Нежданное приглашение
Тень Царя Мертвых и кусачие наклейки
Подземелья Колдовстворца, где проходили уроки Темных Искусств, разительно отличались от светлых лабораторий Яги. Здесь стены были сложены из черного обсидиана, который, казалось, поглощал свет факелов, а по углам клубился живой туман, шептавший на древнеславянском забытые проклятия. В центре зала возвышался массивный трон из костей мамонта, на котором, скрестив длинные ноги, восседал Кощей Бессмертный.
В этот день в кабинете было необычайно тесно. У задней стены выстроилась делегация директоров: Альбус Дамблдор с интересом рассматривал парящие в воздухе черепа, мадам Максим куталась в меха, а Игорь Каркаров выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю. Рядом с ними застыл Северус Снейп, чья черная мантия почти сливалась с обсидиановыми стенами.
Кощей выглядел величественно и пугающе. Его черная корона с острыми зубцами тускло мерцала, а глаза-уголья сканировали класс с холодным безразличием. Однако на коленях у Царя Мертвых, совершенно не вписываясь в атмосферу готического ужаса, сидел маленький Ромка Горыныч. Малыш был одет в ярко-синий комбинезон, а в руках он сжимал свою неизменную пачку наклеек.
– Итак, – голос Кощея прозвучал как треск ломающегося льда. – Сегодня мы поговорим о природе истинной тьмы. Но прежде чем мы начнем, у меня вопрос к заморским гостям. Как вы думаете, почему я притащил на этот урок младенца? Пятнышко и Ушастик — молчать.
Саша Бессмертный (Пятнышко) и Женя Зимова (Ушастик) синхронно прикрыли рты ладонями, едва сдерживая смех.
– Возможно, – подал голос Каркаров, – вы хотите показать нам какой-то ритуал жертвоприношения? Или… использование невинной души как накопителя?
Кощей скривился так, будто съел лимон.
– Игорь, ваше воображение застряло на уровне дешевых бульварных романов. Альбус?
Дамблдор поправил очки-половинки.
– Я полагаю, Кощей, что в этом кроется некий педагогический символ. Свет во тьме? Или, возможно, напоминание о том, что даже самое могущественное зло когда-то было беззащитным ребенком?
– Мимо, – отрезал Кощей. – Северус?
Снейп внимательно посмотрел на Ромку. Малыш в этот момент как раз пытался приклеить наклейку с изображением шестеренки на костяной подлокотник трона.
– Я предполагаю, – медленно произнес Снейп, – что этот ребенок обладает магическим фоном, способным стабилизировать выбросы темной энергии в помещении. Либо вы просто не нашли няньку.
Кощей вздохнул и посмотрел на Ромку.
– Рыжик, скажи им.
Маленький Горыныч оторвался от своего занятия, посмотрел на Снейпа, затем на директоров и, выпятив нижнюю губу, гордо произнес:
– Я — дра-кон!
– Именно, – Кощей щелкнул длинными пальцами, и за его спиной соткалась огромная тень многоглавого змея. – Темные Искусства — это не только заклинания. Это природа. Рома — дракон по крови. Для него тьма, огонь и хаос — это естественная среда обитания. Он здесь не для защиты, а потому что это его стихия. Ему здесь комфортнее, чем в песочнице.
Ромка в подтверждение слов Кощея чихнул, и пара искр прожгла дыру в учебнике Невилла Долгопупса, лежавшем на первой парте. Невилл пискнул и попытался спрятаться под стол.
– Долгопупс! – рявкнул Кощей так, что туман в углах испуганно сжался. – Если вы еще раз попытаетесь слиться с мебелью, я превращу вас в табуретку и отправлю в кабинет математики к Ивану. Он как раз жаловался, что ученикам не на чем сидеть.
Снейп, который считался в Хогвартсе самым суровым учителем, в этот момент выглядел как добрый дедушка. Кощей не просто требовал дисциплины — он излучал ауру первобытного ужаса, которая заставляла студентов дышать через раз.
– Сегодня мы изучаем заклинание «Око Мора», – продолжал Кощей, поднимаясь с трона. Ромка остался сидеть на костяном сиденье, деловито раскладывая наклейки по кучкам. – Это проклятие не убивает, но заставляет врага видеть свои самые постыдные страхи в режиме реального времени. Кто хочет быть добровольцем? Малфой?
Драко, который до этого момента пытался казаться очень важным, внезапно побледнел.
– Профессор, я… я сегодня не очень хорошо себя чувствую…
– Прекрасно, – Кощей хищно улыбнулся. – Страх — лучшая приправа к этому заклинанию. Выходи к доске.
Малфой медленно, словно на эшафот, поплелся вперед. Ромка, наблюдая за ним, вдруг оживился. Он выбрал самую большую наклейку — с изображением плачущего привидения — и начал махать ею в сторону Драко.
– Бо-ишь-ся? – радостно спросил малыш. – Дра-ко — трус!
– Даже младенец видит твою суть, Малфой, – холодно заметил Кощей. – Итак, класс, смотрите на движение кисти. Это не палочкой махать, как мух отгонять. Это волевой импульс.
Кощей сделал резкий жест рукой, и из его пальцев вырвался луч черного света. Малфой застыл, его глаза расширились. Через секунду над головой Драко возникла призрачная проекция: он сам, одетый в розовое платье с рюшами, танцует балет перед Люциусом Малфоем, который аплодирует, держа в руках огромный леденец.
Класс взорвался хохотом. Даже Крэбб и Гойл не смогли сдержать хрюканья.
– Тишина! – Кощей ударил посохом о пол, и смех мгновенно оборвался. – Это и есть ваш страх, Малфой? Быть смешным в глазах отца? Какое ничтожество. В истинной тьме ваш отец был бы последним, о ком вы бы вспомнили.
Ромка, которому проекция балета очень понравилась, начал хлопать в ладоши.
– Кра-си-во! – кричал он. – Ро-зо-вый!
– Видишь, Малфой? – Кощей усмехнулся. – Только Горыныч оценил твой перформанс. Садись, два балла. За отсутствие воли к сопротивлению.
Снейп подошел к Кощею, понизив голос.
– Кощей, это… несколько радикально. В Хогвартсе мы стараемся не доводить учеников до нервного срыва на первом же занятии.
– В Хогвартсе вы выращиваете тепличные растения, Северус, – Кощей посмотрел на него сверху вниз. – А я готовлю тех, кто будет выживать, когда ваши теплицы сгорят. Рыжик, тебе скучно?
Рома действительно начал скучать. Он сполз с трона (что было непросто, учитывая его габариты) и на четвереньках направился к рядам студентов. Тень, щенок-волк Саши, тут же последовал за ним, выполняя роль конвоя.
Малыш дополз до парты Гарри Поттера. Гарри замер, не зная, как реагировать. Рома посмотрел на него, затем на его знаменитый шрам и разочарованно вздохнул.
– Сло-ма-но, – констатировал Рома, тыча пальцем в лоб Гарри. – Нак-лей-ку на-до.
Он выбрал наклейку с изображением молнии, но ярко-зеленого цвета, и с силой шлепнул ее прямо поверх шрама Поттера.
– Теперь ра-бо-та-ет! – объявил Рома и пополз дальше.
– Мистер Поттер, – пророкотал Кощей, – не смейте снимать этот артефакт до конца урока. Если Горыныч решил, что ваш шрам нуждается в тюнинге, значит, так оно и есть. Продолжаем. Теодор Нотт, к доске!
Нотт, помня о недавнем ноже Саши, вышел вперед, дрожа всем телом. Урок превратился в череду публичных унижений и демонстраций суровой магии. Кощей был неумолим. Он критиковал всё: произношение, осанку, даже цвет мантий.
– Мисс Грейнджер, – Кощей остановился перед Гермионой, которая от усердия едва не выгрызла перо. – Ваше теоретическое знание Темных Искусств безупречно. Но вы пытаетесь понять тьму логикой. Это как пытаться измерить океан чайной ложкой. Тьма — это эмоция. Пока вы не позволите себе по-настоящему разозлиться, ваше заклинание будет не сильнее хлопушки.
– Но профессор, – пискнула Гермиона, – нас учили, что злость ведет к…
– К результату она ведет! – перебил ее Кощей. – Рома, покажи ей, что такое эмоция.
Малыш, который в этот момент пытался отобрать перо у Рона Уизли, обернулся. Рон, наученный горьким опытом, перо не отдавал.
– Мо-е! – возмутился Рон.
Ромка насупился. Его щеки раздулись, а глаза вспыхнули ярким золотом. Он не стал плакать. Он просто открыл рот и издал короткий, резкий рык.
В ту же секунду все чернильницы в кабинете лопнули одновременно. Чернила взметнулись вверх и застыли в воздухе в форме огромной, зубастой пасти, которая щелкнула зубами прямо перед носом Рона.
– А-а-а-а! – Рон рухнул со стула, а перо само собой вылетело из его рук и плавно опустилось в ладошку Ромки.
– Мо-е, – удовлетворенно сказал малыш, усаживаясь на пол и начиная разрисовывать чернилами свои наклейки.
– Вот это — эмоция, – Кощей скрестил руки на груди, глядя на ошарашенную Гермиону. – Чистая, не замутненная моралью воля. Понятно, мисс Грейнджер?
– Да, сэр… – прошептала Гермиона, быстро записывая что-то в тетрадь.
Снейп, наблюдая за этим, подошел к Дамблдору.
– Альбус, это безумие. Он использует младенца как наглядное пособие по неконтролируемой магии.
– Но согласись, Северус, – Дамблдор едва заметно улыбнулся, – это весьма эффективно. Посмотри на Рональда. Он больше никогда не будет спорить с кем-то, у кого вертикальные зрачки.
Урок подходил к концу, когда в кабинет заглянул Добрыня Никитич. Он выглядел как всегда — доброе солнышко в олимпийке, но стоило ему увидеть чернильные пятна на полу и перепуганных англичан, как его брови поползли вверх.
– Кощеюшка, – мягко произнес Добрыня, входя в зал. – Ты опять пугаешь детей? Я же просил — никакой некромантии до обеда.
– Это не некромантия, Добрыня, это психология, – буркнул Кощей, но его голос мгновенно утратил ледяные нотки. – Ромка сам захотел поучаствовать.
Малыш, увидев Добрыню, тут же бросил испачканное перо и потянулся к нему.
– Па-па! Бум! – Рома указал на взорванные чернильницы. – Я — дра-кон!
– Вижу, вижу, грозный ты мой ящер, – Добрыня подхватил сына на руки, совершенно не заботясь о том, что чернила теперь испачкают его одежду. – Ну что, навоевались? Пойдемте обедать, Ваня там такие расстегаи испек — закачаешься.
Кощей обернулся к классу. Его лицо снова стало непроницаемой маской.
– Урок окончен. Домашнее задание: написать эссе на пять футов о том, почему ваш страх — это ваша слабость. Малфой, для вас — десять футов. В розовых тонах.
Студенты начали спешно собирать вещи. Саша и Женя подошли к родителям.
– Пап, – Саша кивнул на Поттера, который все еще сидел с зеленой молнией на лбу. – Наклейку снимать?
– Пусть носит, – Кощей усмехнулся, глядя на Гарри. – Она заколдована Ромкой. Пока она на нем, он будет видеть мир… чуть более инженерно. Полезно для ловца.
Когда кабинет опустел, директора и Снейп остались стоять у входа.
– Знаете, Кощей, – произнес Снейп, поправляя манжет с мухомором. – Я всегда считал, что я строг к своим ученикам. Но после вашего урока я чувствую себя… феей-крестной.
– Это потому, Северус, что вы пытаетесь их воспитывать, – Кощей надел свою корону поудобнее и взял Добрыню за руку. – А я просто показываю им, что мир не обязан быть к ним добрым. Но если у тебя есть наклейки и папа-дракон — всё становится намного проще.
Ромка, засыпая на плече Добрыни, внезапно приоткрыл один глаз, посмотрел на Снейпа и прошептал:
– Снейп — хо-ро-ший. Дам нак-лей-ку… зав-тра…
И с этими словами самый опасный младенец Колдовстворца окончательно провалился в сон, оставив величайших магов Европы в глубоком раздумье о том, кто же на самом деле правит этим миром: древние заклинания или рыжие кудри и вовремя приклеенная звезда.