← Назад к обзору

Новая жизнь

Сердце под фарфоровой кожей

Прошел еще один год, и Петербург окончательно признал Алекса Сергеева своим. Его пекарня «Karmic Bread» превратилась из уютного уголка на Васильевском острове в гастрономическую легенду. Люди прилетали из Парижа, Токио и Нью-Йорка, чтобы попробовать его знаменитый «Костяной круассан» с чернилами каракатицы и нежнейшим сливочным кремом или его медовик, рецепт которого, казалось, содержал в себе частичку магии. Алекс действительно вкладывал магию в свою работу, но не разрушительную силу Теневого Монарха, а созидательную энергию покоя. Каждая буханка хлеба, вышедшая из его рук, несла в себе заряд умиротворения — его личное «возмездие» миру, который привык к боли.

Сам Алекс изменился. Его атлетичное тело стало еще более внушительным, а движения приобрели кошачью грацию хищника, который точно знает, что ему не нужно ничего доказывать. Татуировки на руках, напоминающие кости, часто привлекали внимание посетителей, но в артистичной среде Петербурга это лишь добавляло ему шарма «загадочного гения».

Однако главной переменой в его жизни была не слава. Главной переменой был дом, где его всегда ждали.

Ли Вон, теперь уже законный муж Алекса, сидел на веранде их загородного дома, окруженного вековыми соснами. Пятый месяц беременности давался ему на удивление легко, если не считать внезапных приступов любви к персикам в три часа ночи. Ли Вон светился. Та стальная юридическая хватка, которая когда-то была его броней, сменилась мягкостью и глубоким, тихим счастьем.

Алекс стоял в ванной под струями горячей воды. Капли стекали по его широкой спине, огибая острые выступы татуировки-позвоночника, спускались к пояснице. Он закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному кафелю.

– Игрис, – позвал он шепотом.

Тень верного рыцаря колыхнулась за стеклом душевой кабины.

– Да, мой король.

– Скоро родится ребенок. Наш ребенок. И я... я больше не могу молчать. Ли Вон заслуживает знать, чью кровь будет нести наш сын или дочь.

– Истина — это тяжелое бремя, господин, – отозвался Игрис. – Но ложь между супругами — это яд, который медленно убивает душу. Вы поступите мудро, если откроетесь. Он любит вас, а не ваше имя.

Алекс выключил воду, накинул халат и вышел в спальню. Он чувствовал, как внутри него ворочается древняя сила, словно напоминая о своем присутствии. Он давно не вызывал гастер-бластеры, не использовал «Короткий путь» без крайней необходимости, но сегодня его магия вибрировала в унисон с его тревогой.

Ли Вон сидел в кресле, сосредоточенно поглощая персики из большой хрустальной вазы. Его серые глаза, обычно проницательные и острые, сейчас были подернуты дымкой блаженства.

– Алекс, милый, иди сюда, – пробормотал Ли Вон, не отрываясь от еды. – Твой сын требует еще одну порцию глюкозы. Или дочь. Я уверен, что это будет маленькая копия тебя — такая же упрямая и любящая поесть.

Алекс подошел и сел на край дивана напротив мужа. Он взял Ли Вона за руку, переплетая свои длинные пальцы с его. Рука Ли Вона была теплой и живой, в то время как ладонь Алекса всегда оставалась чуть прохладной, как мрамор.

– Ли Вон, – голос Алекса дрогнул, что случалось крайне редко. – На тебе лица нет, – Ли Вон отложил персик и внимательно посмотрел на мужа. – Что-то случилось в пекарне? Налоговая? Или опять те сумасшедшие фанаты из Кореи пытались прорваться через черный ход?

Алекс глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он смотрел в эти серые глаза, которые стали для него целым миром, и понимал, что сейчас этот мир может либо расшириться до бесконечности, либо рухнуть.

– Я очень люблю тебя, – начал он, потирая большим пальцем тыльную сторону ладони Ли Вона. – И я не хочу, чтобы между нами были секреты. Особенно теперь, когда у нас будет ребенок.

Ли Вон замер, почувствовав серьезность момента. Он выпрямился, насколько позволял живот, и кивнул.

– Ты знаешь меня как Алекса Сергеева, – тихо продолжил Алекс. – Но это имя я взял себе три года назад, когда прилетел в Россию. Мое настоящее имя — Сон Юки. И я... я не совсем обычный человек.

Ли Вон нахмурился, в его глазах промелькнуло узнавание фамилии, которая гремела на весь мир.

– Сон? Как Сон Джинву? Теневой Монарх? – Ли Вон издал нервный смешок. – Алекс, если это шутка, то она довольно специфическая.

Вместо ответа Алекс медленно поднял свободную руку. Воздух в комнате внезапно стал плотным, наэлектризованным. Темно-фиолетовые искры пробежали по его пальцам, и прямо из воздуха, соткавшись из чистой энергии, появился миниатюрный, изящный гастер-бластер. Он не выглядел угрожающе — скорее как произведение искусства из кости и света, — и тихо замурлыкал, паря над ладонью хозяина.

Ли Вон побледнел. Его дыхание перехватило. Он смотрел на магическую конструкцию, потом на татуировки на руках Алекса, которые внезапно начали подсвечиваться тусклым фиолетовым светом.

– Я — младший сын Сон Джинву и Ча Хэ Ин, – Алекс говорил ровно, хотя в груди у него все сжималось. – Я сбежал из дома, потому что моя семья... она была пропитана грехом и ложью. Мой брат Сухо и моя мать... у них была связь. И мой отец знал об этом. Он благословил это. Они ждали ребенка, который был плодом инцеста. Я не мог больше там находиться. Я не мог быть частью этого безумия.

Ли Вон прижал свободную руку к губам. Его юридический ум, привыкший к самым грязным делам, на мгновение отказал. Масштаб трагедии и силы человека, сидящего перед ним, не укладывался в голове.

– Ты... ты сын бога, – прошептал Ли Вон. – И ты бросил всё это, чтобы печь хлеб в Петербурге?

– Я бросил это, чтобы стать человеком, – поправил его Алекс, убирая магию. Комната снова погрузилась в обычный вечерний полумрак. – Моя сила — Кармическое возмездие. Я вижу грехи людей и могу превращать их в боль. Но я не хотел быть судьей. Я хотел быть просто Алексом. С тобой.

Ли Вон долго молчал. Слышно было только, как шумит ветер в соснах за окном. Алекс ждал, готовый к любому исходу. Он знал, что его сила может пугать. Он знал, что его прошлое — это черная дыра.

Наконец Ли Вон потянулся вперед и обхватил лицо Алекса ладонями. Его пальцы коснулись пирсинга в ушах, нежно погладили скулы.

– Значит, этот Игрис, о котором ты постоянно говоришь...

– Он здесь, – кивнул Алекс. – Он — рыцарь тени моего отца, который перешел на мою сторону. Он охраняет нас всё это время.

Ли Вон посмотрел в пустой угол комнаты, где тень казалась чуть гуще, чем обычно, и вежливо кивнул.

– Здравствуйте, Игрис. Спасибо, что присматриваете за моим мужем. Он иногда бывает слишком беспечным.

Алекс опешил. Он ожидал страха, обвинений, требования уйти, но никак не этой будничной вежливости.

– Ты... ты не боишься? – спросил он, глядя на Ли Вона во все глаза.

– Боюсь? – Ли Вон мягко улыбнулся, и в его глазах заблестели слезы. – Алекс, ты — самый добрый, мудрый и талантливый человек из всех, кого я знаю. Какая разница, кто твой отец, если ты сам выбрал путь света? Ты кормишь людей хлебом, ты любишь меня, ты ждешь этого ребенка с таким трепетом, какой не снился никаким монархам. Твоя «карма» привела тебя ко мне. И если это возмездие, то я готов принимать его вечно.

Алекс издал звук, похожий на всхлип, и уткнулся лбом в плечо мужа. Огромное напряжение, которое он носил в себе годами, наконец начало спадать.

– Я боялся, что ты увидишь во мне монстра, – проглухо произнес он в ткань домашней кофты Ли Вона.

– Единственный монстр здесь — это я, когда ты забываешь купить мои персики, – Ли Вон рассмеялся, поглаживая Алекса по русым волосам. – Но теперь я понимаю, почему ты так много тренируешься и почему у нас в доме такая совершенная система безопасности.

Он отстранился и серьезно посмотрел Алексу в глаза.

– Твоя семья... они могут нас найти?

Алекс выпрямился, и в его взгляде на мгновение вспыхнула та самая небесная лазурь, которую он обычно скрывал.

– У меня есть запись их греха. Это мой щит. Отец дорожит своей репутацией больше, чем чем-либо другим. Пока я молчу, они не посмеют приблизиться. Но если они попробуют... – Алекс сжал кулак, и костяной узор на его коже налился мощью. – Я больше не тот шестнадцатилетний мальчик, который умел только бежать. Я защищу тебя и нашего ребенка. Мое возмездие будет окончательным.

Ли Вон кивнул, принимая эту правду. Он знал, что за спокойным фасадом пекаря скрывается сила, способная сокрушить горы, но сейчас эта сила была направлена на созидание.

– Знаешь, – Ли Вон снова взял персик, – раз уж мы заговорили о честности... Назовем сына Юки? В честь того парня, который нашел в себе силы уйти из ада.

Алекс замер, чувствуя, как по сердцу разливается тепло.

– Нет, – он улыбнулся, целуя мужа в висок. – Давай назовем его Николаем. Пусть у него будет обычное имя, обычная жизнь и самое лучшее детство в этом городе. А Юки... Юки останется в прошлом.

– Как скажешь, мой Теневой Пекарь, – Ли Вон прижался к нему, прикрыв глаза. – А теперь иди на кухню. Твой сын хочет те самые булочки с корицей, которые ты делаешь только по особым случаям. Кажется, сегодня именно такой случай.

Алекс поднялся, чувствуя невероятную легкость. Он шел на кухню, а за его спиной бесшумно скользила тень Игриса. Впервые за много лет он не чувствовал себя изгнанником. Он был дома.

В ту ночь в маленьком доме под Петербургом не было места великим монархам или древним богам. Там были только двое мужчин, один будущий ребенок и аромат корицы, который был сильнее любой магии в мире. Сон Юки окончательно растворился в ночной тишине, оставив место для Алекса Сергеева — человека, который победил свою судьбу, просто отказавшись в нее играть.