электричества, пробегающий между ними.

Когда они отстранились друг от друга, Зео тяжело дышал, а на его щеках горел румянец.

– Вот это... – Зео облизнул губы. – Это было гораздо продуктивнее любого заседания совета.

Кариотт усмехнулся, возвращая себе маску спокойствия, хотя его глаза всё еще сияли. Он поднялся и поправил одежду.

– Рад, что вам понравилось, господин Магия Вэндэ. Но не обольщайтесь. Завтра в семь утра у нас проверка складов провизии. И если я найду там хоть одну коробку просроченного печенья, отвечать будете вы лично.

– Кариотт! – Зео в притворном ужасе схватился за голову. – Ты невыносим!

– Я ваш советник, – Кариотт дошел до двери и обернулся, его силуэт четко выделялся на фоне заходящего солнца. – И моя работа — следить за тем, чтобы вы были в тонусе. Спите, Зео. Завтра будет длинный день.

Дверь тихо закрылась. Зео откинулся на подушки, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. Он знал, что завтра его снова будут таскать за ухо, заставлять читать скучные отчеты и отбирать золото для громоотводов. Но он также знал, что в этой жизни за его спиной стоит человек, который не даст ему упасть.

А в соседней комнате Кариотт подошел к окну и посмотрел на спящий город. Он знал, что Эльфария и Элленор сейчас наверняка ворчат, дописывая свои отчеты, а Зео видит сны о золотых молниях. Он улыбнулся своему отражению в стекле. Порядок был восстановлен. И на этот раз этот порядок пах не пеплом, а черничным пирогом и будущим, которое они наконец-то могли себе позволить.

– Модель ноль-один, значит... – прошептал он, протирая очки. – Что ж, Зео. Посмотрим, насколько хватит твоего заряда завтра.

Башня Магов погрузилась в сон, охраняемая тишиной библиотеки и бдительностью человека, который однажды решил, что любовь — это лучшая форма дисциплины.