← Назад к обзору

Новая ученица

Серебро и ржавчина

Ночной воздух Саннидейла был пропитан запахом океанской соли и чего-то едкого, что всегда поднималось из недр Адской Пасти после захода солнца. Алесса шла по пустынной улице, намеренно избегая освещенных участков. После тяжелого дня в школе и магического истощения в библиотеке ей хотелось тишины. Её шаги были бесшумны, словно стопы не касались щербатого асфальта, а ступали по мягкому лесному мху.

Она чувствовала город. Для неё он не был набором зданий — он был живым организмом, пораженным тяжелой болезнью. Темные вены канализации пульсировали черной желчью, а страх горожан оседал на стенах домов серой пылью. Но где-то в глубине всё еще билось слабое, едва уловимое сердце жизни, и именно его Алесса старалась защитить.

Внезапно ритм ночи изменился. За спиной, в тени старого кирпичного склада, раздался щелчок зажигалки и тихий, хриплый смешок. Воздух наполнился резким запахом дорогого табака и кожи.

– Знаешь, куколка, ходить одной в такое время — это либо очень глупо, либо ты ищешь приключений на свою симпатичную шею, – голос был низким, с отчетливым лондонским акцентом, в котором сквозила опасная насмешка.

Алесса остановилась, но не обернулась. Она закрыла глаза, позволяя своему внутреннему зрению расшириться. В десяти шагах от неё стоял мужчина. От него исходил холод могилы, но этот холод не был пустым, как у тех теней в библиотеке. В его сути была ярость, страсть и странный, едва заметный отблеск чего-то, что когда-то было человеческим теплом.

– Я не ищу приключений, – спокойно ответила она, продолжая стоять спиной к незнакомцу. – Я просто иду домой. А ты, кажется, заблудился, путник из-за моря.

Из тени вышел мужчина в длинном кожаном плаще. Его волосы были выбелены до цвета кости, а лицо, несмотря на хищные черты, обладало странным аристократическим изяществом. Спайк — а это был именно он, новоприбывший возмутитель спокойствия — прищурился, выпуская струю дыма.

– «Путник из-за моря»? Поэтично. Уиллоу или Баффи подбирают тебе реплики? – он сделал шаг вперед, и его лицо мгновенно исказилось, принимая демонический облик. Желтые глаза вспыхнули голодом. – Но мне плевать на слова. У тебя странный запах, девочка. Ты пахнешь не как обычный мешок с кровью. Ты пахнешь как целый сад после дождя. И мне ужасно интересно, каков этот сад на вкус.

Он бросился на неё со скоростью, которая ошеломила бы любого человека. Его когти были готовы впиться в её плечи, а клыки уже предвкушали первый глоток божественного нектара.

Алесса развернулась в последний момент. Она не ударила его и не оттолкнула. Она просто подняла руку, и время для Спайка словно замедлилось. Вместо того чтобы вцепиться в плоть, его пальцы коснулись невидимого барьера, мягкого, но непреодолимого, как поток воды.

– Слишком много гнева, – прошептала Алесса.

Она приложила ладонь к его груди, прямо там, где когда-то билось сердце. Спайк замер, парализованный. Он ожидал боли, огня, кола в сердце или хотя бы удара ногой от очередной подружки Истребительницы. Но вместо этого по его телу разлилось странное тепло. Это не было жжение святой воды, это было ощущение весны, пробивающейся сквозь лед.

В его сознании на мгновение вспыхнули образы, которые он похоронил столетия назад: желтые цветы в лондонском парке, запах старых чернил, нежный голос матери, читающей стихи. Это было невыносимо.

– Уйди... из моей головы! – прорычал Спайк, отшатнувшись. Его демоническое лицо вернулось в человеческий вид, но он тяжело дышал, чего вампирам делать не полагалось. – Что ты со мной сделала, ведьма?

Алесса опустила руку. Её глаза сияли мягким изумрудным светом, в котором не было враждебности.

– Я лишь напомнила тебе, что ты не просто тень, – сказала она, делая шаг к нему. – В тебе всё еще есть свет, Уильям. Очень слабый, покрытый слоями ржавчины и крови, но он живой.

Спайк вздрогнул, услышав свое человеческое имя. Он оскалился, но в его взгляде теперь читался не только голод, но и искреннее замешательство.

– Не называй меня так. Тот парень сдох в сточной канаве давным-давно. Я — Спайк. Я убил двух Истребительниц и собираюсь сделать Баффи третьей в своем списке. А тебя... тебя я просто оставлю на десерт, когда пойму, что ты за штучка.

– Ты можешь называть себя как угодно, – Алесса слегка склонила голову набок, изучая его. – Но ты не убил меня сейчас. И не убьешь потом. Ты чувствуешь разницу, не так ли? Ты пришел за кровью, но нашел нечто, что не можешь подчинить силой.

Спайк нервно поправил воротник плаща. Он чувствовал себя голым под её взглядом. Эта девчонка видела его насквозь — не как опасного монстра, а как заблудшее существо, которое само не знает, чего хочет.

– Ты не человек, – констатировал он, восстанавливая привычную маску цинизма. – Слишком спокойная. И это твое «сияние»... От него зубы сводит. Ты одна из тех древних штук, о которых Джайлз бормочет в своей пыльной библиотеке?

– Я та, кто дает шанс, – ответила Алесса. – Даже таким, как ты. Саннидейл скоро станет очень темным местом, Спайк. Темнее, чем ты можешь себе представить. Твой «Садовник» не делает различий между живыми и мертвыми. Для него всё — лишь почва.

Спайк фыркнул, хотя внутри у него всё еще всё дрожало от её прикосновения.

– У меня свои планы на этот город, и никакие огородники в них не входят.

– Тогда постарайся не сгореть раньше времени, – Алесса улыбнулась, и эта улыбка была такой искренней, что Спайк на секунду забыл, как дышать. – И перестань курить эту гадость. Она мешает тебе чувствовать запах настоящего ветра.

Она развернулась и пошла прочь, скрываясь в ночном тумане. Спайк стоял на месте, сжимая в руке погасшую сигарету. Он мог бы догнать её в два прыжка. Мог бы свернуть ей шею. Но его мышцы словно налились свинцом, а в груди, там, где она его коснулась, всё еще теплилось это странное, пугающее тепло.

– Черт бы тебя побрал, – пробормотал он, глядя ей вслед. – Золотоволосая святая с глазами цвета леса.

Он чувствовал, как его интрига растет. Он приехал в Саннидейл, чтобы убить Истребительницу и устроить хаос, но теперь у него появилась новая цель. Кто эта девчонка? Почему от её прикосновения демоническая суть Спайка сжимается в комок, а человеческая — та, которую он ненавидел и презирал, — начинает поднимать голову?

– Друзилла сойдет с ума, если узнает, – хмыкнул он, снова доставая зажигалку. – Но Друзилле необязательно знать всё сразу.

Тем временем Алесса, отойдя на достаточное расстояние, остановилась и прислонилась к холодному стволу одинокого дерева, растущего у дороги. Она тяжело вздохнула. Общение с существами вроде Спайка требовало огромного количества энергии — не магической, а душевной.

– Ты рискуешь, сестра, – раздался тихий шепот листвы над её головой.

– Я знаю, – ответила она дереву, погладив кору. – Но тьма в этом городе слишком густая. Если я не буду искать искры даже в пепле, то зачем я здесь?

Она чувствовала, что Спайк всё еще смотрит ей в след из темноты. Его интерес был опасен, как лезвие бритвы, но в то же время он был нитью, за которую можно было потянуть. В великом узоре, который плелся вокруг Адской Пасти, даже такой сломанный инструмент, как вампир с душой поэта, мог сыграть свою роль.

Следующим утром библиотека школы Саннидейл снова стала штабом. Баффи, выглядевшая на удивление бодрой после ночного патрулирования, вонзила кол в деревянный манекен, который Джайлз притащил из хранилища.

– Значит, ты встретила его? – спросила Баффи, не оборачиваясь. – Плащ, крашеные волосы, манеры лондонского панка?

– Да, – Алесса сидела на подоконнике, наблюдая за тем, как солнечные зайчики пляшут на корешках книг. – Он называет себя Спайком.

– О, мы знакомы, – Ксандер поднял голову от учебника. – Он вчера пытался протаранить «Бронзу» на своей машине. Парень явно не сторонник тонких подходов. Он опасен, Алесса. Очень опасен.

– Он убил двух Истребительниц, – добавил Джайлз, протирая очки с особенно мрачным видом. – В 1900 году в Китае и в 1977 в Нью-Йорке. Это не просто рядовой вампир. Это хищник высшего порядка.

Алесса спрыгнула с подоконника и подошла к ним.

– Он хищник, который очень боится быть слабым, – мягко заметила она. – Вчера он хотел напасть на меня, но... передумал.

Баффи замерла, опустив кол.

– Передумал? Спайк? Ты уверена, что мы говорим об одном и том же парне? Обычно он сначала кусает, а потом... ну, вообще-то он никогда не перестает кусать.

– У него внутри есть трещина, – Алесса посмотрела на Баффи. – Через неё пробивается свет. Он сам этого не понимает, но он заинтригован. И это наше преимущество.

– Или его ловушка, – Джайлз обеспокоенно нахмурился. – Алесса, я понимаю, что ваше восприятие мира отличается от нашего, но вампиры — это существа без души. Они — демоны, занявшие человеческие тела.

– Душа — это не то, что можно просто вынуть и выбросить, мистер Джайлз, – Алесса положила руку на одну из его старых книг. – Она оставляет след. Как аромат цветка, который уже завял, но всё еще чувствуется в комнате. Спайк помнит этот аромат.

Уиллоу, которая до этого лихорадочно что-то печатала на ноутбуке, вдруг воскликнула:

– Ребята, я нашла кое-что! Я сканировала полицейские частоты и сообщения о странных происшествиях. В старом особняке на Кроуфорд-стрит творится что-то неладное. Соседи говорят о странном тумане, который не рассеивается даже днем, и о том, что все птицы в округе... просто упали замертво.

Алесса почувствовала, как внутри неё всё похолодело.

– Садовник, – прошептала она. – Он пускает корни.

– Значит, Спайк подождет, – Баффи решительно закинула сумку на плечо. – Сначала разберемся с тем, кто убивает птиц. Алесса, ты с нами?

– Я не могу не пойти, – богиня выпрямилась, и её присутствие заполнило библиотеку мощью, от которой у Ксандера побежали мурашки по коже. – Это моя земля, даже если она покрыта бетоном. И я не позволю ему сделать её мертвой.

Когда они вышли из школы, Алесса на мгновение задержалась на ступенях. Она чувствовала взгляд — холодный и пристальный. Спайк сидел на крыше фургона через дорогу, скрытый тенью густого дерева. Он не двигался, просто наблюдал за ней.

Алесса едва заметно кивнула ему, прежде чем сесть в машину Баффи.

– Что ты делаешь? – прошептала Баффи, заводя двигатель.

– Приглашаю его посмотреть на настоящий танец, – ответила Алесса.

Спайк, оставшись один, сплюнул и затушил очередную сигарету о подошву сапога.

– Настоящий танец, значит? – пробормотал он, спрыгивая с фургона. – Ну что ж, куколка. Посмотрим, как ты поешь, когда сад начнет гореть.

Он не знал, почему идет за ними. Он должен был пойти в особняк к Друзилле, принести ей свежей крови и планировать захват города. Но вместо этого он тенью скользил за машиной Истребительницы, ведомый странным, непреодолимым чувством, которое он не мог назвать.

Город замер в ожидании. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в тревожные оранжевые тона. Где-то в глубине Адской Пасти заворочалось нечто древнее, почуяв приближение своей противоположности. Битва за Саннидейл переходила на новый уровень, где границы между светом и тенью, богами и монстрами, жизнью и тленом становились всё более тонкими.

Алесса смотрела в окно машины, видя, как вдоль дороги начинают увядать цветы, едва коснувшись невидимой ауры, расползающейся от особняка на Кроуфорд-стрит. Она знала: сегодня ночью ей придется показать всё, на что она способна. И она надеялась, что тот слабый свет, который она увидела в Спайке, не погаснет в грядущем шторме.

– Ты готова? – спросила Баффи, сжимая руль.

– Весна всегда готова к борьбе с зимой, – ответила Алесса, и в её глазах вспыхнуло золото рассвета, который еще только предстояло завоевать.