Ночной побег^^
Лавина из слов и разбитые сердца
В доме Учиха повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Это была не та уютная тишина, когда двое наслаждаются обществом друг друга, а та звенящая пустота, которая предшествует буре. Какаши, обычно мягкий и покладистый, на этот раз ушел в глухую оборону. Он отказался от завтрака, демонстративно отвернувшись к стене, когда Обито принес ему поднос с ароматным омлетом. Даже Паккун, чей авторитет в глазах хозяина обычно был непоколебим, потерпел фиаско.
Нинкен несколько раз подходил к кровати, виновато помахивая коротким хвостом и пытаясь ткнуться носом в ладонь Какаши, но омега лишь плотнее прижимал к себе плюшевую игрушку, игнорируя живого пса.
Обито и Паккун стояли в коридоре, прислушиваясь к звукам из-за полуприкрытой двери спальни.
– Паккун укусил, блин... больно же... – донесся до них тихий, обиженный голос Какаши. – Еще и книгу забрали. Единственную радость в этой инвалидной жизни... Может, меня вообще здесь не любят! Просто терпят из жалости, потому что я ногу сломал!
Обито поморщился, чувствуя, как сердце сжимается от вины. Он знал, что Какаши склонен к драматизму, когда голоден или расстроен, но слышать такое было выше его сил.
– Слышал? – Обито покосился на пса. – Это ты виноват со своими зубами.
– Я выполнял твой приказ, – буркнул Паккун, хотя в его глазах читалось искреннее раскаяние. – Кто же знал, что он так расстроится из-за этой макулатуры?
В этот момент в спальне послышался шорох. Какаши взял в руки тяжелый том «Исторических хроник клана Учиха», который Обито оставил ему взамен отобранного романа. Хатаке посмотрел на скучную обложку, а затем с неожиданной силой швырнул книгу на пол.
– Нахер! – выкрикнул он, и звук падения тяжелого переплета эхом отозвался в пустом коридоре.
Обито и Паккун переглянулись. Ситуация становилась критической. Какаши Хатаке, швыряющий книги, — это был признак высшей степени душевного раздрая.
– Ладно, – Обито решительно поправил воротник своего черного свитера. – Мы перегнули палку. Нужно спасать положение. Паккун, слушай план. Я бегу в город за «тяжелой артиллерией» — его любимыми данго и онигири. А ты... ты должен достать то, что вернет ему волю к жизни.
– Ты имеешь в виду... – Паккун замялся.
– Да. Еще две части «Приди, приди, рай». И чтобы ни одной прикушенной страницы!
– Понял. Будет исполнено, – пес серьезно кивнул и исчез в облаке дыма, отправляясь на поиски книжной лавки.
Обито тоже не стал медлить. Он знал, что путь к сердцу (и прощению) Какаши лежит через желудок, особенно если этот желудок пуст с самого утра.
Едва хлопок входной двери возвестил о том, что дом опустел, Какаши мгновенно отбросил одеяло. Обида обидой, а жажда приключений и запретных знаний жгла его изнутри сильнее, чем ныла сломанная нога.
– Думают, заперли льва в клетке, – проворчал он, сползая с кровати. – Я найду эту книгу. Обито точно спрятал её в библиотеке, он всегда так делает, когда хочет что-то «сохранить».
Библиотека в доме Учиха была огромной. Стеллажи уходили под самый потолок, забитые свитками, древними фолиантами и личными архивами. Какаши, припадая на загипсованную ногу и используя стены как опору, добрался до заветной комнаты.
Он окинул взглядом бесконечные ряды полок. Где бы Обито спрятал оранжевую обложку? На уровне глаз — скучные трактаты по ниндзюцу. Внизу — подшивки газет. Значит...
– Ох, Обито, ты такой предсказуемый, – Какаши задрал голову вверх.
На самой верхней полке, почти под потолком, сиротливо виднелся знакомый яркий корешок. Обито явно рассчитывал, что со сломанной ногой Какаши туда не доберется. Но он недооценил упрямство своего мужа.
Какаши подтащил к стеллажу тяжелый деревянный стул. Взобраться на него с гипсом было задачей уровня S, но он справился, стиснув зубы от боли. Стоя на одной ноге и балансируя, как эквилибрист, он понял, что всё равно не достает.
– Еще чуть-чуть... – прошептал он, вставая на цыпочки здоровой ноги.
Пальцы коснулись корешка. Какаши потянул книгу на себя, но вместе с ней, словно по принципу домино, начали двигаться соседние тома. Огромный, пыльный архивный свиток, стоявший рядом, накренился и ударил Какаши по руке.
– Ой! – вскрикнул омега, теряя равновесие.
Стул под ним качнулся. Какаши взмахнул руками, пытаясь ухватиться за полку, но лишь спровоцировал настоящий обвал. С оглушительным грохотом сотни книг и свитков посыпались вниз. Какаши полетел следом, зажмурившись и ожидая удара.
Он приземлился на мягкий ковер, но сверху его тут же накрыло плотным слоем бумаги и кожи. Книги падали и падали, заваливая его, словно тяжелым, пыльным одеялом. Когда грохот стих, в библиотеке повисла тишина, нарушаемая лишь кашлем Какаши, наглотавшегося пыли.
Через пятнадцать минут входная дверь снова открылась. Обито вошел в дом, неся два бумажных пакета, от которых исходил божественный аромат свежих данго и онигири с тунцом.
– Какаши! Я вернулся! И у меня есть дары для перемирия! – крикнул он, но ответа не последовало.
Из кухни выскочил Паккун, держа в зубах две новенькие книги.
– Его нет в спальне, – лаконично сообщил пес, роняя добычу на пол.
Обито нахмурился. Тревога мгновенно заполнила его грудь.
– Какаши? Это не смешно! Если ты спрятался в шкафу, я всё равно тебя найду!
Они проверили ванную, кухню и даже кладовку. Пусто. Обито уже начал представлять самое худшее — что Дейдара вернулся или что Какаши в порыве обиды уковылял из дома босиком.
Паккун остановился у дверей библиотеки и замер, принюхиваясь. Его морда приняла странное, почти каменное выражение.
– Я кажется знаю, где он... – прохрипел нинкен. – Запах пыли, старой бумаги и... отчаяния.
Они вдвоем зашли в библиотеку и застыли на пороге. Посреди комнаты возвышалась огромная гора книг, которая раньше была аккуратно расставлена по полкам. Гора шевелилась.
Вдруг из-под толстого тома «Истории великих войн» показалась серебристая макушка, а затем и всё лицо Какаши, перепачканное пылью.
– Блин... – выдохнул омега, отпихивая от себя какой-то свиток. – Теперь это всё убирать... А, ладно! Потом уберу! Где она?! Моя книга!
Какаши начал яростно раскапывать бумажную кучу, откидывая бесценные фолианты в стороны, словно ненужный мусор.
Обито, наблюдавший за этим безумием, почувствовал, как к горлу подступает нервный смех.
– Ты серьезно? – спросил Учиха, подходя ближе и глядя на это хаотичное зрелище. – Будешь искать свою книжку в этой куче? Какаши, ты только что обрушил архив трех поколений ради одного романа!
Какаши замер на секунду, бросил на мужа яростный взгляд и рыкнул:
– Да! Буду! Отстаньте от меня оба!
– Какаши, успокойся, – Обито попытался протянуть руку, чтобы помочь ему выбраться, но Хатаке лишь сильнее зарылся в книги.
– Не трогай меня! Вы же меня всё равно не любите! Обито забирает книги, Паккун кусает... Я тут один против всех! Оставьте меня в моей новой бумажной норе, я буду здесь жить!
Обито вздохнул и опустился на корточки перед горой книг. Его взгляд смягчился.
– Какаши, посмотри на Паккуна.
Омега нехотя повернул голову. Паккун стоял рядом, виновато опустив голову, а перед ним на полу лежали две новенькие части «Приди, приди, рай».
– Он бегал за ними по всей деревне, – тихо сказал Обито. – А я... я принес тебе данго. Самые лучшие, из той лавки, в которую всегда очередь.
Какаши посмотрел на новые книги, потом на пакеты в руках Обито, а затем снова на мужа. Гнев начал медленно уступать место смущению. Он осознал, что сидит в трусах и футболке посреди разгромленной библиотеки, заваленный знаниями предков, и требует пошлый роман.
– Вы... вы правда это купили? – прошептал он, шмыгая носом.
– Конечно, – Обито протянул руку и на этот раз Какаши позволил себя поймать. – Мы перегнули палку, душа моя. Я не хотел тебя обидеть, просто... я так боюсь, что ты снова пострадаешь. Когда ты упал на том мосту, у меня сердце чуть не остановилось.
Обито осторожно вытянул мужа из-под завалов, стараясь не задеть его сломанную ногу. Какаши уткнулся лицом в его плечо, чувствуя знакомый запах и тепло протеза, который теперь не казался холодным.
– Я просто хотел дочитать главу... – всхлипнул Какаши. – Там Изабель как раз призналась в любви...
– Я знаю, знаю, – Обито погладил его по волосам, игнорируя пыль, которая летела с них во все стороны. – Давай сделаем так: мы идем в зал, ты ешь свои данго и читаешь всё, что хочешь. А я... я как-нибудь разберусь с этим книжным апокалипсисом.
– И я помогу! – гавкнул Паккун, преданно глядя на Какаши. – Обещаю больше не кусать твой гипс. Даже если ты будешь читать вслух самые сопливые моменты.
Какаши слабо улыбнулся и, наконец, выпустил из рук пыльный фолиант, который всё это время сжимал.
– Ладно. Но онигири я буду есть прямо на диване. И Паккун должен сидеть рядом и греть мне здоровую ногу.
– Идет, – Обито легко подхватил омегу на руки.
Уже уходя из библиотеки, Какаши вдруг замер и указал пальцем под один из стеллажей.
– Смотри! Вон она!
Среди обломков и пыли лежала та самая злополучная книга с оранжевой обложкой. Она выглядела помятой, но вполне живой.
– Оставь её там, – хмыкнул Обито, крепче прижимая мужа к себе. – У тебя теперь есть две новые. А эту я достану позже... когда буду восстанавливать порядок в истории нашего клана.
Вечер в доме Учиха прошел в идеальной гармонии. Какаши, окруженный подушками и вниманием, уплетал сладости, погрузившись в мир грез Джирайи. Паккун, как и обещал, работал живой грелкой, а Обито, время от времени заглядывая в комнату, лишь качал головой, видя счастливое лицо своего мужа.
Ярость Учихи была страшной силой, но любовь Учихи была еще мощнее. Она могла простить и разрушенную библиотеку, и капризы, и даже одержимость странными книгами. Потому что в конечном итоге, единственное, что имело значение для Обито — это то, что его омега снова улыбается, пусть даже эта улыбка скрыта за страницами очередного «райского» романа.