← Назад к обзору

Новая любовь

Кровь и клыки

Тень Опара росла, подобно опухоли на теле измученного континента. Золотые шпили затерянного города больше не просто отражали солнечный свет — они, казалось, впитывали его, превращая в холодное, зловещее сияние. Внутри храмов Пылающего Бога больше не приносили в жертву мелких животных. Теперь на алтарях запекалась ненависть, густая и чёрная, как смола.

Тарзан стоял на вершине главной пирамиды, скрестив руки на груди. Его кожа стала ещё темнее под палящим солнцем, а взгляд — окончательно звериным. Он смотрел на горизонт, где далеко за лесами поднимались тонкие струйки дыма. Это были не костры мирных племён вазири. Это были следы экспедиций, геологов, охотников и тех, кого Ла называла «стервятниками цивилизации». Они шли вглубь его владений с ружьями и цепями, неся с собой запах пороха и жадности.

– Они снова здесь, – произнёс Тарзан. Его голос был лишён человеческих интонаций; это был низкий рык, вибрирующий в грудной клетке. – Они рубят деревья, которые помнят моих предков. Они убивают моих братьев ради забавы и бивней.

Ла вышла из тени колоннады. На её голове сверкала корона в виде кобры, а в руках она сжимала жезл из древнего сплава, который светился изнутри призрачным пульсирующим светом. Её глаза сузились, когда она проследила за его взглядом.

– Они — саранча, Тарзан, – прошептала она, подходя вплотную и кладя ладонь на его напряжённое плечо. – Они не остановятся, пока не выпьют всю воду и не сожгут всю зелень. Твоя прежняя жизнь... та женщина... они были лишь авангардом этой чумы. Но теперь ты видишь их истинное лицо.

Тарзан резко повернулся к ней. В его памяти на мгновение всплыло лицо Джейн, но оно тут же было раздавлено образом окровавленной гориллы, найденной им вчера у ручья. Обезьяна была застрелена ради забавы и брошена гнить.

– Хватит защиты, – отрезал он. – Джунгли больше не будут прятаться. Мы пойдём на них. Я хочу видеть, как их города зарастают лианами, а их хвалёные машины превращаются в ржавый лом под натиском природы.

Ла торжествующе улыбнулась. Она ждала этого момента веками.

– Моя магия сильна, мой король, но она требует проводника. Сами по себе звери боятся их огненных палок. Но что, если страх исчезнет? Что, если в каждом хищнике и в каждом травоядном проснётся единая воля? Моя воля. Твоя воля.

Она поманила его за собой в глубину храма, в потайную комнату, где под полом покоился древний Кристалл Солнца, артефакт, оставшийся от времён, когда Атлантида ещё не ушла под воду. Кристалл гудел, откликаясь на присутствие жрицы.

– Слушай меня, – Ла начала нараспев произносить слова на языке, который был старше человечества. – Сила крови, сила земли, вернитесь в тех, кто ползает, бегает и летает. Сбросьте оковы страха перед двуногими.

Она ударила жезлом по поверхности кристалла. Вспышка золотого пламени озарила зал, и Тарзан почувствовал, как по его венам пробежал электрический разряд. Он упал на одно колено, прижимая ладонь к полу. Он чувствовал всё.

Где-то за тысячи миль в лондонском зоопарке старый лев внезапно поднял голову, и в его глазах, затуманенных неволей, вспыхнул багровый огонь. В джунглях Амазонки миллионы муравьев-легионеров синхронно изменили направление движения, направляясь к ближайшему поселению. В океанских глубинах стаи акул перестали охотиться друг на друга и начали сбиваться в огромные косяки, ведомые единым зовом.

– Что ты сделала? – выдохнул Тарзан, чувствуя, как его собственное сознание расширяется, охватывая всю планету.

– Я дала им голос, – ответила Ла, её лицо в свете кристалла казалось прекрасной и ужасной маской богини смерти. – Я объединила их в одну армию. Отныне ни один человек не будет в безопасности ни в лесу, ни за каменными стенами. Волна порабощения началась.

Тарзан поднялся. Он чувствовал ярость каждого слона, у которого отняли бивни, каждую каплю боли сбитой птицы. Эта коллективная боль теперь стала его оружием.

– Мы начнём отсюда, – сказал он, направляясь к выходу. – Опар станет сердцем этой войны.

– Подожди, – Ла остановила его, коснувшись руки. – Ты готов возглавить их? Ты больше не человек, Тарзан. Ты — дух возмездия. Если ты сделаешь этот шаг, пути назад не будет. Мир людей захлебнётся в крови.

– У меня нет пути назад с того дня, как я оставил её в пещере, – его голос был холодным, как надгробная плита. – Люди — это ошибка, которую природа совершила по недосмотру. Я здесь, чтобы исправить эту ошибку.

Они вышли на балкон. Внизу, на площади перед храмом, уже собирались те, кто услышал зов первыми. Сотни леопардов сидели в идеальном строю, не издавая ни звука. Над ними кружили стаи грифов и орлов, закрывая солнце своими крыльями. Великие человекообразные обезьяны, сородичи Тарзана, стояли с тяжёлыми дубинами, их глаза светились тем же багровым светом, что и кристалл.

– Братья! – закричал Тарзан, и его крик, усиленный магией Ла, разнёсся по всему континенту. – Слишком долго мы были добычей! Слишком долго мы терпели их вонь и их железо! Сегодня мир меняется. Сегодня охотник становится жертвой!

Рёв, поднявшийся в ответ, заставил содрогнуться сами горы. Это был не просто шум животных — это был боевой клич армии, у которой не было дезертиров.

Первый удар пришёлся на лагерь бельгийских наёмников в десяти милях от Опара. Они сидели у костров, чистя свои винтовки и обсуждая, сколько золота они вывезут из этих проклятых мест.

– Слышишь? – спросил один из них, прислушиваясь к внезапно наступившей тишине. – Птицы замолкли.

– Наверное, гроза будет, – лениво отозвался другой.

Он не успел договорить. Из кустов, без предупреждающего рыка, на него прыгнула тень. Огромная пантера перекусила ему горло раньше, чем он успел коснуться кобуры. В ту же секунду лагерь превратился в бойню. Лошади, обезумевшие от зова Ла, топтали своих хозяев. Тысячи змей вползали в палатки, жаля спящих.

Тарзан наблюдал за этим с ветки высокого дерева. Он не чувствовал жалости. Он видел, как один из людей умолял о пощаде, протягивая руки к небу, но огромный самец гориллы просто размозжил ему череп одним ударом.

– Это только начало, – прошептал Тарзан.

Рядом с ним на ветку опустилась Ла. Она выглядела возбуждённой, её грудь бурно вздымалась.

– Мои слуги сообщают, что в больших городах на севере начался хаос, – сказала она. – Крысы перегрызают провода, лишая их света. Домашние псы оборачиваются против хозяев. Птицы разбивают стекла и влетают в их дома. Мир, который они построили, рассыпается, как карточный домик.

– Они будут сражаться, – заметил Тарзан, глядя на догорающий лагерь. – У них есть пушки, у них есть газ.

– Пусть сражаются, – Ла рассмеялась, и этот смех был полон безумия. – Сколько патронов у них хватит на каждое насекомое? На каждую травинку, которую я заставлю расти сквозь их асфальт? Мы — сама жизнь, Тарзан. А они — лишь временная инфекция.

В ту ночь Тарзан не спал. Он кочевал от одного отряда своей новой армии к другому. Он больше не нуждался в словах, чтобы командовать. Мысленный приказ — и стая волков уходила в обход, другая группа обезьян готовила засаду. Он был генералом, чья стратегия оттачивалась миллионами лет эволюции.

К утру они достигли берега океана. Там, в портовом городке, царила паника. Люди пытались грузиться на корабли, но море само восстало против них. Огромные киты и кальмары разбивали днища судов, а акулы ждали тех, кто оказывался в воде.

Тарзан вышел на открытое пространство, не скрываясь. На нём была лишь набедренная повязка и тяжёлое золотое ожерелье Опара. Люди, увидев его, сначала закричали от надежды, принимая за спасителя.

– Помогите нам! – кричал какой-то офицер, размахивая пистолетом. – Дикарь, убери этих тварей!

Тарзан остановился в десяти шагах от него. Его глаза были пустыми и холодными.

– Я не дикарь, – произнёс он на безупречном английском, который когда-то так радовал Джейн. – Я — приговор.

Он издал пронзительный свист. Из-за его спины вырвался поток львов и леопардов. Офицер успел выстрелить один раз, пуля оцарапала плечо Тарзана, но он даже не вздрогнул. Через мгновение от офицера не осталось ничего, кроме клочьев мундира.

Ла подошла к нему, переступая через тела. Она коснулась его раны, и кровь на её пальцах заставила её глаза вспыхнуть ещё ярче.

– Ты ранен, мой бог.

– Это лишь напоминание о том, почему они должны исчезнуть, – ответил он, глядя на свои окровавленные руки. – Они всё ещё пытаются убивать, даже когда их мир рушится.

– Скоро им будет нечем убивать, – пообещала Ла. – Моя волна порабощения нарастает. Скоро даже растения начнут выделять яд в воздух, которым они дышат. Мы очистим эту землю, Тарзан. Мы сделаем её такой, какой она была до их появления. Чистой. Дикой. Нашей.

Они стояли на берегу, глядя на тонущие корабли и горящий город. За их спинами стояла армия, какой мир ещё не видел — армия природы, ведомая человеческим разумом и древним колдовством.

Тарзан чувствовал, как внутри него окончательно умирает всё, что связывало его с Англией, с поместьями, с книгами и с той тихой любовью, которая когда-то казалась ему смыслом жизни. Теперь его смыслом была власть и месть.

– Ла, – позвал он.

– Да, мой король?

– Когда всё закончится... когда последний город падет и замолкнет последний человеческий голос... что мы будем делать?

Ла прижалась к нему, обвивая его шею руками.

– Мы будем жить вечно в золотых залах Опара. Мы будем наблюдать, как джунгли поглощают остатки их цивилизации. Мы станем новыми богами этого мира. Ты и я. Единственные, кто достоин этой земли.

Тарзан кивнул. Он посмотрел на восток, где начинало вставать солнце, окрашивая дым пожарищ в золотистые тона. Это был рассвет нового мира. Мира, где больше не было места слабости, состраданию или прощению.

– Пусть будет так, – сказал он.

И где-то в глубине его сознания, в самом тёмном уголке, который он ещё не успел выжечь, мелькнул призрак женщины в белом платье. Она смотрела на него с ужасом. Но Тарзан просто закрыл глаза, и призрак растворился в рёве миллионов глоток, приветствующих своего нового повелителя.

Никто никогда не узнает правду о том, как погиб старый мир. Никто не напишет об этом книг и не снимет фильмов. Останется только шёпот ветра в кронах деревьев, крик орла в высоком небе и бесконечная, торжествующая тишина джунглей, которые наконец-то вернули себе всё.

Война только начиналась, но победитель был уже предрешён. Человечество, со всеми его технологиями и амбициями, оказалось бессильно против ярости земли, которую оно так долго презирало. И во главе этой ярости стоял тот, кого они когда-то называли своим героем — Тарзан из племени обезьян, ныне Король Пепла и Золота.